Сильвия водила машину своего дедушки только один раз, а вот его трактор – много раз. Человеческий транспорт, работающий на ископаемом топливе, – это громоздкие, грохочущие, ворчащие, пыхтящие механизмы, передвигающиеся по дорогам, полным выбоин и препятствий.

Я смотрю через лобовое стекло на плывущие по ночному небу облака и представляю, что вижу среди них Харибду, которая наблюдает за мной и жжет. Меня пробивает дрожь. Моя свежеобновленная рука выпускает искры – я натягиваю рукав, чтобы спрятать их.

– Ты уверена, что сдавала на права? – Стелла учащенно дышит – мы только что проехали через бордюр и едем по кратчайшему пути из города – через спортивные поля.

– Я хочу домой – смотреть «Доктора Кто», – третий раз говорит Дудлс.

Я сканирую информацию со спутников и информацию о движении, чтобы спланировать маршрут. Пункт назначения – Хитроу. Объем двигателя Финча – тысяча кубических сантиметров. Объем двигателя «воксхолла» Стеллы – тысяча двести. Этот автомобиль способен развивать максимальную скорость до ста девяти миль в час. Чтобы догнать Финча, нам нужно проехать еще сто двадцать целых три десятых мили. То есть мы достигнем пункта назначения примерно в 21:28. Следующий рейс в Хьюстон запланирован на 21:45. Мы все еще можем приехать вовремя.

После панического поиска паспортов, денег, ключей Стелла выглядит немного безумно. У меня с собой ID Сильвии и сумочка. Стелла тыкает в экран своего телефона, пытаясь купить дешевые авиабилеты куда-нибудь.

– На случай, если охрана нас не пропустит, – бормочет она. – Мне не стоило пить столько «Хемингуэев».

– Пожа-а-а-алуйста, мама. Мы пропустим «Доктора Кто-о-о-о».

– Кушай «Принглс», милая.

* * *

С тех пор как я обновила Защиту, все мои чувства обострены. Кожа потрескивает. Я даю пожилому человеку с маленькой собачкой перейти дорогу, а потом жму педаль до упора.

Вести «воксхолл-корса» 2009 года с двигателем тысяча двести кубических сантиметров на максимальной скорости – захватывающе. Я не обращаю внимания на такие помехи, как островки безопасности, светофоры, пешеходные переходы, дорожные работы, пробки и знаки ограничения скорости, и всегда выбираю самый прямой путь. Задачу мне упрощает то, что в рождественскую ночь дороги в основном пусты: по ним, кроме грузовых фур, почти никто не ездит, и дополнительная полоса, которую люди называют обочиной, почти всегда свободна.

Оказавшись на трассе М4, я резко объезжаю съехавший на обочину «мини-купер» и сопровождающий его дорожный конус, параллельно минуя несколько грузовиков «Eddie Stobart»[22]. К этому времени Стелла уже слишком устала, чтобы визжать.

Я оставила за собой длинную цепочку синих вспышек. Потом операторы камер контроля скорости обнаружат, что информация на них была повреждена моими тщательно нацеленными искрами. Дудлс уснула в обнимку со своей банкой «Принглс».

20:58. Все хорошо.

– Ты знаешь, я ведь всегда думала, что ему нужно рассказать.

Голос Стеллы мягкий. Она почти не реагирует, пока я лавирую между скоплениями микроавтобусов «фольксваген», до отказу набитых праздничными туристами, которые, предположительно, тоже едут в аэропорт. Стелла сжимает руку на ремне безопасности, но больше не делает никаких движений.

– Неужели я рассказала тебе все после того, как закончила ту бутылку вина? Ты в этом не виновата, Сильвер. Это все я. Он ведь нас не оставит, правда? Пожалуйста, не дай ему покинуть страну.

Я не уверена, она молится или обращается ко мне.

* * *

Полчаса спустя я паркую «корсу» напротив таблички с надписью «Вылет». Стелла будит Дудлс.

– Осталось всего семнадцать минут, – говорю я.

Проехав парковку, я сэкономила нам одиннадцать. Теперь я наблюдаю за тем, как Стелла помогает Дудлс встать с заднего сиденья. Мы обе осознаем, что на ней нет ботинок.

– Боже, мне придется нести ее.

– Рейс ЮА-четыре, выход на посадку восемь, – говорю я.

Стелла кивает.

Оставив дорожного инспектора разбираться с нашей машиной, мы спешим к залу отправлений. Терминал аэропорта очень похож на торговый центр в Рождество: яркое освещение и сверкающие полы, медленно движущиеся лестницы, множество незнакомцев спешат в разные стороны.

