Моя первая искра, заряженная силой. Я целюсь в лицо Нат и, не сдерживаясь, в полную силу ударяю ее прямо промеж злорадных глаз. И как же мне от этого хорошо! Она отлетает назад сквозь ночной воздух и врезается в стену.

Мои глаза снова серебрятся. Я поворачиваюсь к Финчу и купаю его в их сиянии, ограждая от дождя.

Нат, пошатываясь, встает на ноги, тут же прижимает ладони к лицу. Шипит. На ее лбу – ожог, яркий шрам, который вспыхивает, потом исцеляется. Это больно. Я вижу, что ей страшно, она смотрит на мои руки.

И посылает в меня искры. Я отмахиваюсь от них одним взглядом – быстрая вспышка.

Я вытягиваю ладони, мои вены сияют серебром; моя кожа ярко горит.

Это не их сила, она моя собственная.

Я бросаю в Нат пику серебряного света, направляя в горло. Нат замирает, глядя на меня.

– Ты не справилась со своей задачей, – говорю я. – Я никогда не вернусь!

Я представляю, как свет просверливает ее насквозь, стирая насовсем ее кошачью улыбку. Но я сомневаюсь. Даже теперь я не могу отнять у нее жизнь.

Нат смеется, ее глаза озаряются.

Теперь меня отшвыривает ее взглядом, все вокруг превращается в стремительный поток воздуха, потом я врезаюсь в стену теплицы, пробиваю ее как скорлупу, стекло разбивается, словно тонкая карамель. Стебли растений ломаются, как позвоночники. Помидоры стреляют в меня своими семечками, пока я разворачиваюсь, пытаюсь восстановить дыхание и удержать баланс.

Я одна, растянувшаяся посреди садовых инструментов и поддонов с землей. Слышен только звук бушующего дождя, его громко барабанящих капель.

Я вылезаю сквозь раму, чувствую мелкие зубчики стекла под ногами.

Нат меня поджидает.

– И это все, на что ты способна, получеловек? – дразнит она. – Ты такая же, как они, эти слабаки.

– Почему? – спрашиваю я ее. – Я думала, мы когда-то были друзьями.

Она смеется:

– Ты всегда была такой дурочкой, следовала за мной везде, куда я тебя вела. Даже будучи ребенком, я знала, что ты другая, что ты станешь моей соперницей, тем, кого мне надо будет победить. Ты всегда мерцала и шипела, никогда не умела прятать свои эмоции. Я не могла понять, почему Основатели продолжают давать тебе шанс. Я хотела, чтобы они тоже обратили на меня внимание.

Так это все было из ревности. «Как по-человечески», – думаю я.

– Проще всего было держать тебя рядом с собой, – продолжает она. – Так просто было заставить тебя поверить в то, что ты мне нравишься, что я хочу с тобой дружить. Хотя ты очень хорошо знала, что это запрещено Мантрой.

– Я узнала, что существуют более важные вещи, чем Мантра, – говорю я.

Ко мне приходит образ: Дудлс, сжимающая мою руку. Переплетенные пальцы. Дыхание, смешивающееся с моим.

«Я чувствовала горячий воздух от его слов в моих волосах».

Нат смеется:

– Когда они сказали мне, что ты на самом деле резерв, все стало понятным. Мне сразу стало хорошо. Ты никогда не была особенной. Ты была всего лишь бельмом на нашем корабле. Кем-то, кого можно использовать и выбросить. Это мне они доверяют. Все идет так, как было спланировано. И только я знаю, чем все закончится. – Но при этом ее глаза блестят. – Твоя сила – лишь аномалия. Я заставлю тебя обновить Защиту. – Она тяжело дышит. – Я заставлю тебя подчиниться.

Она опускается на четвереньки на лужайке, трясет головой, снова наступает на меня. Я отчаянно фокусируюсь, вспоминаю большой палец Финча, сжимающий мой, шершавую мягкость его губ, влажную сладость нашего поцелуя. И запускаю пику серебряного света, ударяя ей прямо в живот, ударяя ее под дых. Он швыряет харибдианку в небо, она перелетает через крышу теплицы – я слышу всплеск, говорящий мне о том, что она упала прямо в пруд Стеллы. Вода булькает пузырьками.

Сверкающая пена. Потом из нее с воем поднимается Нат, ее голова и волосы склизкие.

И мне становится смешно, потому что она выглядит разъяренной, но ее лицо искорежено. Мне думается, что Дудлс сейчас тоже захихикала бы. «Ее стрелки больше не такие идеальные», – думаю я, жестко приземляясь на землю. Боль пронзает мою голову, руки, спину, таз. А потом воздух выбивает из легких – на меня обрушивается нечто тяжелое. Я открываю глаза: Нат сидит на мне верхом, придавливая ногами, чтобы я не вырвалась.

С ее волос капает.

– Я не дам тебе оскорблять Харибду, – говорит она.

Откуда-то справа слышится звук. Мы встречаемся взглядами. Потом она отводит свой в сторону дома.

Финч.

Я оставила его на скамейке укрытым от дождя. А теперь он стоит, наблюдает за нами, его глаза – черные как дыры.

Рот Нат дергается. Она сжимает руку в кулак.

– Тебе не победить. – Она тяжело дышит. – И этот мир, и люди в нем – мои. – Нат мечет в него серебряный луч, целясь в горло.

Из последних сил я создаю перед Финчем защитную дугу, ограждая его моей собственной энергией, более мощной. Серебристое копье Нат распадается на более безобидную тучу искорок.

Я снова поворачиваюсь к ней. Вижу, как по ее лбу пробегает искорка. Дрожь. Что-то происходит с ее лицом.

– Мой человек выходит из строя, – шепчет она. Цепляется за меня. Ее глаза перестают быть серебристыми.

– Что за человек? – Я трясу ее. – В кого ты вселилась?

И только сейчас я вижу. Девушка, в которую вселилась Нат, и тот образ, который Нат создала, далеки друг от друга как небо и земля. На меня смотрит лицо Тат – но не долго, потом оно мигает и тает. Ее тело превращается в поток серебристых частиц и оставляет после себя только кучку золотисто-медовой одежды и маленький холмик пыли.

И Нат, и женщины по имени Тат больше нет.