– Ну так что, хочешь с нами?

Я поднимаю взгляд от книги «Дрессируем собаку за 30 дней». Финч говорит мне что-то. Я снимаю наушники Дудлс.

– Мама сказала, что было бы неплохо тебя позвать. В смысле, я тоже хочу, чтобы ты пришла. Конечно же. – Он краснеет.

– Куда? – спрашиваю я.

– На рождественскую вечеринку моей подруги.

– Мне нужно взять с собой Пеппер?

– Нет, только прийти самой. Собаки ненавидят фейерверки. Даже Пеппер. Услышав их, она обычно зарывается в корзину с бельем.

Я наблюдаю за тем, как Финч почесывает Пеппер под подбородком.

– Так что? Пойдешь с нами?

– Да, – говорю я и улыбаюсь.

– Прекрасно. Отлично! Увидимся тогда в восемь. В пабе, где я работаю, – «Ручка и Луна». К сожалению, у меня будет смена, и я не смогу за тобой зайти. О, и я забыл сказать. Вечеринка костюмированная.

Он кивает и достает из шкафа бомбер. Дверь захлопывается, и слышен рычащий звук оживающего мотоцикла.

Я смотрю на Пеппер, и она глядит на меня в ответ неморгающим взглядом.

Вечеринка.

Что мне надеть?

* * *

«Ручка и Луна» вся украшена рождественскими гирляндами. На плакате написано: «С днем рождения, Дипа!» На знаке под ним нарисована стрелка с подписью: «Вечеринка там».

– Сильвер! Ты ведь Сильвер, так?

Темные волосы Дипы заплетены в две длинные косы, она одета в школьную форму.

– Я хотела одеться как Уэнсдей, – поясняет она. – Но все принимают меня за слизеринку. Так раздражает.

Я мысленно сканирую «Rotten Tomatoes»[23].

– Уэнсдей Аддамс, – говорю я, – сестра Пагсли, дочь Гомеза и Мортиши Аддамс.

Она выглядит довольной.

– Да! Нужно было что-то по-быстрому придумать. Идея с нарядами появилась довольно поздно. А паб классно выглядит, правда? Финч реально постарался.

Я осматриваюсь. Ветви деревьев украшены серебристыми полосами, я узнаю в них ленты из мастерской Стеллы.

Дипа разглядывает меня:

– А ты инопланетянка, да? И как только у тебя получилось сделать кожу такой сверкающей? Потрясающая краска для тела. – Она еще внимательнее всматривается в мои глаза. – И эти линзы! Просто супер!

Разумеется, я не говорю ей, что никаких контактных линз у меня нет. Искушение побыть собой хотя бы одну ночь оказалось слишком сильным. Мои глаза сияют серебром сквозь глаза Сильвии. Сегодня моя кожа мерцает, и все это часть костюма. Я даже не предполагала, каким это станет облегчением.

Тут я прихожу в себя и улыбаюсь Дипе в ответ.

Она берет меня за руку и тянет внутрь.

Там жарко и полно людей. Из колонок в каждом углу доносится гулкий ритмичный шум. Я вижу человека-волка, пару близняшек в белых носках, клоуна, кошку и огра с зеленым лицом, который кружится и машет руками. Несколько гостей пришли в школьной форме и мантиях, у них с собой палочки и метлы. Еще вижу мальчика с ножницами вместо рук.

– Финч говорил, что ты придешь. Познакомься с компанией…

Меня со всех сторон окружают люди, которые хлопают друг друга по ладоням, чокаются напитками, выкрикивают имена. Джен, и Дэн, и Сандж. Салли, и Хана, и Эм. Меня тоже втягивают во все это. И тоже хлопают по ладони. Вручают напиток. Я замечаю Финча: он собирает бокалы, на нем надеты черная рубашка, черное кожаное пальто и темные очки.

– Отличный костюм! – кто-то говорит мне.

– Подходи к нам и бери Оборотный пунш. Ребята из Хогвартса приготовили.

