Алтайцы живут на Горном Алтае. Происхождение и этническая принадлежность этого народа до сих пор во многом остаются загадочными. В бронзовом веке Горный Алтай населяли люди европеоидного антропологического типа, но в V–VI веках до н. э. они начали смешиваться с монголоидами, пришедшими, предположительно, из Забайкалья. Возможно, от них и произошли алтайцы. Кроме того, среди предков алтайцев были тюркские племена, и алтайский язык принадлежит к тюркской языковой группе.
Алтайцы-теленгиты у юрты. 1928 г.
ГАУК НСО «НГКМ»
Исконное занятие алтайцев – кочевое и полукочевое скотоводство. Их поселения располагались по берегам рек, далеко одно от другого, и были невелики – не более десяти юрт в каждом.
Алтайская культура сложна и разнообразна. По мнению специалистов, «Горный Алтай представляет собой кросскультурное пространство, где пересекаются культуры Запада и Востока. Мифология и народная культура алтайцев синтезирует различные культурные и духовные традиции: шаманизм, бурханизм, буддизм, христианство»[95].
Алтайский фольклор чрезвычайно богат мифологическими и эпическими сказаниями. Сказители – кайчи – исполняли их особой ритмизированной прозой под аккомпанемент двухструнного музыкального инструмента – топшура.
Писатель А. Коптелов в предисловии к сборнику «В горах Алтая» вспоминает об одном известном алтайском сказителе: «Деда звали – Шонкор. По-русски это – Сокол. Маленький, сгорбленный, щуплый старичок с черной козлиной бородкой, он не походил на сокола, но ‹…› когда начинал в песне воплощать мечту поколений, это был сокол вольной мысли, взмывавший в высоту. ‹…› Он пел героические былины и лирико-романтические сказки. ‹…› Он хорошо знал такие длинные народные сказания, что исполнение одного произведения занимало от трех до семи ночей. Его герои скакали через моря и горы на своих крылатых конях, сражались с ханами и баями, угнетавшими простой народ ‹…› освобождали девушек, похищенных чудовищами, вели борьбу с самим богом Эрликом, поднимались на небо и там зажигали новые звезды. Слушатели, собиравшиеся со всех окрестных долин, сидели как зачарованные, забывали про чай, про табак. А потом они по всему Алтаю разносили добрую славу о чудесном Соколе ‹…› и Шонкора с его топшуром приглашали то в одну, то в другую долину – все хотели слушать его сказки»[96].
Алтайские накаменные рисунки.
vin.rusanov / Shutterstock
Внук Шонкора-Сокола, Павел Васильевич Кучияк (1897–1943), стал первым из алтайцев профессиональным писателем и очень много сделал для того, чтобы сохранить и донести до широкого читателя красоту и мудрость древних сказаний своего народа.
Сотворение мира
Согласно мифам саяно-алтайских народов земля покоится на двух рыбоподобных чудовищах Кер тютпа, которые верхней губой касаются небес, нижней – земли. Один Кер тютпа посылает холод, осень и зиму, другой – тепло, весну и лето. Подымая и опуская головы, оба чудовища вызывают землетрясения и наводнения.
Существует несколько вариантов алтайского мифа о сотворении мира. Общим для большинства из них является представление о первобытном хаосе как о бесконечном водном пространстве. В наиболее древнем мифе созидательную силу олицетворяют две водоплавающие птицы. Одна из них нырнула на дно, принесла кусочек ила и сотворила земную твердь, вторая разбросала по земле камешки, и из них образовались горы.
В других вариантах мир создают божества. Так, в одном из мифов у его истоков стоит всеобъемлющее животворящее начало Ак-Эне («Белая мать»), которая благословляет на акт творения великого бога Ульгеня.
Вместе с Ульгенем в создании мира принимает участие его брат Эрлик, причем Ульгень стремится к идеалу, а Эрлик вносит в дело неизбежный диссонанс. Ульгень и Эрлик составляют характерную для мифологии многих народов пару богов-антагонистов, однако у алтайцев, по мнению специалистов, они не олицетворяют противоположные начала, а представляют собой «две противоположные силы, взаимодействие между которыми создает истинную гармонию мира», ведь Эрлик не позволяет тому «застыть в неподвижности»[97].
