Несколько дней спустя, на этой же неделе, мы сидим с Дипой в пабе Финча и она внимательно меня изучает.

– Ты не возражаешь, если я скажу максимально прямо?

Я киваю.

– Понимаешь, Финчу пришлось через многое пройти. После того как ушел его отец… Ну, ему сложно доверять людям. Ты же его не обидишь, правда? Он мой лучший друг. И мы присматриваем друг за другом. Ты ему правда очень нравишься, Сильвер. Он в этом никогда не признается, но я видела, как он на тебя смотрит. – Она достает записную книжку. – У меня есть список вопросов. Просто чтобы ничего не забыть. Я задаю их каждой из его претенденток.

– Претенденток?

– На роль девушки. Любовницы. Партнерши.

Я краснею, чувствую, как вспыхивают мои щеки.

– Я знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, но, понимаешь, я ради него все сделаю. Он мне как брат. Мы знаем друг друга с…

– Детских моментов. Вы поцеловались в зоне для игры в семью в детском саду.

– Да, ты права. Мы пробовали встречаться в юном возрасте, но долго это не протянулось. Расцветающее пламя зацементировалось в крепкую дружбу.

– Смешение метафор, – говорю я.

– Что, прости?

– «Зацементировалось». «Расцветающее пламя».

– А, теперь понимаю, к чему ты клонишь. Ну да, все так и есть. По крайней мере, та часть, что про дружбу.

Она серьезно смотрит на меня своими темными глазами:

– Как бы то ни было, вот первый вопрос. Как долго ты планируешь здесь оставаться? Это довольно важно. Финчу нужна стабильность. Что-то долгосрочное.

Под ее взглядом я чувствую себя как под прицелом. Что я могу на это ответить? Как я могу ответить «навсегда», если я точно знаю, что не могу этого пообещать? Мне так хочется сказать правду, но это слишком опасно.

Она ждет моего ответа, брови уже начинают слегка хмурится. В конечном счете мне остается сказать только одно:

– Я останусь здесь столько, сколько мне позволит участие в проекте «Лапы».

Слабый, жалкий, неверный ответ. И ведь он даже не мой. Он часть истории совсем другой девушки. Даже отказавшись от тела Сильвии, я продолжаю красть ее жизнь.

– Хорошо. О’кей. Ну, думаю, тебе можно приписать два балла за этот ответ. Не идеально, но с этим работать можно. В конце концов, Финч хочет путешествовать. Может, у него получится приехать к тебе в Польшу. – Дипа делает глоток горячего шоколада, а потом царапает что-то в своей записной книжке.

– Ты записываешь мои ответы?

– Ага. Я люблю, когда все четко. Ты не против?

Я киваю, уставившись на свои руки.

– Второй вопрос. Как закончились твои последние отношения? Вы все еще друзья со своим бывшим или нет? Финч сказал, что ты с кем-то встречалась.

– Нам не суждено было быть вместе, – говорю я, думая о прошлых отношениях Сильвии. – Тому человеку лучше найти себе кого-нибудь другого. – По крайней мере, этот ответ похож на правду.

– Ого, очень взрослый ответ. – Она одобрительно кивает. – Вопрос третий. Кто больше всего повлиял на твое формирование как личности в детстве и в подростковые годы?

Наконец-то вопрос, на который я могу ответить без раздумий.

– Основатели, – говорю я. Отвечаю мерцанием. Я чувствую себя гораздо легче, чем когда выхватываю кусочки из жизни Сильвии. Несмотря на то что от произнесения их имени у меня все скручивается в животе, я улыбаюсь, прямо как тогда, с Финчем, пару дней назад.

Дипа вскидывает брови:

– Основатели? Ммм, а кто или что они?

Что на это ответить? Как я могу описать Основателей так, чтобы создалось впечатление, будто речь идет о людях?

– Они уже пожилые. Спасли нас, когда мы были еще младенцами. Учили нас не быть уязвимыми, а быть гордыми и сильными… – Мой голос срывается. Я не могу понять выражение лица Дипы.

– Но ведь мы все уязвимые, разве это не так? В смысле, уязвимость – неотъемлемая часть жизни человека.

– Ты права. Но они презирали уязвимость и ценили покорность.

Дипа ставит кружку на стол, хмурится.

– А как они реагировали, когда их не слушались? – Ее глаза буквально сверлят меня.

Я отворачиваюсь.

– Ох. Понятно. – Ее голос становится мягче. – Ты из-за этого уехала из дома? Чтобы сбежать от всего этого? Звучит так, будто ты жила в ужасно ограничивающих условиях. Удушающих. – Она подталкивает ко мне мою кружку. – Тебе нужно попробовать этот горячий шоколад. Он самый лучший. Правда.

Я подцепляю из кремового завитка розовую подушечку. Маршмеллоу. Сладкое, дурашливое. Вкус доброты. Финч сделал их специально для нас. Я смотрю в ту сторону, где он вытирает бокалы за барной стойкой. Дверь «Ручки и Луны» открывается, внутрь заходит девушка.

