Как поцеловать своего краша

1. Во-первых, очень важно подготовиться к этому заранее: позаботься о том, чтобы у тебя были чистые зубы и свежее дыхание. Говорят, петрушка помогает избавиться от любых гремлинов, вызывающих плохой запах изо рта! Постарайся не есть чеснок. Другие неприятно пахнущие продукты, которых стоит избегать перед тем, как прижаться к губам твоего парня или девушки: сыр, лук, кофе и, конечно же, злополучный тунец!

2. Хочет ли твой краш поцелуя? Чтобы убедиться в этом, сначала намеренно посмотри ему в глаза, потом медленно опусти взгляд на его губы, а затем снова взгляни в глаза. Если он повторит этот жест, то да, хочет!

3. При поцелуе задействуй в основном нижнюю губу. Не вытягивай губы трубочкой. Держи их расслабленными и постарайся расслабиться сам(-а). Не беспокойся, если ваши носы столкнутся, – это абсолютно нормально. Спокойно дыши через нос. Продолжительность поцелуя лучше ограничить 20 секундами.

4. Если хочешь по-настоящему вскружить голову своему крашу, можешь попробовать более продвинутую технику под названием французский поцелуй. Больше о французском поцелуе можно узнать далее.

5. После поцелуя похвали его или ее манеру целоваться, например скажи что-нибудь в духе: «Ты реально круто целуешься» или «Мне очень понравилось».

– Мы уже приехали, мама? – Дудлс жаждет избавиться от ремня безопасности. Замечает, что у меня ее айпад, и, нахмурившись, тянет за ним руку. И ладно. Я успела прочитать пост в блоге мисс Шалуньи несколько раз. Я подготовилась: не ела злополучный тунец, нарвала полные карманы петрушки в саду. Мне нужно действовать, я должна узнать.

Стелла хмурится на переднем сиденье.

– Странно. Машина как будто глохнет. – Она нажимает на педаль до самого конца, но тут машина останавливается рывком. – Не понимаю. У меня еще половина бака.

– Хочешь, я подтолкну нас, мам?

– Не надо, мы уже близко. Мне бы только заставить ее проехать эту часть… – Стелла наклоняется вперед так, словно это заставит машину двигаться дальше. Но машина все равно трещит и останавливается. – Все отключилось. Все электронные устройства, все. – Стелла качает головой.

Дудлс бросает свой айпад:

– Мой экран тоже умер.

И только теперь я поднимаю голову, чтобы посмотреть, где мы находимся. Все качается. Мы в первый раз поехали посмотреть место, где будет проходить выставка Стеллы. Я не знала, что она собиралась организовать ее здесь, в самом сердце холмов. Мы окружены со всех сторон.

– Что-то с аккумулятором? – говорит Финч.

– Да я новый поставила. Его подключили, когда я в последний раз проходила обслуживание. – Стелла агрессивно тыкает пальцем в телефон. Вздыхает. – Нет связи. Ну конечно.

– Внутри должна будет появиться. Ну давай, мам. Просто понесем вещи в руках. Как далеко до места?

– Тут не так далеко, как кажется. Оно вон там. – Она показывает пальцем в окно. – Можно спуститься отсюда вон по той дорожке, и в конечном счете она выведет тебя обратно в город. – Стелла вздыхает. – Видимо, туда мы и направимся, когда распакуем вещи.

– Сильвер? Все нормально? – Финч выбрался наружу и теперь открывает мою дверь, наморщив лоб от беспокойства.

– Думаю, я останусь в машине. – Я слежу за тем, чтобы моя улыбка была яркой, твердой и уверенной. Нельзя, чтобы они заметили, что у меня все плывет перед глазами.

– Ей плохо? Ее нужно отвезти обратно? – голос Дудлс.

Финч нависает надо мной, тревожится:

– Я думал, мы собирались помочь маме все распаковать.

Не то чтобы я не хочу помогать, я просто не смею. Я узнаю путь, ведущий налево. Слишком близко к тому месту, где я приземлилась. На этой дорожке я впервые встретила Сильвию, она идет прямиком от Обожженного холма.

Я пробую по-другому:

– Я могу остаться здесь и распаковать скульптуры.

Лицо Стеллы становится ближе.