При этом известны мифологические сюжеты, где создателем всего сущего, в том числе самого Ульгеня и его брата Эрлика, предстает триединое божество Уч-Курбустан, чье имя означает «Три Курбустана». Сами алтайцы, пытаясь объяснить русским этнографам суть столь сложного образа, говорили: «Эти три бога все равно что один бог, как у вас Троица»[98].
Тем не менее в одном интересном мифе расстановка сил иная: Эрлик выступает в качестве отрицательного героя, Ульгень вообще не упоминается, а триединое божество Уч-Курбустан превращается в трех отдельных персонажей – младших братьев Эрлика.
В давние времена, когда весь мир был одним бескрайним морем, жили четверо братьев: старший, Эрлик, и трое младших, которые носили общее имя – Уч-Курбустан. И вот однажды братья подумали: «Наверное, на дне моря есть земля» – и решили сотворить из нее земную твердь.
Старший из них, Эрлик, нырнул в море, опустился на дно, встал на колени и начал сгребать землю в кучку, но потом сказал сам себе: «Если я отдам эту землю братьям, она будет принадлежать нам всем. А я хочу собственную» – и засунул немного земли себе за щеку. Остальную собрал он в две пригоршни и вынырнул на поверхность. Отдал Эрлик обе пригоршни братьям, а о земле, спрятанной за щекой, ничего не сказал. Разбросали Уч-Курбустаны землю по воде, образовалась из нее земная твердь, ровная и гладкая. Да только стало притягивать к земной тверди и ту землю, что была за щекой у Эрлика. Увидели Уч-Курбустаны, что с братом творится что-то неладное, сразу поняли, в чем дело, закричали: «Братец! Выплюнь скорее землю, которая у тебя во рту!» Выплюнул Эрлик утаенную землю – и на гладкой земной поверхности образовались бугры и крутые горы.
Рассердились младшие братья на Эрлика, но тот сказал: «Может, я и виноват, но ведь не вы принесли землю со дна моря, а я, так что часть земной тверди положена мне во владение». Отвечают Уч-Курбустаны: «Ты наш старший брат, и мы должны быть тебе покорны. Но из-за того, что ты побывал на дне моря, твои мысли стали черными, и тебе больше нельзя жить на земле, твое место в подземном мире». Помрачнел Эрлик: «Вижу, вам жаль для меня хорошего куска земли, так дайте хотя бы такой, чтобы я мог встать на него двумя ногами и опереться на посох». Подумали Уч-Курбустаны и согласились. Встал Эрлик на свою землю, вонзил в нее медный посох, а когда выдернул, из образовавшейся дыры вылетели семьдесят семь болезней. Поняли младшие братья, что зря уступили просьбе Эрлика, но сделать уже ничего не могли. Так появились в мире хвори.
После этого начали Уч-Курбустаны обустраивать сотворенную ими землю, создали растения и животных и, наконец, первых людей. Велели они собаке их сторожить, а сами отправились за живой водой, чтобы наделить их жизнью.
Но как только они ушли, появился Эрлик. Спрашивает он у собаки: «Что это такое ты сторожишь?» Отвечает она: «Сторожу людей, которых сотворили Уч-Курбустаны». Говорит Эрлик: «Я такой же бог, как и мои братья. К тому же я старше. Они сделали человеку тело, но мне принадлежит право вдохнуть в него душу». Хотел он подойти к людям поближе, но собака зарычала: «Отойди! Уч-Курбустаны никому не велели к ним приближаться!» Стал Эрлик собаку уговаривать, пообещал подарить ей теплую шубу. Соблазнилась собака, подпустила Эрлика к людям, и тот вдохнул в них душу. Ожили люди, огляделись кругом и разбежались кто куда.
А Уч-Курбустаны тем временем добрались до источника живой воды, но тут вдруг спохватились, что не взяли с собой никакой посуды. Подумали-подумали, что же делать, и позвали ворона. Велели ему набрать в клюв живой воды и лететь к людям, спрыснуть их живительной влагой.
Улетел ворон, а Уч-Курбустаны не спеша пошли следом.