Я заглядываю в котел. В зеленой жидкости увязли мармеладные пауки, сверху дрожит пена. Вежливо отказываюсь.

Дипа размахивает телефоном, ее косы подпрыгивают.

– Селфи! Давайте, подходим все!

Зовут и меня.

– Финч! – кричит она. – Иди сюда, лузер!

Теперь Финча проталкивают ко мне. Наши бедра и плечи прижимаются друг к другу. Я очень четко осознаю, насколько его рука близка к моей.

– Я рад, что ты пришла, – говорит он тихо, так, чтобы только я услышала.

– Ого! Меня только что током ударило!

– И меня.

До меня слишком поздно доходит, что я мерцаю.

Однако все смеются, трясут своими руками и другими конечностями. Невозможно разобраться, кто, что и когда почувствовал.

После этого все разбредаются по сторонам, и мы с Финчем остаемся наедине.

– Рад, что вы с Дипой поладили. Я переживаю, что ты весь день сидишь дома с Пеппер.

Он наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку, которую только что сделали громче.

– Ты беспокоишься обо мне?

– Да-да, еще как. Знаешь, ты всегда можешь зависать здесь. И Пеппер тоже бери. У нас можно с собаками.

«Зависать» – значит болтаться, задерживаться, тормозить.

– В любое время, когда будет скучно. Дипа классная. Ты знаешь, она всегда меня поддерживала. Но несколько месяцев назад поступила в универ.

«Составить компанию».

– Мне нравится, – говорю я. – Я не против тут… зависнуть.

– Потрясающий костюм, кстати. «If I only had a heart»[24], – пропевает он.

Я смотрю на него удивленно.

– Ну, ты знаешь, песня Железного дровосека? Из любимого фильма Дудлс, который ее пугает. Хотя ты, конечно, намного привлекательнее Железного дровосека. Боже, здесь так жарко. Надо снять что-нибудь.

Он весь покраснел, лоб блестит, и от этого у меня в груди все сжимается. Он снимает кожаное пальто, и меня накрывает его запах – теплый, земной, знакомый.

– Я решил одеться в стиле «Матрицы». В очках, правда, ничего не видно. Вот так-то лучше. – Он засовывает солнечные очки в карман. – У тебя потрясающая кожа. Как ты умудрилась сделать ее такой?

– Ничего сложного, – отвечаю я.

Что бы он ответил, если бы я сказала ему правду: это моя настоящая кожа, не краска, и когда я рядом с ним, то начинаю сиять ярче?

– Так странно сегодня работать, – говорит Финч.

– Ты постоянно работаешь, – кричит Дипа. Она заканчивает вращаться и заново присоединяется к нам.

– Моя мама так не думает.

– Она просто о тебе беспокоится. Как и все мамы. А твои родители какие? – Дипа переводит взгляд на меня. – Они норм? Или контролируют все?

Я думаю о Харибде. И обнаруживаю, что мне совсем не хочется приводить сюда, внутрь этого пространства, Основателей.

– Они любят порядок, – говорю я.

– Порядок?

– Они ценят эффективность. Долгосрочные планы. Людей, которые знают свое место.

Она морщит нос:

– Неудивительно, что ты решила путешествовать.

Финч вздыхает:

– Там уже народ собирается. И пора кегу поменять. – Он толкает меня локтем. – Ты тут ничего, разберешься? Моя подруга за тобой присмотрит. Прости, что мне приходится оставить тебя одну.

– Со мной все будет хорошо, – говорю я. Хотя это только наполовину правда. Мне хочется, чтобы он остался. И чтобы он еще раз меня толкнул, вызывая покалывания на коже.

– Боже, мне так нравится эта песня. Мы просто обязаны под нее потанцевать. Идем, Сильвер!

Дипа протаскивает меня через толпу двигающихся, жестикулирующих людей. Финч смотрит, как будто сожалея.

