Треск, шипение. Мы все поворачиваемся к приемнику.

Стелла находит свои ключи в коробке с угощениями для Пеппер.

– Радио часто так делает в последнее время. Интересно почему?

«Потому что я до сих пор не обновила Защиту», – думаю я. Они пытаются добраться до меня. Писк и скрежет. Пеппер поднимает на меня взгляд и скулит. Закрывает голову лапами.

Я отключаю радио, прежде чем звуки превратятся в слова, произнесенные высокими голосами, прежде чем они превратятся в завывания Воронки.

– Нет! – возмущается Дудлс. – Сейчас же включи радио обратно!

– Дудлс, хватит быть такой грубиянкой. – Стелла возвращается с охапкой рабочих тетрадей в руках. Смотрит на меня, как будто заранее извиняясь, и снова включает радио. – Если я тебе один раз сказала…

– Ш-ш-ш, мама. Они собираются сделать объявление.

И да, мы здесь все в предвкушении, скоро объявим, кто же выиграл главный приз в нашем Большом конкурсе. Надеюсь, все вы, ребята, слушаете внимательно!

– Началось! Началось! – Дудлс начинает прыгать.

Радио трещит и кашляет, потом раздается жизнерадостный голос:

Барабанную дробь, пожалуйста. О’кей, ребята, замечательно. – Пауза. – Теперь я могу объявить, что главный приз… за победу в конкурсе «Яркая звезда» от радио «Мальдип» получает…

– Ну давай уже, давай. – Дудлс качается на спинке стула.

Один день в роли космонавта: реалистичная симуляция взлета, ощущение невесомости, обед из настоящей космической еды…

Дудлс танцует по всей кухне. Пеппер присоединяется к ней. Стелла пытается ее успокоить:

– Хорошо, Дудлс, ты же понимаешь, что можешь и не победить, а?

Дудлс не обращает на нее внимания и смотрит на меня:

– Но я выиграю, потому что Сильвер мне помогла. Правда, Сильвер?

Стелла улыбается мне:

– Ты просто ангел. Боюсь, я не слишком в этом разбираюсь. Еще раз: что тебе надо было сделать, Дуд?

– Мама, я тебе уже рассказывала!

– Извини, милая, и правда рассказывала. – Стелла хмурится, проверяя свою сумку. – Так, оцененные работы девятиклассников на месте. Эссе десятиклассников тоже. И ролл с фалафелем на ме… Ой! Пеппер!

Я оттягиваю собаку от сумки Стеллы.

Яркая звезда становится все ближе и ближе к нам, у вас нет никаких причин, чтобы не подать заявку сейчас и не продвинуться дальше с проектом. Нет ведь, ребята?

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ, – вопит Дудлс.

А теперь о последних наблюдениях. Билл из Дербишира пишет нам, что наблюдал Яркую звезду из Мэтлока, в районе национального парка «Пик-Дистрикт». Пишет нам и Хлоя из Бакинхема… И Роберт из Восточной Англии… И Санджид из Дадли…

Похоже, сообщений об аномалиях становится все больше и больше… Джаз из Берхема говорит, что она стала жертвой странной активности в Мальдипах… «Это потрясло меня до глубины души… Машина теряла мощность, ехала все медленнее. Потом просто остановилась. Полностью заглохла. Приборная панель погасла».

– С нами тоже такое было, – говорит Стелла, широко раскрыв глаза.

Джаз говорит, что следующий фрагмент, который она помнит, – как она просыпается в машине, припаркованной на обочине Старой карьерной дороги.

– Интересно, что это могло быть?

– Что они говорят, мама?

Радио шипит и замолкает.

Я жду, пока все разъедутся по своим разным школам, а потом закатываю рукав. Мои ожоги снова сияют, каждый – яростно, словно стараясь активно напомнить о себе. Я снова обманула их ожидания и не подчинилась, была не в состоянии удержаться от прикосновений к людям.

И все же я могу справиться с болью. Все, чего мне требуется, – избегать холмов. Если я откажусь обновлять Защиту, тогда Харибда не получит мою информацию. А без нее они не смогут начать вторжение. Финч и его семья будут в безопасности. Мне просто нужно быть сильной и отстаивать свою свободу. Вынести урок из того, что случилось в обсерватории. Я повторяю это снова и снова, превращая эти слова в свою новую Мантру.

Последний отпечаток пальца Финча – он погладил мое запястье прямо в этом месте – ярко вспыхивает в качестве предупреждения. Я прячу его под рукавом блузки в горошек, которую дала мне Бетти.

* * *

– А Пеппер сегодня была на прогулке? – Пеппер носится вверх и вниз по лестнице, высунув язык.

Стелла поднимает на меня взгляд, отрываясь от шитья. Она приделывает кусочки от первых ползунков Финча и Дудлс к своей последней бумажной скульптуре. В этот раз фигура похожа на птицу. Она дрожит на сквозняке, возникшем из-за открытой двери. Ей хочется полететь.

– Солнце заходит. Говорят, это самый жаркий апрель за последние годы.

На ней надето оранжевое летнее платье, расшитое золотой нитью. На нем алеют попугаи, а еще оно открывает ее руки и плечи и большую часть декольте. Она откидывается на спинку стула со вздохом и смотрит на дверь.

– А хотя, похоже, скоро пойдет дождь. Ну а я люблю солнце. Впитываю его в себя, как ящерица.

– Хочешь, я с ней схожу? – У Финча синяки под глазами от поздних смен.

– Я сейчас сама схожу, – говорю я.