Узнал об этом каким-то образом Эрлик, превратился в дохлую корову и лег на дороге. Увидал ворон на земле падаль, покружил над ней, но все-таки пролетел мимо, потому что Уч-Курбустаны не велели ему задерживаться в пути. Но стало ему из-за этого так обидно, что он с досадой каркнул: «Ка-ак!» – и живая вода из его клюва выплеснулась на землю. Упали ее капли на кедр и на можжевельник, которые стали с тех пор вечнозелеными.
А Уч-Курбустаны, увидев, что ворон так и не принес живой воды, а душу в людей вдохнул Эрлик, решили, что отныне души умерших людей будут уходить к тому в Нижний мир.
Как уже говорилось, в алтайской мифологии присутствуют элементы буддизма. В одном из мифов помощниками Ульгеня в процессе сотворения мира выступают Май-Тере и Мангды-шире, чьи образы восходят к помощникам Будды – Майтрее и Манджушри. Примечательно также, что в этом мифе Эрлик не брат Ульгеня, а сотворенный им первый человек.
Не было ни земли, ни неба, был только один Ульгень. Летал он над морем и вдруг услышал голос внутри себя: «Протяни вперед руку». Протянул Ульгень руку и нащупал скалу, поднявшуюся из воды. Сел он на эту скалу и стал думать, как сотворить ему мир. И вот он сказал: «О! Появись земля!» И тут же по его слову возникла земля. Тогда он сказал: «О! Сотворись небо!» И небо простерлось над землей. Но была она пуста, не было на ней человека. Увидел Ульгень, что по воде плывет комок глины, похожий на человеческий остов. Поймал его Ульгень и сказал: «Пусть глина станет человеком!» И появился первый человек. Ульгень дал ему имя Эрлик, что означает «Мужественный».
Сначала Эрлик был Ульгеню верным товарищем и считал его своим старшим братом. Но потом Эрлика обуяла гордыня, и он стал говорить: «Я бы сотворил мир еще лучше, чем Ульгень!» С той поры разошлись их пути и началась между ними война. Создал Ульгень себе другого товарища – могучего Мангды-шире, чтобы вдвоем сражаться с Эрликом.
Меж тем на земле все еще не было людей. И вот Ульгень сотворил семерых мужчин. Кости им он сделал из камыша, плоть – из глины. Дунул им в уши – вошла в их тело душа, дунул в нос – появился у них разум. Затем Ульгень сотворил еще одного человека – восьмого, вознес его на вершину Золотой горы и, прежде чем вдохнуть в него душу и разум, сказал: «Властвуй надо всем, что я сотворю: и над хорошим, и над плохим. Пусть тебе будет ведомо все, что творится в мире. А имя твое будет Майдере».
Потом Ульгень взрастил восемь деревьев: семь на земле, восьмое на Золотой горе. Прошло время, и от корней каждого выросло по семь новых побегов. Спросил Ульгень у Майдере: «Тебе все ведомо, скажи, почему деревья дают молодые побеги, а люди нет?» Ответил Майдере: «Люди не могут множиться, потому что нет у них семени». Говорит Ульгень: «Сделай так, чтобы люди производили потомство». Задумался Майдере и решил сотворить женщину, так же как Ульгень сотворил его самого. Сделал кости из камыша, обмазал глиной. Но глина стала рассыпаться на куски. Тогда Майдере нарвал травы, скатал между ладонями – и получилась змея. Обвил Майдере змеей тело женщины, чтобы оно не развалилось, и отправился за Ульгенем, чтобы тот вдохнул в нее душу и разум.
Едва он ушел, появился Эрлик с железной дудкой о семи ладах, о девяти язычках. Подошел он к женщине и через эту дудку дунул ей в нос и в оба уха, вложил в ее тело душу и разум. Ожила она, да только душа ее оказалась злобной, как змея, а разум рассыпался на семь ладов, на девять разноголосых языков.
Вернулся Майдере и удивился, увидев, что женщина ожила. Взял он ее за руку, подвел к мужчинам и спросил: «Кто хочет стать ее мужем?» Но мужчины испугались исходящей от женщины злобы и в один голос отказались.