Стелла на грани обморока. Я смотрю, как она мучается, неся своего сонного ребенка, и думаю, как все могло бы быть, если бы я предложила помочь. Однако мне в спину дышит гневное шипение Харибды.

«Я могущественная. Я сильная. Я отвергаю любые формы близости».

– Дудлс, ты теперь можешь идти сама. Давай!

– Но на мне нет никакой обуви, мам! – Дудлс капризничает. – Я не могу ходить в носках. Я не могу…

– Сюда, – говорю я. Расстояние до Финча становится все меньше. Я верну его обратно. Я найду его ради Стеллы.

– Посадочные талоны, пожалуйста.

Стелла поворачивается ко мне:

– Дальше мы сами. Я купила нам с Дудлс билеты до Парижа – только чтобы нас пустили к выходам на посадку.

Она ускоряет шаг, кладет телефон в стороне от сканера.

– По крайней мере, в Рождество здесь не так много людей, как обычно. Пожелай мне удачи.

Они торопятся к знаку, на котором написано «Контроль безопасности».

Я не могу просто так здесь остаться. Не могу ждать без дела. Поэтому следую за ними.

Передо мной встает женщина. В синем костюме с серым шарфиком, на синей ленточке болтается бейджик: «Делаем каждое путешествие комфортнее».

– Мне нужно найти пассажира…

– Извините, но без посадочного талона вам сюда нельзя.

«Они слишком медленные».

Я смотрю, как Стеллу, которая идет запинаясь, таща за собой капризничающую Дудлс, поглощает толпа. Что, если они не успеют дойти вовремя, чтобы остановить его?

Когда сотрудница аэропорта уходит, я подхожу к турникету. Прикладываю запястье туда, куда нужно прикладывать проездной талон. Фокусируюсь. Готово. Путь открыт.

Люди берут контейнеры, кладут в них свои вещи. Охранники стоят и наблюдают. Я слишком поздно осознаю, что мне нужно пройти через рамки.

Я жду в очереди, сканирую информацию, проверяю, наблюдаю. Примитивный электромагнитный механизм. Уловит ли он мою кожу, определит ли, что я не человек?

Кожа начинает мерцать от паники. Я стараюсь ее успокоить.

Путешественники в очереди слишком медленные. Семья с ребенком: собирают вещи, расшнуровывают кроссовки, вытаскивают ноутбуки, возятся с бутылками, ключами, сумками. Пока я жду своей очереди, повторяю названия цветов, чтобы успокоить себя и не нервничать: «галька», «мармеладный мишка», «обожженная земля».

– Ну, двигайся, что ли? – На меня хмуро смотрит медленно жующая женщина в розовом. Она следующая за мной в очереди.

Я осознаю, что меня подзывает офицер в форме. Она хочет, чтобы я прошла следующей.

Получится ли у меня?

Я делаю глубокий вдох и встаю внутрь механизма.

Пульсация.

Я чувствую, как сквозь меня пытаются пройти волны.

Пульсация.

Беспокойно. Назойливо. Вся моя кожа подергивается, давая отпор. Еще чуть-чуть – и я начну мерцать. Я фокусируюсь на том, чтобы сдержать эти волны. Заставить их пропустить меня.

«Спокойствие. Просто сохраняй спокойствие. Ты справишься. Вот так».

Это всего лишь электромагнитная пульсация. В моей коже содержатся металлические элементы. То есть пульсацию источает все мое тело. Мне нужно подавить ее, перенаправить волну. Совершить манипуляцию над магнитным полем и отразить его.

Поначалу ничего. Охранница прищуривается, глядя на меня.

«Сконцентрируйся». Все мое тело дрожит.

А потом она коротко мне кивает. Я в безопасности. Я могу пройти.

Мне становится легче, я расслабляюсь, выхожу из сканера и иду прочь. Мне кажется, что я вижу впереди его, Финча.

– Эй, эй, что происходит?

Раздается сигнализация.

Я ускоряю шаг. Молодой человек, за которым я следую, оборачивается, чтобы посмотреть на источник шума. Нет, это не Финч. Просто какой-то человек с темными волосами.

За мной слышны громкие голоса. Я поворачиваюсь. Женщина в розовом размахивает руками перед офицерами охраны, которые уводят ее прочь от искрящегося аппарата.

Сердце, принадлежащее Сильвии, гулко стучит. Я чуть не попалась, однако прошла. Я безопасно миновала систему охраны.