– Почему? Здание такое красивое. Пойдем с нами, Сильвер, посмотришь!

Теперь они все уставились на меня. Я осознаю, что они разочарованы. Они хотят разделить со мной этот опыт.

– Пожалуйста, Сильвер.

Я смотрю на лицо Финча, полное надежды. Поглаживаю свои карманы, мягкие от петрушки. А потом киваю.

– Здесь так красиво. Захватывает дух, – говорит Стелла, когда я вылезаю наружу.

Финч передает мне коробку, спрашивает:

– Не слишком тяжело?

Я трясу головой.

– Гулять здесь – сплошное удовольствие! Идемте вон по той дорожке.

Мы идем за Стеллой по тропе вдоль кромки леса. Над нами нависают деревья. Это место меня пугает, несмотря на то что еще день.

Дудлс не переставая ноет, в основном о том, что хочет посмотреть «Шпионку Хэрриэт», и о том, какое все тяжелое.

– Хорошо, тогда можешь понести мой самый особенный экспонат, – говорит Стелла, и настроение Дудлс тут же улучшается. Теперь она несет на плече картонный тубус так, словно это нечто драгоценное.

Мы с Финчем тащим коробки, его локоть случайно задевает мой. Впереди, среди деревьев и впадин, сияет белая башня. Как из сказок Дудлс.

– Она была построена викторианским эксцентриком, – рассказывает Стелла. – Стояла тут, скрытая ото всех и заброшенная, пока ее не восстановили на выигранные в лотерее деньги. А теперь здесь будет выставочный центр для художников. Пространство для мастерских. Возможно, я здесь даже когда-нибудь буду учить. – Ее глаза мечтательно сияют, пока она ведет нас вокруг здания. – Вот часовая башня, а с другой стороны расположена обсерватория, хотя сейчас все закрыто: реставрация еще не закончилась. А вот здесь…

Она говорит «та-да-а-а-а» и впускает нас внутрь.

– Ну и вот то самое место. – Стелла поднимает руки. – Вот здесь будет проходить моя выставка.

– Ого, потрясающе, мам! – Финч обвивает руку вокруг ее плеч и сжимает.

– Чудесное место, не правда ли? – говорит Стелла. – А я даже не знала, что оно существует, пока мне кто-то на работе…

– А что в других помещениях? Нам можно туда сходить?

Дудлс начинает бегать по коридорам, Пеппер за ней.

– Осторожнее, там проходят другие выставки. Моя не единственная. Но только мне разрешили провести торжественное открытие, – говорит Стелла. Ее голос полон эмоций.

– Тут полно всяких комнат, и колонн, и знаков, и табличек, на которых написано… – Дудлс морщит лицо. – «Дыши», «За пределы мира», «Сексплуатация». Что такое «сексплуатация», мама?

Стелла и Финч переглядываются.

– Возможно, сначала мне самой стоит посмотреть, что в этих комнатах, и только потом пускать тебя порезвиться, – отвечает Стелла.

Дудлс тянет ее за руку:

– В одной из комнат стоит какая-то штука для запускания. Можно я ее попробую? Можно-о-о-о?

– Не уверена…

– Там написано, что можно.

Дудлс тащит нас к экспонату под названием «За пределы мира».

– Хммм, мне кажется, что твои скульптуры лучше, мам, – говорит Финч.

Мы внутри небольшой комнатки. В ней почти ничего нет, кроме множества маленьких пластиковых шаров. Стоит сильный синтетический запах. Большая прозрачная труба выгнута по направлению к маленькой черной дыре.

– Видите? Отсюда можно запускать мячики! – Дудлс пропихивает в трубу красный шарик. – Включи мне эту машину, Финч.

– Не забывай про «пожалуйста», – напоминает Стелла.

Финч нажимает на кнопку, раздается всасывающий, гудящий звук, и шарик вылетает через трубу в воздух, ударяется о заднюю стену и отскакивает от нее.

– Мимо, Дуд. Он должен был попасть в черную дыру. – Финч оборачивается к Стелле. – Так о чем, по-твоему, эта работа, мам?

Стелла морщится:

– Думаю, это про… э… то, чтобы целиться в пустоту, которая по сути своей сама и представляет небытие, которое она символизирует.

– Мам! Ты буквально читаешь то, что тут написано!