Тут подоспел Ульгень. Покачал он головой, увидев, что Майдере потерпел неудачу. Подозвал Ульгень одного из мужчин, вынул из его груди два ребра и сотворил из них другую женщину, красивую и добрую. Потом сказал Майдере: «Теперь я уйду на Золотую гору, а ты останешься на земле. Что захочешь еще сотворить – меня не спрашивай, твори сам». И ушел.
А Майдере принялся за работу. Сотворил леса и реки, животных и птиц и много разных духов, чтобы они ему помогали. А Эрлику отправил письмо: «Забирай свою женщину и уходи подальше отсюда!» Эрлик сначала отказался повиноваться, но потом смирился и ушел вместе с женщиной и рожденными ею детьми под землю, туда, где не светят солнце и луна, и стал владыкой Нижнего мира.
Об изначальных временах рассказывается также в ряде легенд, посвященных великану Сартакпаю – его деятельностью объясняют появление определенных природных объектов и особенностей рельефа. Считается, что Сартакпай жил в окрестностях современного города Бийска. Ладонью он преградил путь рекам, стекающим в Чулымскую долину, и создал Телецкое озеро – самое большое из алтайских озер, с которым по глубине сравнятся всего несколько озер во всем мире. Алтайцы называют его Алтын-кель («Золотое озеро») и почитают священным. Затем Сартакпай провел пальцем по земле и вывел из него реку Бию, соединив ее с Катунью и положив начало Оби. Русло Катуни также проложил Сартакпай, а когда путь водному потоку преградила большая гора, расколол ее выстрелом из лука. Отколовшийся кусок ее до сих пор стоит посреди реки близ современного села Аскат.
Боги и духи
Верховное божество алтайцев, а также некоторых других народов – Ульгень. Его часто называют Кудай, что означает «бог», и иногда отождествляют с Уч-Курбустаном. Ульгень – бог-творец, громовержец, глава всех светлых небесных духов, его эпитет – «двигающий солнце и луну». Ульгень восседает на золотом престоле в золотом дворце на небе или на священной Золотой горе. У него есть девять сыновей, которых он отправил на землю, чтобы они стали покровителями девяти алтайских родов. Ульгень заботится о людях, наделяет шаманов даром, чтобы люди через них могли общаться с духами.
Эрлик, как уже говорилось, владыка подземного мира, божество, общее для мифологии многих тюркских народов. Его представляли в образе могучего мрачного старца с черной бородой и закинутыми за уши черными усами. Он ездит на черном быке или плывет в черной лодке без весел, плеть ему заменяет черная змея. Дворец Эрлика, выстроенный из черного железа, стоит на берегу подземного моря.
Т. В. Муравьева. Очи-Бала и синий бык.
Фото из архива автора
В эпосе «Очи-Бала» Эрлик выступает в качестве дяди злого хана Кан-Таальди-Бия, живущего на краю света. Тот предстает воплощением зла: он захватил владения семидесяти ханов, разорил земли шестидесяти народов. Его посох сделан из человеческих костей, чаша – из человеческого черепа, жажду он утоляет человеческой кровью. Эрлик подарил племяннику гигантского синего быка, рожденного в подземном мире, и синий камень бессмертия, способный воскрешать мертвых. Синий бык стоял на страже владений Кан-Таальди-Бия, убивая всякого, кто пытался туда проникнуть. А самого быка никто не мог ни убить, ни ранить, потому что у него не было ни крови, ни души. Однако героиня эпоса дева-богатырь Очи-Бала сумела его победить, связав неразрываемыми путами, завладела синим камнем и избавила мир от злого племянника Эрлика.
Человеческой жизнью и смертью ведало могущественное божество Дьайачы, почитавшееся как в женском, так и в мужском обличье. Ульгень вручал Дьайачы души людей, которым предстояло родиться, а Дьайачы переправлял их на землю и определял, сколько каждый из них проживет.
Покровительницей рожениц и новорожденных алтайцы, как многие другие тюркские народы, почитали Умай, богиню, обитающую на небе на берегу Молочного озера – неиссякаемого источника жизни. Покровителем всех людей считался Дьайык, сын Ульгеня, которого отец отправил на землю оберегать людей от всякого зла и служить посредником между ними и богами.