Ох, только бы успеть найти Финча!

Я мчусь по сверкающей плитке, сквозь душные облачка парфюма, мимо ослепляющих огней дьюти-фри, вверх по эскалатору. Люди глазеют на меня, но я не останавливаюсь, я должна найти Стеллу и Дудлс, я должна найти Финча.

В зоне ожидания у выхода восемь на посадку собралась толпа пассажиров. Я быстро их сканирую. Колясочники. Пары. Семьи. Дети, сидящие на чемоданах. Проталкиваюсь сквозь очередь к стойке регистрации.

– Простите, но так нельзя делать. Вам нужно стоять в очереди.

– У вас билеты с приоритетным обслуживанием? Если нет, то…

Я сканирую и еще раз сканирую поток пассажиров.

– Его здесь нет, ох, его здесь нет…

Неожиданно появляется Стелла, она тяжело дышит и беспокойно озирается по сторонам. Женщина со значком бортпроводницы оцепляет зону посадки у стойки регистрации.

– Извините, посадка завершена. Эти пассажиры со следующего рейса.

– Но мне нужно поговорить с пассажиром, который уже в самолете!

– Простите, мадам.

– Но я его мать…

Стелла ставит ладони по обе стороны стойки. Дудлс бежит к окну.

– Вынуждена попросить вас отойти, мадам.

– Мне нужно увидеть список пассажиров.

– У меня нет прав на разглашение этой информации, мадам.

– Он летит, мамочка! Летит!

Мы поворачиваемся и смотрим, как «Боинг-747» медленно поднимается над летной полосой и взмывает в небо.

Стелла издает вопль:

– Ты, как всегда, путаешь самолеты.

И вот он – стоит с рюкзаком на одном плече. Я замечаю, что он впервые не носит свой NASA-бомбер.

– Финч, слава богу!

– Это не самолет в Хьюстон, а семь-восемь-семь. – Тут его голос надламывается. – Я не смог полететь. Мне стало страшно узнать правду.

– Ох, Финч…

У него мокрое лицо, и у Стеллы тоже. Я отодвигаюсь в сторону и наблюдаю за тем, как они все втроем прижимаются друг к другу. Так, словно в мире больше и нет никого – только эта тесная мокрая кучка. Они долго сидят на скамейке, разговаривают, обнимаются и прикасаются друг к другу. Дудлс ерзает, чтобы сесть поближе к брату. Втроем они наблюдают за самолетами из окна. Люди вокруг них ходят в разные стороны, образуют очереди, едят и пьют, сидят и читают, смотрят и ждут.

Они втроем создают свои паттерны – яркие, красочные, теплые.

Я тяжело опускаюсь в кресло, охваченная облегчением и усталостью.

* * *

– Сильвер?

Финч. У него в руке напиток – картонный стаканчик с поднимающимся от него паром.

– Подумал, тебе захочется кофе. После долгой дороги.

Кофе дымится у меня в ладонях. Лицо Финча покраснело. Я знаю, что, если коснусь его, оно окажется влажным. Его взгляд обжигает.

– Спасибо, – говорю я. Мне так много хочется ему сказать. Его губы дергаются в полуулыбке.

Мы пьем кофе в тишине, а потом возвращаемся к Стелле и Дудлс.

Идем к эскалатору, Финч несет свою сестренку.

– Ты точно не хочешь полететь? – спрашивает Стелла.

– Всегда есть «Зум», – коротко отвечает Финч.

Когда мы выходим наружу, Стелла поворачивается к нему и говорит:

– Пожалуйста, поехали обратно с нами.

– Все хорошо, мам. Я никуда не денусь. Просто поеду за вами на мотоцикле. Нельзя же его тут оставлять.

Стелла ненадолго его приобнимает.

– Увидимся дома тогда, – она бросает взгляд на «корсу». – Поверить не могу, что нам не поставили блокировку на колесо.

Я отпинываю блокиратор в кусты – успела снять его, пока они разговаривали.

Дорога домой проходит в тишине. Стелла и Дудлс спят. Я веду машину и смотрю на ночное небо. Я исполнила свой долг перед Харибдой. Основатели будут мною довольны. Я нашла Финча и теперь смогу в него вселиться.

Я стараюсь не думать о том, что от этой перспективы у меня идут мурашки по коже.

«Но что, если я не справлюсь? Какое наказание ожидает меня тогда?

Отправят ли меня, Кадета-10, прямиком в Воронку?»