Несколько дней спустя все возвращается в норму, а у Дудлс снова случается очередной, как говорит Стелла, «эпизод». Пеппер тихонечко трусит к своей корзине. Финч сидит в своей комнате. Стелла заваривает чай в кухне.

– Я могу чем-то помочь? – спрашиваю я.

Голос Дудлс становится громче, она кричит и плачет.

Стелла ставит чашку с чаем на стол и достает вино из холодильника. Качает головой мне в ответ и уходит с кухни через заднюю дверь. Я вижу, как в ее мастерской загорается свет. Пеппер смотрит на меня.

– Что мне делать, Пеппер?

Она бьет хвостом по корзине.

* * *

На двери в спальню Дудлс висит знак, который означает: «ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ!»

Я стучусь. Она ничего не съела на ужин, поэтому я принесла ей два печенья и стакан молока. Она открывает дверь, берет молоко и выливает его на меня. Я сажусь на ступеньки рядом с ее комнатой и жду, пока она снова не откроет дверь.

– Хорошо, ты можешь войти, – говорит Дудлс. У нее такие же красные глаза, как и у матери. Она переплетает свои пальцы и затем впускает меня в комнату. – Я сделала кое-что очень плохое, – говорит она. – Только не говори маме.

Ее комната правда выглядит совсем иначе. Стул перевернут, кровать отодвинута от стены. Постельное белье валяется на полу вместе с содержимым ее мусорной корзины и школьной сумки. Она начинает плакать, я сажусь рядом на пол и наблюдаю.

– Я сломала все новые ручки, – говорит Дудлс. Ее лицо красное и покрытое какой-то слизью.

– Зачем? – спрашиваю я.

– Я не могу лечь спать. Моя комната ужасна.

Громкий плач возобновляется, потом утихает.

– Может, приберемся? – предлагаю я.

Дудлс кивает.

Мы сортируем вещи по разным стопкам: вот книги о космосе, русалках, пожарной технике, а это бумага для рисования и ручки. Собираем сломанные пополам фломастеры и раскладываем их на ковре, как радугу. Затем систематизируем содержимое старой косметички Стеллы по размеру и по цветам. Корешки книг мы сначала тоже пытаемся организовать по цветам, но потом обнаруживаем, что все они по большему счету белые.

– Я хочу спать здесь, – говорит Дудлс.

Мы расстелили ее постель на полу и сидим теперь в ней, как в гнездышке. Дудлс рисует на стене космический корабль, я добавляю к нему космическую девушку и желтую собаку.

– Мама будет сильно на меня злиться?

Я качаю головой. Может быть, это и неправда, но мне нужно не допустить ее плача. Становится слишком темно, чтобы разбирать оставшиеся вещи, поэтому я встаю и включаю свет.

Она энергично трясет головой:

– Хочу темноту.

Выключаю.

– В комнате Финча есть звезды, – говорит она.

Я вспоминаю светящиеся в темноте звезды у него на потолке. У меня возникает идея.

– Хочешь звезды в своей комнате, Дудлс?

Она бросает Сердитого кролика, он пролетает через всю комнату и врезается в стену.

– У тебя не получится сделать звезды в моей комнате.

– Смотри прямо на эту стену, Дудлс. И не оборачивайся. Обещаешь?

Пауза. Потом ответ:

– Хорошо, обещаю.

Дудлс идет за Сердитым кроликом, а потом садится рядом со мной. Тяжело дышит и смотрит на дальнюю стену. Стена непривычно пустая и безликая: Дудлс сорвала с нее все свои постеры и рисунки.

Я вытягиваю правую руку, потом крепко зажмуриваю глаза, концентрируюсь, снова открываю их и выпускаю искры на стену.

Дудлс втягивает в себя воздух и прижимается ко мне.

Ее тело давит на меня тяжестью. Она ерзает и вздыхает. Моя кожа трепещет, от ее тела веет теплом, и я не отстраняюсь.

– Еще раз, – говорит она.

– Хорошо, только не подглядывай.

Я создаю искры, маленькие, как пылинки, они танцуют и образуют дуги. Дудлс тяжело и размеренно дышит, уже спокойно.

– Тебе нравится?

– Да. Давай еще.

Распахивается дверь. Комнату заливает свет с лестничной площадки, растворяя в себе мои последние искры. Пришел Финч.

– Черт возьми, – говорит он, увидев, в каком состоянии находится комната Дудлс.

Дудлс смотрит на свои порванные постеры и рисунки и снова начинает плакать.

– Не говори маме, – говорит она и добавляет: – Из-за тебя звезды ушли.

Финч опускается на колени и обнимает ее:

– Какие звезды, Дудлс? О чем ты?

– Звезды, которые сделала Сильвер.

Он смотрит на меня.

Я быстро прячу руки.

– Мы с Дудлс хотим создать звезды для ее комнаты. Правда, Дудлс?

Она начинает пританцовывать, как Пеппер.

– Звезды, звезды, звезды, – поет она.

Финч качает головой, глядя на нее:

– Хорошо, создавайте. А я тогда пойду проверю, как там мама. – Он пристально смотрит на меня. – Ты в курсе, что твои волосы?..

– Все в молоке. – Я киваю.

– А, о’кей.

Финч мягко закрывает за собой дверь.

Дудлс смотрит на меня.