Не меньшим почитанием, чем божества, у саяно-алтайских народов пользовались духи – хозяева природных объектов и отдельных местностей. В одном из мифов рассказывается, что первоначально все они были слугами Эрлика и обитали вместе с ним на небе. Но когда тот поссорился с владыкой неба и был низвергнут, вместе с ним на земле оказались и его слуги. Те, что попали в воду, стали хозяевами воды; угодившие в тайгу – хозяевами леса; упавшие в горные ущелья – хозяевами гор и т. д.
Магической силой иногда наделялись и сами природные объекты: особенной формы камни, целебные источники. Из растений вспомним ёзёр-кузар (женьшень), который, согласно преданию, когда-то был человеком.
Жил в давние времена искусный лекарь Ёзёр-Кузар. Знал он все целебные травы, умел лечить все болезни. И вот однажды тяжело заболела дочь самого Ульгеня. Послал он за Ёзёр-Кузаром, но того не оказалось дома: уехал он к больному далеко в горы. Девушка умерла. Ульгень потребовал, чтобы Ёзёр-Кузара отыскали, где бы он ни был, и привели к нему. Предстал лекарь перед Великим богом, и тот сказал: «Ты не вылечил мою дочь, и за это отправляйся навеки под землю!» Провалился Ёзёр-Кузар под семь слоев земли и там превратился в растение. Цветет ёзёр-кузар раз в сто лет, но по-прежнему лечит людей – отвар его корня помогает от многих болезней.
Особым почитанием на Алтае пользовался его хозяин – Алтай-кудай. Хотя по своим функциям он ближе к духу – хозяину местности, его постоянный эпитет – «кудай», то есть «бог».
Алтай-кудай представлялся в образе всадника или старца в белой одежде, который ходит по горам, опираясь на золотой посох. Считалось, что к людям он доброжелателен: «Говорят, дух-хозяин Алтая хоть ночью, хоть днем никого не обидит, если встретит кого-нибудь, то, покурив с ним вместе, говорят, уезжает»[99]. Однако он требует к себе уважения. В его честь на деревья повязывают священные ленточки йалама белого цвета, а иначе он может рассердиться и лишить человека охотничьей удачи.
По свидетельству очевидцев, алтайцы до сих пор почитают Алтай-кудая как покровителя своей земли, в том числе проходящего через их край Чуйского тракта – дороги федерального значения. А. Н. Баранчикова, записавшая ряд интересных местных легенд, заметила: «О Чуйском тракте много чего рассказывают. Мы знаем, что он построен по проекту В. Шишкова[100]. Но проект проектом, а люди говорят, что это Алтай-кудай избрал В. Шишкова, дал ему поручение создать план Чуйского тракта»[101].
Образ Алтай-кудая имеет двойственную природу: с одной стороны, это антропоморфное божество, с другой – сами Алтайские горы.
В преданиях и мифологических сказках не раз упоминается Сюмер-Туу (ее русское название – Белуха) – самая высокая гора на Алтае и во всей Сибири, почитаемая священной. Круглый год она покрыта снегом и льдами, у ее подножия находится белое Аккемское озеро, образованное талыми ледниковыми водами. Согласно мифологическим представлениям алтайцев в нем хранятся души детей, которые должны появиться на свет.
У подножия горы Сюмер-Туу, на берегу Белого озера, жил некогда мальчик по имени Ырысту, что означает «Счастливый». Ырысту не знал, кто он таков и откуда взялся; Сюмер-Туу считал он своим отцом, а Белое озеро – матерью. Он был еще слишком мал, чтобы охотиться, поэтому питался ягодами, которые в изобилии росли на горных склонах, пил чистую воду из озера, спал на мягкой траве, укрываясь цветами, звери и птицы были его друзьями. Из стебля борщевика Ырысту сделал шоор и целыми днями играл на нем и пел веселые песни.