Пристегиваю поводок к ее ошейнику, Пеппер попрыгивает и вертится. Слишком очевидно, что она весь день сидела взаперти. Я ищу дождевик, чувствуя на себе задумчивый взгляд Финча, беру гигиенические мешочки.

– Ну все, я пошла. – Закрываю за собой дверь.

Снаружи солнце уже садится. Пеппер тянет меня вперед. Она боится, что я передумаю. Я оборачиваюсь и машу Финчу, который стоит у кухонного окна. У меня нет выбора, я должна ее выгулять.

Знаю, что это странно, но внутри я чувствую себя безопаснее теперь даже в дневное время. В стенах дома, даже в шуме и суматохе этой семьи, мне гораздо проще забыть о том, какую угрозу представляет Харибда. Я верю, что, пока избегаю холмов, они не смогут до меня добраться. Хотя по радио уже передавали, что немало человек видели Харибду прямо над городком. И Финч тоже видел со своей качели.

Однако раз теперь я могу обращать Защиту вспять, значит я должна быть в безопасности. Они не могут меня отследить; они не способны меня снова поймать захватным лучом. Но у них есть вся предыдущая информация. Они знают, где я живу.

Возможно, мне стоит продолжить обновлять Защиту, чтобы убедить их в моей покорности. Однако тогда Финч и его семья окажутся уязвимы.

Нет, Харибда все равно отступит к холмам, чтобы за ней лишний раз не наблюдали. Им придется ждать, пока я сама к ним не приду. Ведь так?

В мысли вклинивается помеха – Пеппер нетерпеливо тянет меня за поводок. Спустить ее с поводка или нет? Если я отпущу ее побегать по полю, она высвободит всю свою накопившуюся энергию и потом будет спокойно спать. Но вдруг Пеппер убежит? Она может учуять запах лисы, барсука или крысы. И мне придется ее искать. Я смотрю на темнеющее небо и дрожу.

В конечном счете я отстегиваю поводок от ошейника, потому что она не виновата в моих страхах. Она мгновенно срывается с места – радостная, свободная и гавкающая. Впереди что-то мелькает. Что-то субтильное, подтянутое и легкое – нечто среднее между кошкой и собакой. Лиса.

– Пеппер! – кричу я.

Рядом никого нет. Я бегу во весь дух через поле, в просвет между деревьями. Лисица ускользает в ночь. Пеппер скребет забор и скулит.

Я хватаю ее за ошейник и заново пристегиваю поводок. Лиса убежала, но теперь небо озарено звездами. Это может означать только одно.

* * *

Трехпалый спит. В одной руке у него высокая банка, в другой – книга. На голове пристегнут фонарик. Элвис машет хвостом, но не поднимается. Я убираю книгу Трехпалого в сторону, чтобы его «Special Label» на нее не пролился.

Пеппер тыкается в мою руку.

– Тихо, – говорю я ей.

– Что-то не так? – сонный голос Трехпалого.

– Слишком много звезд, – говорю я.

– А.

– Можно я пережду здесь?

– Чувствуй себя как дома. Подумал, проведу еще одну, последнюю ночь на привычном месте. Мы живем в свободной стране, – по крайней мере, мне так говорили. – Он вздыхает и опять проваливается в сон.

Воцаряется тишина, мягкая, как страницы его книги. Слышно только, как Элвис похрапывает, иногда виляния хвоста Пеппер. Я застегиваю дождевик до самых глаз. Он принадлежит Финчу. Зарывшись носом в капюшон, я чувствую запах парня – теплый, безопасный, мой.

Я не знаю, сколько времени мы провели в тоннеле, но наконец-то прибывают дождевые облака.

– Пойдем, – шепчу я Пеппер.

Почему-то, когда небо не усеяно звездами, я чувствую себя безопаснее. В поле зрения нет никакой Яркой звезды. Вместе с Трехпалым и Элвисом я как будто в укрытии. Но темный парк таких ощущений не вызывает. Даже Пеппер чует. Она перестала вилять хвостом, держится ближе ко мне, дрожит.

Мы достигаем игровой площадки, пустой без людей. Только болтаются качели. Рядом с урной крутится от ветра упаковка из-под чипсов. Неожиданный порыв срывает с меня капюшон, обнажая лицо.

Меня охватывает покалывающее ощущение. Кожа сжимается – ненадолго, но болезненно. Потом все проходит. Я моргаю.

Пеппер скулит.

Только как следует всмотревшись, я смогла разглядеть.

С дождем что-то не так. У качелей он не падает прямо, а изгибается вокруг некой массы. Там ничего нет. Но это «ничто» твердое, жесткое. Постепенно я замечаю, что дождь обтекает фигуру.

Фигура стоит неподвижно, наблюдает за мной. На ее лице серебром сияют две радужки. Дождь придает ей форму. Обнаружив, что я ее заметила, она начинает двигаться, силуэт вибрирует. Его рассекает зигзаг. Дождь сбивается – и фигура исчезает.

Я бегу. Не могу оглядываться назад, потому что знаю: оно тоже может хорошо бежать и догонит меня быстро, слишком быстро, двигаясь плавно, словно течет жидкость.

Когда мы вырываемся из-под деревьев и наконец-то впереди виден дом, я начинаю надеяться: может, мне просто показалось? Может, мой разум сыграл со мной дурную шутку?

Мы продолжаем бежать, Пеппер гавкает рядом со мной – прекращает только после того, как мы захлопываем за собой переднюю дверь. Однако я больше не чувствую себя в безопасности. Даже внутри.

Теперь мы играем в новую игру. И хотелось бы мне узнать ее правила.