Когда наконец мне действительно кажется, что он уснул, я поворачиваюсь, чтобы уйти. Но Финч шевелится.

– Твои глаза, – говорит он. – Когда я увидел их в первый раз…

Я жду.

– Они горели, сияли.

– Я не собиралась причинять тебе вред.

– Мне было страшно.

Я снова чувствую незнакомое ощущение – ка-кая-то жидкость собирается в уголках моих глаз.

– Я ухожу.

Его дыхание сбивается.

– Уже?

Я киваю.

– А теперь ты мне покажешь?

– Что покажу? – спрашиваю я, зная, что он имеет в виду.

– Свою истинную форму. – Он смотрит на меня. – Как тогда, на холмах. Я хочу увидеть тебя такой, какая ты есть на самом деле, Сильвер.

– Я бы не… Я не могу. – Я сглатываю комок в горле.

– Но почему?

– А вдруг… – Я отворачиваюсь. – А вдруг я покажусь тебе отвратительной?

– Отвратительной? – Он трясет головой. – Я бы так никогда о тебе не подумал, Сильвер. Я знаю тебя, знаю, кто ты.

Как я могу ему рассказать?

«Потому что когда-то ты вызывал во мне отвращение. Ты и все люди. Мне это внушили. И я не подвергала это сомнению. Я верила их фальшивым правдам, их лжи. И ты полюбил Сильвию, ее лицо, ее тело, ее глаза, ее улыбку. А я совсем не она».

– Сильвер? – Он продолжает ждать.

Может быть, мне стоит исполнить его последнее желание. Так ему будет легче. После всего.

– Закрой глаза, – говорю я ему. И бросаю долгий взгляд на него: его красивое лицо, изгиб подбородка, щетину, крошечную вмятину рядом с губой, которая, по его словам, осталась после ветрянки, густые взъерошенные волосы. И обращаю метаморфозу вспять. Моя кожа вздыхает, высвобождая все, что осталось от Сильвии, забывая ее форму.

А потом я теряю вещественность. Молекулы рассеиваются и распадаются. Я – мерцающая пустота. Ослепительный ужас.

Финч убирает ладони от лица. Но оставляет одну козырьком, защищая глаза.

– Это ты, Сильвер? – спрашивает шепотом. – Я чувствую тебя здесь.

Он хватает воздух обеими руками.

Под его взглядом я приобретаю иную форму. Я становлюсь многими вещами сразу: человеком, гуманоидом и, наконец, харибдианкой.

Так я тревожно зависаю, обнаженная и уязвимая. Ярко горю любовью и страхом. Нахожу его взгляд. Вижу в нем свое отражение – серебристая форма со слишком большими глазами. Слишком высокая, слишком гладкая, слишком ужасающая.

Не человек. Чужачка. Иная.

Я жду от него омерзения. Вот сейчас он отвернется и закричит от ужаса.

Потом слышу:

– Сильвер? – Его голос надламывается. – Я знаю, что это ты. Я узнал бы тебя где угодно. – Он выдыхает, медленно. На его лице застыло удивление. Он протягивает ко мне руку, пальцы растопырены. – Пожалуйста, я хочу, чтобы ты подошла поближе.

Его лицо озарено моим сиянием. Я не смею заговорить. Мой голос его отпугнет. Потом я тоже протягиваю к нему свою руку, и мы осторожно касаемся друг друга. И мы мерцаем – крошечные вспышки, серебро в темноте.

– О, Сильвер.

Мы сцепляем руки – и разливается волна сияния. Каждая молекула меня жаждет его. Он позволяет мне обнять себя. Я вся сплошное прикосновение. Моя кожа – его кожа. Я больше не могу сдерживать мерцание. Я тону и снова теряю вещественность. Осыпаю поцелуями все сразу: его нижнюю губу, внутреннюю часть подбородка, край ключицы. Его кожа – одна сплошная дрожь. Он закрывает глаза.

– Ты уверен? – В этот раз я говорю с ним на уровне мыслей, я внутри его сознания.

– Да, – говорит он, стонет.

Я оборачиваю вокруг него свою кожу, молекула за молекулой. Погружаюсь глубоко в него, он вздыхает. Теперь он и под моей кожей тоже, глубоко внутри меня. Теперь мы вдвоем внутри друг друга, перемещаемся, двигаемся. Мерцаем и сливаемся в темноте. Мы одно тело, у нас нет границ. Мы дышим, касаемся, изучаем друг друга. Каждая молекула заряжена электричеством и мерцанием.