Но однажды в окрестности Сюмер-Туу выехал на охоту местный правитель по имени Караты-каан и увидел мальчика, который играл на шооре, сидя на траве, и которого внимательно слушали собравшиеся вокруг звери и птицы. Удивился Караты-каан, стал расспрашивать мальчика, кто он таков и почему он один, вдали от людей. Ответил ему Ырысту: «Я живу здесь всю свою жизнь. Мой отец – Сюмер-Туу, мать – Белое озеро. Они меня кормят и поят, а больше мне ничего не надо». Не поверил мальчику Караты-каан и решил, что тот – безродный сирота, из которого можно сделать бесплатного слугу. Сказал ему Караты-каан: «Поехали со мной. Я стану заботиться о тебе как о родном сыне, будешь ты сладко есть, мягко спать, я подарю тебе шелковую одежду, а когда подрастешь – отдам тебе в жены свою дочь».
Подумал Ырысту – и согласился. Посадил его Караты-каан позади себя на коня и привез в свой аал. Спрашивает жена Караты-каана: «Что за шулмуса ты привез?» Он ей и отвечает: «Это не шулмус, а ребенок, рожденный горой и озером. Будет он нам слугой».
Аркыт для приготовления чегена – пищи алтайцев, приготовляемой из молока.
© Алтайский государственный краеведческий музей
Началась у Ырысту тяжелая жизнь. Днем он пас овец Караты-каана, вечером помогал его жене по хозяйству. Кормили мальчика плохо, никогда не хвалили, а только ругали и били, одежда на нем износилась, превратилась в лохмотья. Он уже не пел песен, а только плакал.
И вот однажды ранним утром, когда Ырысту пригнал овец на пастбище, явился ему Алтай-кудай, опираясь на золотой посох. Спрашивает Алтай-кудай: «Что случилось с тобой, Ырысту? Почему я не слышу больше твоих песен?» Отвечает Ырысту: «Я поверил лжи Караты-каана, и теперь моя жизнь сплошь мучение. Ем я из одной миски с собакой, солнце вижу через игольное ушко, целый день работаю, нет у меня ни минуты свободной – когда же мне петь?» Говорит Алтай-кудай: «Я научу тебя заклятию. Скажешь ты кому-нибудь “пып!” – и он прилипнет к тому, к чему прикоснется. Скажешь “тап-тажланг!” – и заклятие будет снято». Сказал так Алтай-кудай и исчез. На траве остались следы его ног, но и они скоро пропали.
Вечером пригнал Ырысту стадо домой. Жена Караты-каана, не дав ему передохнуть ни минуты, велела размешивать чеген[102]. Но мальчик так устал за день, что задремал за работой и не заметил, как аркыт[103] опрокинулся и чеген вылился на пол. Набросилась жена Караты-каана на Ырысту с бранью. На шум прибежал сам Караты-каан, оттолкнул жену, чтобы самому его поколотить, но тут мальчик быстро сказал: «Пып!» Прилип Караты-каан к жене. Дергаются они в разные стороны, а отлепиться друг от друга не могут.
Закричал Караты-каан мальчику: «Что ты стоишь? Беги скорее за шаманом, пусть он нас разлепит». Пришел шаман, начал шаманить. Потом ухватил Караты-каана, потянул к себе. Но тут Ырысту опять сказал: «Пып!» – и шаман прилип к Караты-каану. Долго топтались они на месте, тщетно пытаясь освободиться. Устали, проголодались. Наконец Ырысту сжалился над ними, сказал: «Тап-тажланг!» – и тут же Караты-каан, его жена и шаман покатились в разные стороны.
А Ырысту подоткнул полы своей одежды и пошел туда, где прежде жил, – к подножию горы Сюмер-Туу, на берег Белого озера.
Снова обрел Ырысту счастье, снова стал на шооре играть и петь веселые песни.
Шоор – музыкальный инструмент типа флейты, длиной не менее полуметра. Хотя в сказке про Ырысту герой играет именно на нем, алтайцы считают, что «дух – хозяин Алтая шоор не любит», предпочитая ему икили, но особенно «любит слушать кай в сопровождении топшуура»[104].
Шоор – алтайский музыкальный инструмент. 1990 г.
© Алтайский государственный краеведческий музей
В одном из мифологических рассказов Алтай-кудай сам предстает как певец и музыкант, исполнитель кай чёрчёка – героического сказания.