Я разглядываю Дипу. Она вскидывает руки по очереди, вращает бедрами, широко расставляет ноги. Помахивает пальцем одной руки, потом другой. Все танцуют что-то свое, делают разные движения. Периодически губами повторяют слова песни в лицо друг другу. Ритуал кажется мне странным, но, принимая в нем участие, я испытываю следующее: веселье, эйфорию, беспечность, счастье.

– Давай, Сильв, – подначивает меня Дипа. Жестом манит к себе. – Певец говорит, что нам пора разогреть эту тусовку.

Меня впервые назвали Сильв. Я понимаю, что мне это нравится. Оглядываюсь по сторонам в поисках Финча. Он несет поднос с бокалами, пробирается сквозь толпу друзей, которые прыгают вверх и вниз. Он смеется и уворачивается от них, а потом исчезает за барной стойкой.

Передо мной танцует парень. Он оттеснил других в сторону, ухмыляется и волной проводит перед собой руками. Я ухмыляюсь и волной провожу руками в ответ.

Он говорит мне что-то, но я только вижу, как шевелятся его губы.

– Как тебя зовут?

– Я Сильвер, – кричу ему в лицо. С музыкой очень сложно говорить и слушать. Я не понимаю, почему он решил завязать разговор в такой момент.

Он кричит в ответ то ли «Дейв», то ли «Дейл». И я понятия не имею, что мне делать с этой информацией.

– Нравится твой костюм.

Что ответить? Я не знаю, в кого он нарядился. На нем красный верх с капюшоном, лицо разрисовано черной краской с белым треугольником. На плече лежит игрушечный пистолет. Пластиковый. Сделано в Китае. Уровень опасности – нулевой.

– «Игра в кальмара», – кричит он, указывая на треугольник.

Очевидного ответа на его реплику у меня не находится, поэтому я продолжаю вращаться и качать руками. Я считаю, что у меня хорошо получается танцевать. Я мысленно просканировала телефон Сильвии, найдя в нем «Лучшие танцевальные движения на все времена».

Вскоре я осознаю, что остальные танцоры смотрят на меня, отойдя в сторону, и хлопают. Освободилось пространство. Я вхожу внутрь его, и теперь у меня гораздо больше места для того, чтобы двигать ягодицы, резко опускаться вниз, качать бедрами. Я чувствую ритм, остальные хлопают и присоединяются ко мне. Завершаю выступление двадцатью идеально выполненными эйрфлэрами, которые, как сообщает «Dancetastic», были очень популярны во время брейк-данс-бума восьмидесятых, и все продолжают хлопать.

Потом музыка сменяется на гораздо более медленный ритм с тоскующим женским голосом. «Я… Я скучаю по тебе. Я… скучаю по тебе, скучаю по тебе». Она поет о том, какого это – быть кожа к коже.

Люди постепенно смещаются обратно к бару, разговаривают в группах. Некоторые становятся в пары, кладут головы на плечи друг другу. Дипа и девушка в шляпе ведьмы зацепляются пальцами, наклоняются друг к другу с улыбками. Люди покачиваются в темных уголках, размещая руки на разных частях тела, щека к щеке, губами к уху.

Появляется то ли Дейв, то ли Дейл. Обвивает меня рукой посередине, прижимает ближе. Мои руки повисают, я не знаю, на какую часть его тела их положить. Его лицо становится ближе, он улыбается. Я вижу поры у него на носу. Один из передних зубов искривлен. На брови пирсинг, глаза бледно-голубые. От него пахнет пеной после бритья «Instinct».

Я отворачиваюсь.

– Эй, Сильвер, не поможешь мне тут кое с чем?

Финч возникает рядом со мной, неся поднос с пустыми бокалами.

Я отстраняюсь от «Игры в кальмара», не обращая внимания на его протесты, и тут же покидаю танцпол вместе с Финчем.

– С чем тебе помочь? – спрашиваю я.

– О, ммм, да ни с чем. – Финч открывает посудомойку и начинает раскладывать в нее бокалы. – Я просто подумал, что, возможно, тебя пора спасать. – Он избегает зрительного контакта.