Стелла смеется:

– Идемте, давайте я покажу вам оставшуюся часть здания.

Она ведет нас на крышу, на самый верхний этаж, по винтовой лестнице. С нее мы выходим на смотровую площадку – крытый сад.

– Они разрешили мне задействовать и эту площадку, только на один вечер. Я подумала, что мы можем просто собрать здесь всех для поздравлений и благодарностей. Стелла делает паузу. – Ну, чего притихли? Что думаете?

Финч осматривается:

– Старая обсерватория должна быть где-то здесь.

Дудлс повисает на перилах. На длинной и погнутой металлической табличке указаны направления и расстояние до них отсюда.

– В ту сторону – Блэк-Маунтинс, – читает Дудлс. – А вон в ту – Бирмингем. Мы ведь там были, мам?

Я сканирую небо и застываю, когда что-то мигает. Однако это всего лишь самолет, оставляющий после себя стежкообразный след.

– Ты выглядишь немного нервной. – Финч подходит и встает рядом со мной. – Разве не впечатляет? – Он легонько подталкивает меня локтем. – Я думал, тебе такое по душе. Представь, как здорово здесь смотреть на звезды.

– Думаю, я уже видела достаточно. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти внутрь.

Стелла подзывает нас:

– В общем, смотрите. Мне еще со многим здесь нужно разобраться. Вы оба уверены в том, что готовы взяться за распаковку коробок и покраску белой эмульсией? На то, чтобы все подготовить, скорее всего, уйдет около месяца. Можете сдергивать покрывала с чего угодно, не стесняйтесь. Я хочу, чтобы работы других художников тоже были выставлены. – Она берет Дудлс за руку и спешит обратно к машине, оставляя нас с Финчем одних.

Оказавшись внутри, среди стен, я снова чувствую себя в безопасности. Вспоминаю советы мисс Шалуньи, задерживаю взгляд на губах Финча и снова поднимаю.

Он указывает на коробки:

– Думаю, пора начать. У меня сегодня опять ранняя смена.

– О’кей, – говорю я с энтузиазмом.

Финч касается своего рта, хмурится.

Спустившись вниз, мы сдвигаем все коробки в угол главной комнаты. Я проверяю карманы – нужное на месте.

– Ну что, снимем эти простыни для начала? – предлагает Финч.

Я сдергиваю покрывала с безмолвных форм и фигур. Потом начинаю распаковывать произведения Стеллы, доставая на свет волнистые скульптуры, гладкие изогнутые деревянные конструкции, стручки и гигантские фрукты.

– Они удивительны, правда? – Финч встает за моей спиной. – Это моя любимая работа. – Финч разглядывает портрет самого себя в возрасте Дудлс.

– Это ты, – говорю я ему.

– Это мой значок «Buzz Lumen», мой первый значок лагеря «Venture», о, и…

– Что это такое?

Финч гладит нечто гладкое и овальное, с отпечатанным на нем именем и номером:

– Именная бирка моей первой собаки, еще с тех времен, когда она была щенком. Ее звали Фокси. Она забиралась ко мне в кровать по утрам, предварительно поскребшись в дверь, чтобы я ее впустил. Это был наш секрет.

Я тоже глажу бирку. Чувствую холодный нос, горячий язык и усы, от которых щекотно.

Финч улыбается:

– Она была милой.

Мы убираем простыню с последней скульптуры. Она изображает пару, полулежащую в обнимку, с переплетенными руками и ногами и слившимися в поцелуе губами. Их каменные глаза закрыты. Если бы они были живыми людьми, их дыхание пахло бы мятой и петрушкой. Мне не надо их касаться, чтобы понять, что они сделаны из мрамора, но то, как они тают друг в друге, заставляет их казаться такими мягкими. Их обнаженная кожа всегда будет тверда и холодна, но они слились с самой сущностью друг друга.

Я трогаю скульптуру, прохожусь ладонью по гладким каменным конечностям. Финч наблюдает, цвет его кожи становится темнее. Когда он перестает смотреть, я засовываю руку в карман, заталкиваю петрушку между зубов.

– Красиво, – говорю я и поворачиваюсь к нему.

Финч делает шаг назад:

– Почему у тебя все зубы зеленые?

