Если хочешь сохранить секрет, надо скрыть его и от себя.

– Ты в порядке, милая?

Трехпалый сидит на своем любимом месте, у библиотечной лестницы. Он читает «1984». Я сажусь рядом с ним на асфальт. Элвис тыкается в меня, чтобы я его погладила. Рядом со спальным мешком его хозяина выстроилось в ряд восемь одноразовых стаканчиков из-под кофе.

– Терпеть не могу это пойло, – говорит Трехпалый, перелистывая страницу большим пальцем. – Мне нравится, когда кофе черный и крепкий, как его делают в Италии. Espresso doppio – вот это по мне, – говорит он с акцентом. – Не то что это жидкое белесое нечто. Но люди хотя бы действуют из лучших побуждений. Бетти предложила мне свободную комнату в ее доме. Я на днях помог ей освободиться от оставшихся ненужных вещей. Говорит, что благодаря тебе чувствует, словно дом снова стал ее. – Он щекочет Элвиса под подбородком. – Я подумываю над этим, – добавляет он. – Она говорит, что я составлю ей неплохую компанию. – Он смотрит на меня. – Что-то случилось? – Его глаза излучают доброту.

Женщина с коляской бросает ему несколько монет.

– Меня пытаются найти кое-какие люди, – говорю я.

Трехпалый смотрит на меня внимательнее:

– Ты попала в переделку, Сильвер?

– Нет. Да.

– То-то ты стала такой тихой. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я мотаю головой, и он вздыхает. Я не могу рассказать ему о рисунке в моем кармане. О том, как по спине пробегает холодок при взгляде на него. На первый взгляд кажется, что это просто красивая картинка. Дудлс нарисовала дождь всеми цветами радуги. Но Финч был прав: он выглядит пугающе. И только я знаю насколько.

Дело даже не в том, что дождь изгибается вокруг изображенной на рисунке фигуры и никак не касается ее. И даже не в глазах, раскрашенных оттенком «ледяная сталь». Хотя они и кажутся слишком большими для фигуры, стоящей у знакомого дерева. Дело в самом дереве: его выдают изгиб центральной ветви, похожий на локоть, и желтая собака под ним.

Это наше дерево, наш сад.

А еще больше пугает второй рисунок: на нем изображен спящий ребенок. Дудлс нарисовала девочке два пучка волос – по одному с каждой стороны. В ее руках зажат Сердитый кролик, оставшийся без одного уха, аккуратно раскрашенный. Над ребенком стоит все та же фигура: высокая, сияющая, серебряные глаза наблюдают, пронизывают насквозь.

Я быстро сканирую книгу Трехпалого: она про надзор, крыс и предательство.

– От этой книги меня охватывает дрожь. – Трехпалый пристально смотрит на меня.

Я роняю книгу и ухожу.