– Мне больше понравились быстрые танцы, – делюсь я. – Особенно бибопы.

– Понятно. – Я замечаю, как его рот изгибается в еле заметной улыбке.

Я помогаю Финчу опустошить решетки с посудой и заново загрузить их грязными бокалами. Мы не разговариваем друг с другом, но чувствуем себя при этом комфортно.

– Вообще-то, ты можешь мне кое с чем помочь. Но для этого нам нужно выйти наружу. Но похоже, что твой, э, друг ждет тебя.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, на кого направлен взгляд Финча. «Игра в кальмара» машет мне, подзывает, делает знак, прижимая изогнутые пальцы к груди.

– Похоже, он от тебя без ума.

– Я пойду с тобой и помогу тебе снаружи, – поспешно говорю я. Танцевать мне хочется совсем не с «Игрой в кальмара».

Во дворе паба непривычно тихо. Тишина, полная звезд.

Финч подходит и встает рядом со мной.

– Это было очень неожиданно, Сильвер. – Он улыбается. – Ты никогда не говорила нам, что танцуешь.

– Я и не танцевала до сегодняшнего вечера, – честно отвечаю я.

– Здесь так умиротворяюще, правда?

Русалка и пират под деревом начинают целоваться. Финч меняет положение и покашливает.

– Наверное, ты ничего не понимаешь в фейерверках, да? – Он вздыхает. – Том, хозяин паба, закупился ими по дешевке у приятеля своего приятеля. И в итоге они попросту нерабочие. Мне кажется, они намокли или что-то в этом духе. Я тебе покажу.

На поросшем травой участке за садиком Финч разложил разные конусы и тубусы на палочках. Зона для зрителей выделена яркой желтой лентой, перед ней поставлена написанная от руки табличка, предупреждающая, что за нее заходить нельзя. Рядом стоит фургон: двери раскрыты, он наполовину наполнен коробками с этикетками «Inferno King».

Финч перешагивает через ленту и садится на корточки рядом с ближайшим фейерверком – золотистым тубусом с красной надписью «Римская свеча».

– Ничего не работает. Смотри. – Он берет длинную спичку и поджигает ее.

Слабое потрескивание. Мы наблюдаем за тем, как он испускает тонкую струйку искорок. Слабый, пахнущий яйцами дымок.

– Ой, – говорю я. – Нехорошо.

– Совсем нехорошо.

Я мысленно сканирую уроки с корабля, собранную разведчиками информацию о людях. Информацию, которую мы уловили со спутников. Канун Нового года. Лондон. Эдинбург. Кардифф. Берлин. Париж.

– Он должен быть не таким, а намного лучше. Он должен быть… – Я ищу подходящее слово. – Зрелищным.

– Именно.

– Не тот случай.

– Явно не тот. – Финч качает головой. – И что я скажу Дипе?

– Не говори ей пока ничего.

– Почему? – Он хмурится. – Что ты хочешь сделать, Сильвер?

– Это не фейерверк, – говорю я.

Я быстро перехожу к другому. На приплюснутом цилиндре написано, что это «Шипящая комета». Убедившись, что Финч на меня не смотрит, я зажигаю его искрой, а потом добавляю эффектов от себя. На ночном небе появляются сверкающие арки – одна за другой.

– Вот это – фейерверк.

– Ух ты! – Финч чашечками поднимает ладони над бровями. Целующиеся под деревом отстраняются друг от друга и издают радостные возгласы.

– Как ты это сделала? – спрашивает он.

Я стараюсь придумать что-нибудь побыстрее.

– Мой родной город знаменит световыми представлениями. – Я принимаю решение. – Оставь это мне. Не беспокойся. Дипа получит свои фейерверки.

– Ты уверена? Но только осторожно, ладно? Просто мне нужно возвращаться в бар, и Том навалил это все на меня, и Дипа на меня рассчитывает, и…

– Я смогу устроить зрелищность, – сообщаю я ему.

Он колеблется, но потом отвечает:

– Я тебе верю.