– Мы правда будем делать звезды, Сильвер? – спрашивает она.

– О да! – отвечаю я.

* * *

До меня доносится голос Финча откуда-то снаружи, а потом и Стеллы, дверь мастерской закрывается. Где-то далеко лает собака. На окно брызгает дождик.

– Зачем нам нужна эта коробка? – спрашивает Дудлс. Я сохранила несколько картонок, не отправив их на переработку.

– Мы можем создать из нее звездную пещеру. Каждому нужна своя собственная звездная пещера, – говорю я и забираюсь внутрь.

Дудлс наблюдает за мной.

– Сколько звезд ты хочешь?

– Сорок или пятьдесят, – говорит она.

– Можешь найти мне самый острый карандаш?

Она кивает, осторожно пробует кончик каждого карандаша, а потом дает мне фиолетовый. Я тыкаю в бумагу, создавая узор.

– Лебедь, – говорит она.

– Правильно. Теперь твоя очередь.

Я передаю ей карандаш, и она протыкает собственное созвездие.

– Лира? – угадываю я, и она улыбается. Потом возвращает мне карандаш и заставляет меня создавать все новые и новые созвездия, выкрикивая их названия.

– Вега!

– Тут совсем просто. Орион!

– Наверное, хватит? – спрашиваю я, когда мы заканчиваем со всеми сторонами и потолком.

– Наверное, хватит, – соглашается она.

– А теперь финальный штрих. Дай мне гирлянду, Дудлс.

Она снимает гирлянду с книжной полки, и я показываю Дудлс, как продевать лампочки в дырки. Потом я хлопаю по полу, давая ей знак залезть внутрь.

– Закрой глаза, – говорю я. Она закрывает глаза руками.

– Здесь пахнет картоном, Сильвер, – говорит она.

– Тебе нравится запах картона?

Она энергично кивает.

Я втыкаю вилку в розетку на стене и включаю гирлянду. Вспоминаю, что люди сопровождают сюрпризы возгласами, и говорю:

– Та-да-а-а!

Дудлс открывает глаза и ахает, рассматривая новое зрелище.

– Это настоящие звезды, Сильвер?

– Нет, но это самая настоящая звездная пещера, – говорю я.

Она хлопает ладонью по пространству рядом с ней. Я медлю, потом протискиваюсь к ней под большую коробку. Быть настолько близко к человеку так странно. Даже после всего произошедшего. Умиротворение, звуки дыхания и тепло. Я вспоминаю голос Харибды, высокий и пронзительный: «Прикосновения ведут к агонии. Чувства – к страданиям».

«Они врали», – думаю я.

Мы с Дудлс лежим рядом друг с другом, наблюдаем за тем, как зеленые, розовые и голубые огни отбрасывают на картон крошечные блики, похожие на маленькие луны.

– Если хочешь, можешь даже рисовать здесь, – говорю ей. – Когда чувствуешь перенапряжение.

– Красиво, – шепчет она, прижимаясь ближе.

– Я вижу, вы там уютно расположились? – Финч вернулся с прогулки с Пеппер, садится на корточки рядом со входом в нашу пещеру.

– О да, – говорит Дудлс. – Сильвер говорит, это мое специальное место для случаев, когда я волнуюсь. И печеньки с молоком я теперь тоже буду есть только тут.

– Ты сотворила настоящее чудо, Сильвер, – произносит Финч, в его глазах отражаются блики от гирлянды.

Я прячу руки, которые опять начинают покалывать.

– Да нет, какое чудо, – отвечаю я. – Подсмотрела, как такое сделать, в книжке Дудлс «Давай творить».

– Ты правда собираешься есть здесь свое молоко с печеньем, Дуд?

Она кивает:

– Да.

– Вот только я надеюсь, ты больше не будешь его выливать на голову Сильвер, а, Дудлс?

Дудлс обвивает руками мою шею.

– Извини, Сильвер, – говорит она, и там, где ее дыхание доходит до моих волос, становится тепло.

Дудлс выползает из пещеры и дергает своего брата.

– Теперь твоя очередь, – настаивает она.

Я слышу удар его сердца. Финч прочищает горло.

– Эм, я не думаю, что…

– Я так хочу! – командует Дудлс.

Он вздыхает:

– Ну ладно…

Он заползает ко мне в пещеру. Внутри тихо и приглушенно. Только мерцают огоньки, и пахнет свежим картоном, и слышится мягкий звук теплого дыхания.

– Идеально, – говорит он, поворачиваясь ко мне. Его лицо очень близко к моему. – То, что вы тут вместе сделали. Идеальное место для Дудлс, когда она устает от всего.

Мы на расстоянии крылышек бабочки. Наши руки как губы за миг до поцелуя.

Стоит только этому слову прийти мне в голову, как я замираю.

«Будь осторожна. Они попытаются проникнуть тебе под кожу».

– Лира, – говорит он. Я смотрю на узор, который мы натыкали с Дудлс.

– Да, – отвечаю.

Он сдвигается:

– Ну что, может, мы?..

Я задерживаю дыхание, но он ждет, чтобы мы вылезли из коробки.

– Тебе понравилось? Понравилось? – спрашивает Дудлс, когда мы оба выползаем.

– О да, – говорит Финч.

Я задумываюсь, похож ли поцелуй на еду, в смысле, можно ли попробовать его на вкус.