– О’кей, следующий вопрос: ты когда-нибудь что-нибудь крала? Если да, то назови свою худшую кражу. Мне кажется, этот вопрос хорошо выявляет характер. – Дипа смеется. – Что касается меня, я однажды своровала целую горсть карандашей. Мне всегда нравилось ходить в канцелярский магазин, трогать острые графитные кончики прижатых друг к другу карандашиков. Понимаешь, о чем я? Вот так я однажды и оказалась снаружи канцелярского магазина с полным карманом карандашей. И что было самым неприятным, я заставила себя вернуться обратно в магазин и положить их на место. Это было гораздо хуже самой кражи. Я правда думала, что меня поймают. – Она улыбается. – А как насчет тебя?

Я смотрю на огонь. Так много разных цветов. Танцующие друг с другом фиолетовый и зеленый. Что я украла?

«Я самый подлый вор. Я воровка тел. Я краду человеческие воспоминания и жизни».

– Так было ли что-нибудь?

Я качаю головой.

Она выглядит разочарованной, так, словно знает, что я что-то скрываю. Однако кивает и записывает что-то в свою книжечку.

– Хорошо, следующий: кем ты хотела стать, когда была маленькой?

– Я хотела быть лучшей. Лучшим…

Что тут добавить? Пионером? Убийцей? Похитителем сознаний? Все, чего я хотела, – угодить Основателям. Что это была за жизнь такая?

Ручка Дипы застыла над бумагой. Она фиолетовая, блестящая, с верхушки свешивается панда. Дудлс бы понравилась.

Я сглатываю.

– Я хотела, чтобы мои люди мною гордились.

– Твои? В смысле, эти Основатели? Они же тебе как семья, так, получается?

– Ты расскажешь Финчу о моих ответах? – перебиваю ее я.

– Боже, нет. Не беспокойся. – Дипа толкает меня локтем. – Остался только один вопрос, я обещаю. Ты не очень-то любишь делиться личным, да? Послушай, я правда не хочу вмешиваться, просто делаю это ради Финча. – Она улыбается. – Я знаю, что ты хорошая, правда. – Она подмигивает. – Я никогда не видела его настолько счастливым.

Моя левая рука мерцает – совсем чуть-чуть, но ярко. Я быстро опускаю ее под стол.

– Последний вопрос. Когда ты в последний раз плакала?

Я трясу головой:

– Я никогда не… – Я сглатываю.

Дипа снова смотрит на меня во все глаза. Сегодня у нее в носу продет маленький красный камушек: когда она поворачивает голову, в нем преломляется огонь из камина. Я не могу сказать ей, что никогда не плакала и даже не знаю, как это делается. Для меня это просто физически невозможно. Вместо этого я заставляю себя легонько пожать плечами и назвать популярный сериал, в котором умирает собака.

– Я ведро наплакала над этим эпизодом, – говорю ей.

Она кивает мне с энтузиазмом.

– Боже, я тоже. Так ужасно. И тот бедный хозяин остался совсем один. Я потом долго не могла уснуть. – Дипа сияет. – Ты прошла тест! Только, пожалуйста, помни, что я рассказала тебе о Финче, хорошо? Не подведи его. И не морочь ему голову, если не планируешь долгосрочных отношений. Ему нужен кто-то, кому он может доверять.

Тут к нам подходит сам Финч.

– Подумал, вы обе выглядите так, будто вам нужна новая порция. – Он ставит перед нами еще две кружки горячего шоколада со взбитыми сливками и маршмеллоу. – Не хотел вас перебивать. Вы казались глубоко погруженными в беседу.

– Просто обсуждали жизнь, любовь и Вселенную, – говорит Дипа, подмигивая мне. Делает глоток горячего шоколада и довольно вздыхает, теперь над ее верхней губой усы из взбитых сливок. – Ого, с «Бейлисом». Спасибо, мистер мозг.

Финч целует меня в губы и возвращается обратно за барную стойку. Дипа снова сияет. Пламя рядом с нами танцует и разбрасывает искры. Если бы не направила все силы на концентрацию, мое тело бы сейчас испускало фейерверки. Глаза Дипы пристально смотрят куда-то за мое плечо.

– Уфф, и чего она тут постоянно ошивается?

Я оборачиваюсь. Девушка, которая вошла внутрь несколько минут назад, теперь опирается всем туловищем на барную стойку. У нее блестящие сияющие волосы, забранные в высокий конский хвост. Она смеется над чем-то, что ей сказал Финч. Отбрасывает прядь волос и смотрит прямо на меня. У нее яркие смелые глаза. Уголок рта изгибается.

– Не беспокойся, – шипит Дипа. – Финч очень верный. Она просто время от времени подрабатывает тут. Говорит, что здесь долго не задержится.

Я внимательно разглядываю ее красивое уверенное выражение лица.

– Она идеальна, – говорю я.

Дипа фыркает:

– Да, ну и кому это нужно? Давай выпьем за то, чтобы быть немного косячными!

– За немного косячность! – повторяю я.

Мы чокаемся кружками, и огонь в камине успокаивается.