– Сильвер! – Дудлс поглаживает свободное место рядом с собой. Диван завален игрушками и пледами.

Приходит Финч, садится рядом с нами. Сплетает свои пальцы с моими. Он рассказал о нас с ним Стелле и Дудлс пару дней назад. Они были счастливы.

– Ешь попкорн сама, Дудлс, хватит скармливать его собаке.

Она морщит лицо.

– Здоровая еда. – Она хмурится.

– Вкуснятина, – говорит Финч. Немного попкорна падает на пол, и Пеппер спешит его подобрать.

– Этот фильм такой страшный, что обычно я не могу его смотреть, если рядом со мной не сидят двое. Да, Финч?

– Ну хорошо, Дуд. Хочешь, другой включу?

– Нет, совершенно-абсолютно нет!

– Ну тогда мне лучше сесть по другую сторону от нее, – шепчет Финч мне на ухо.

Я наблюдаю за тем, как Дудлс прижимается к Финчу и отворачивает от него лицо, когда он предлагает ей попкорн. Она все еще в школьной форме, только вернулась домой. Пучки волос совсем растрепались.

– Мне не нравится этот момент, совсем не нравится, да, Финч? – говорит Дудлс.

Финч обнимает ее одной рукой:

– Ты уверена, что хочешь смотреть дальше, Дуд?

– Да, уверена. – Ее голос тихий, как шаги муравья. – Но мне, наверное, нужен плед.

Лев ревет, фильм начинается.

– О-о, какая ты смелая, снова это смотришь! – говорит Стелла, заходя в дом, позади нее катится сумка на колесиках с тетрадями для проверки.

Женщина плюхается на край дивана, все еще уставшая после визита школьной проверки.

– Ведьма, мама, ведьма!

Дудлс прячет лицо в подушку. На экране женщина с мрачным лицом едет на велосипеде, из корзины позади нее наружу выбирается собака, спрыгивает вниз и убегает.

Стелла начинает петь «Somewhere Over the Rainbow»[30], пока Дудлс не начинает смеяться и не присоединяется к ней. Финч увеличивает громкость и тоже подпевает.

– О, чуть не забыла, Финч. По поводу выставки. Мне очень сильно нужна твоя помощь кое с чем. Я тут подумала…

Они вдвоем поворачивают головы ко мне. Потом Стелла обращается к Дудлс:

– Ты не против посидеть с Сильвер, пока мы ненадолго отойдем?

Дудлс быстро мотает головой.

– Хорошо тогда. – Стелла улыбается. – Мне просто нужно закончить с обустройством основного пространства. Это не займет много времени.

Когда они уходят, Дудлс предлагает мне край своего пледа:

– Можешь залезть под мой плед, если хочешь. – У нее сонный голос.

Я смотрю на ямочки у нее на руках, маленькие мазки лака на ногтях. Даже без Стеллы и Финча в комнате царит атмосфера безопасности. Закутываюсь в плед рядом с ней и пялюсь в телевизор.

Спустя несколько минут Дудлс засыпает, сжимая в руках мягкий шлем космонавта.

Я продолжаю смотреть фильм.

Теперь там бежит девочка, держа собаку под мышкой. На фоне до самого неба закручивается вихрь, пролетает дерево. Они добегают до деревянного дома и спешат спрятаться внутри. Вихрь продолжает раскручиваться. Я наблюдаю за тем, как яростный вращающийся столб прокладывает себе путь по земле.

«Воронка».

Вихрь добирается до девочки и ее собаки, я выпрямляю спину, натягиваю плед до подбородка. Он врезается в дом, поднимает его в воздух…

А потом фильм застывает. Черно-белый мир дрожит и проваливается в пустоту. Остается только закручивающийся вихрь. Он становится все больше и больше, а я наблюдаю за ним рядом со спящей девочкой. Я вжимаюсь в диван подальше от экрана, мне хочется спрятаться, но не могу. Я прикована к своему месту, вынуждена смотреть в его головокружительную глубину. Вихрь увеличивается, становится больше экрана, ничто не в состоянии сдержать его.

Он найдет меня и затянет в себя.

Мне остается только ждать, пока все не сводится к словам.

Мы знаем, где ты. Ты посмела, ты посмела, ты посмела предать…

Пронзительная ярость Харибды. Меня засосет в самое ее сердце. Ее голоса сливаются в один протяжный вой, мои волосы бьют меня по лицу, взметенные бушующей Воронкой, которая теперь выходит за пределы экрана. В любой момент меня может сорвать с места и унести в ее глубины. Она продолжает и продолжает раскручиваться – я вцепилась в сиденье, держусь за подлокотник. Я не могу закричать – голос застрял в горле, не могу удержаться…

– Сильвер?

Моего лица касается маленькая рука.

– Тебя фильм испугал? Правда ведь он страшный? Давай посмотрим что-нибудь поприятнее?

Дудлс проснулась, ее лицо очень близко к моему. Глаза большие и мягкие. На экране снова Дороти. Мое сердцебиение замедляется.

Она нажимает на переключатель и меняет «Волшебника страны Оз» на «Паддингтона».

– Но вообще-то, в этом фильме тоже есть страшные моменты. Хммм, я знаю. – Она включает «Зомбилэнд». – Этот получше.

* * *

Основатели в ярости, потому что я не обновляла Защиту уже очень давно. Но я отказываюсь им подчиняться.

Они скажут мне, что люди поймали меня в свои сети, что я позволила им забраться под кожу. Однако Основатели сами пытаются держать меня под контролем, а не эта семья.

Они лгали нам. Я не становлюсь слабее без Защиты. Если бы они говорили нам правду, я уже сейчас была бы больна, я бы потеряла свои силы. Каждое прикосновение вызывало бы у меня боль.

Однако правда заключается в том, что их Защита меня вовсе не защищает, и никогда не защищала. Сейчас я чувствую себя гораздо более живой, чем когда-либо на Харибде. И это тоже сила, только другого рода.

Раньше я верила, что Защита – это броня для моей кожи, которая, как панцирь, оберегает меня от посторонних. Что без нее я стану больной и инфицированной и все мои силы исчезнут. Когда-то обновлять Защиту значило купаться в теплом сиянии похвалы Основателей – это была награда за хорошее поведение и покорность.

Я провожу пальцем по коже на моей ладони, выпуская в воздух арку из искр. Комната сияет яркими огоньками, а потом мерцающая пыль оседает и мерцает.

Я вспоминаю ледяную боль, которая возникала каждый раз, когда они сканировали информацию с моей кожи, пока я стояла под лучом. Они не хотят, чтобы мы знали, что нам вовсе не нужна ни их сила, ни их Защита. И наша сила, и наша ловкость, и наши способности к прыжкам и мерцанию, к маскировке и трансформации – это все наше собственное. Ничего из этого не зависит от Основателей.

Обновление Защиты не дает нам силу. Это только способ следить за нами и контролировать нас. Вот почему они так хотят, чтобы я вернулась.

И если Защита вовсе не оберегает нас, а прикосновения вовсе не приносят боль, то о чем еще они нам солгали?