Распахивается дверь. Внутрь влетает Стелла вместе с собакой. Смотрит на нас:

– Чем это вы тут заняты? Слушайте, это очень странно, но машина снова завелась. Все включилось, все приборы. Поэтому я сейчас увезу Дудлс домой. Вы не против, если я оставлю с вами Пеппер?

– О да, – говорим мы одновременно. Я проглатываю петрушку, морщусь, мечтаю о том, чтобы этот неловкий момент поскорее закончился.

Когда Стелла уходит, Финч заговаривает первым:

– А не стоит ли нам начать…

– Красить?

– Да.

Он передает мне банку с белой эмульсией и кисть.

* * *

– Сильвер, ты не спишь? – слышится приглушенный голос Дудлс.

Она стоит в дверном проеме моей спальни. Я быстро трансформируюсь, радуясь, что у меня это стало намного лучше получаться. И энергии уходит меньше.

– Ты должна быть в кровати, Дудлс. Хочешь, чтобы я тебя опять уложила?

– Через минуту. Сначала я должна сделать кое-что очень важное. Поможешь мне?

– Тебе в школу с утра. – Я просто хочу смотреть в темноту и вздыхать.

– Но это как раз для школы. Мисс Джексон сказала, что нам нужно это сделать.

– Хорошо, давай.

Она объясняет, что ей нужно сделать пометки для ее проекта по наблюдениям за Яркой звездой, – я поднимаю ее наверх, чтобы она могла выглянуть наружу через окно в крыше.

– Только не высовывайся слишком сильно.

– Я не слишком сильно, – отвечает она. От нее пахнет земляничной зубной пастой. Из-за заплетенных в косы волос глаза кажутся больше. – Все хорошо, Сильвер? Что-то ты хмурая. И у тебя краска на носу.

Я улыбаюсь и сажаю ее себе на колено:

– Да, думаю, я в порядке.

Все это время я прислушиваюсь, не подъехал ли мотоцикл Финча. Жду звука его шагов по гравию. Запах его ночи и кожаной куртки.

– Итак. – Дудлс передает мне нечто шуршащее. – Вот что нам надо сделать: вдвоем посмотреть в ’инокль и заполнить сегодняшнюю диаграмму. Потом сравнить результаты и написать вывод.

Я смотрю на предмет, который она дала мне в руки.

– Что это такое, Дудлс?

– Мой измеритель Яркой звезды, глупенькая.

У меня скручивает живот.

– Может быть, завтра?

– Никак нельзя. Мисс Джексон говорит, что для победы в конкурсе мне нужно делать это каждый день. Вот…

Она передает мне альбом и фонарик, я разглядываю сделанные ею записи, пока она прижимается к оконному выступу и смотрит в бинокль.

По одному тщательно нарисованному кружку на каждый день. Поначалу я думаю, что это фазы луны, но нет, не похоже. Перелистываю страницы в начало альбома. «День 1», – написала она печатными буквами. Аккуратный, убористый почерк, остро наточенный карандаш. Под надписью – круг, в центре которого еще один круг, очень маленький. Пространство вокруг него она тщательно закрасила черным цветом.

– Во время первого появления звезда была совсем крошечной. Наша учительница сказала, что ее было очень сложно увидеть невооруженным взглядом, – рассказывает Дудлс. Теперь она нависла над моим плечом, освещая свой альбом фонариком. – Но с каждой ночью она становится все больше и больше. – Она перелистывает страницу. – Вот мои заметки о звездах. За это мне дали стикер «Золотой ученик». В каждом человеке есть звезды, ты знала об этом?

Ночное небо озаряет яркая вспышка. Дудлс ахает.

– Быстрее, быстрее, Сильвер!

– Что ты видишь? – Я крепко прижимаю ее к себе.

– Передай мне звездный измеритель! И держи меня за руку, Сильвер.

Я делаю, что она говорит. Она тяжело дышит и наблюдает. Я не смею посмотреть. Я не смею взглянуть.

Потом она снова склоняется над своим альбомом. Рисует новый круг, раскрашивает его по краю, поднимает перед собой и улыбается. Все пространство теперь заполнено. Теперь до кромки внешнего круга, изображающего измеритель, остался лишь небольшой зазор, похожий на свечение. Харибда вернулась.

– Видишь, – она улыбается, – она становится намного-намного ближе.