Как-то раз трое молодых парней отправились на охоту. В первый день двое из них ушли в лес, а третий остался на стоянке готовить для всех еду.
Вечером вернулись охотники уставшие и злые: целый день ходили, а ничего не добыли. Сели все вместе ужинать. Едят, между собой разговаривают. Но тут двое, вернувшиеся из леса, заметили, что их третий товарищ отвечает невпопад и как будто все время к чему-то прислушивается. Спрашивают они его: «Что с тобой?» А он говорит: «Тише! Алтай-кудай сказывает мне кай чёрчёк».
Все последующие дни третий парень отказывался ходить на охоту, а оставался на хозяйстве, потому что Алтай-кудай велел ему никуда не отлучаться, пока не дослушает он кай чёрчёк до конца. А двум его товарищам все это время по-прежнему не везло: каждый день возвращались они пустыми. В конце концов начали они сердиться на парня: «Ты охотиться пришел или кай слушать?» Но тот ответил: «Вряд ли хозяин Алтая пошлет нам удачу, если я не выполню его наказ».
Прошла неделя. И вот однажды утром парень объявил товарищам: «Алтай-кудай допел свой кай! Он обещал оставить мне под столетним кедром в подарок топшуур. Я сейчас его заберу, а потом пойду с вами на охоту».
В тот день охотники добыли столько зверя, сколько не добывали никогда в жизни, и довольные вернулись домой.
С тех пор до самой старости они ходили на промысел втроем, и всегда бывала им удача. А топшуур, подаренный Алтай-кудаем парню, передавался в его семье от отца к сыну на протяжении нескольких поколений.
Охотника, слышавшего пение самого Алтай-кудая, считают своим предком представители алтайского рода Тобоковых. В их семье действительно хранился старинный топшуур[105].
В магическую силу музыки верили все народы мира, известно немало фольклорных сюжетов о сверхъестественном происхождении музыкальных инструментов. В одной из алтайских мифологических сказок люди получают шоор от злого духа алмыса. (Может быть, этим объясняется неприязнь к шоору Алтай-кудая?)
В давние времена в лесу вдруг начали пропадать люди. Уйдут хоть вдвоем, хоть вдесятером, и ни один не вернется.
Но зверя-то все равно добывать надо. И вот как-то раз отправились в лес семеро охотников, и среди них один, который мог видеть духов. В тот день выпала им редкая удача: добыли они медведя, волка, лисицу, кота манула. Вечером разожгли костер, поужинали и начали разделывать звериные туши. Вдруг духовидец услышал ржание коня. Удивился: откуда в лесу коню взяться? Посмотрел на своих товарищей, но те продолжали работу как ни в чем не бывало. Взял он ружье и пошел на звук.
Видит – среди деревьев идет красивая женщина, играет на золотом шооре. Только ногти у нее медные, а шоор по-лошадиному ржет. Духовидец сразу догадался, что красавица на самом деле злой дух алмыс. Зарядил он ружье обрезками желтого войлока и выстрелил через левую подмышку.
Топшуур. Конец XIX в.
ГАУК НСО «НГКМ»
Женщина упала, но когда духовидец подбежал к ней, то увидел, что на земле лежит только белая шуба, а по ней рассыпаны золотые монеты. Потянулся человек к золоту, однако оно тут же превратилось в кучу валежника, а затем – в сухую траву. Духовидец подумал, что эту траву лучше сжечь, достал огниво, высек огонь. Вспыхнула она ярким пламенем, вмиг сгорела дотла, и среди пепла блеснул золотой шоор. Человек взял его и пошел обратно на стоянку.
А там увидел он, что с его товарищами случилась беда. Как разделывали они звериные туши, так и замерли с ножами в руках, будто окаменев. Начал духовидец их трясти, потом налил им в рот молока. Пришли охотники в себя. Рассказал им человек, что застрелил злого духа, и они все вместе пошли туда, где это произошло. Внимательно все кругом осмотрели, нашли следы алмыса, похожие сразу и на человеческие, и на звериные. По ним вышли к пещере, заглянули внутрь и увидели, что спят там непробудным сном все охотники, что пропали в лесу.
Достал духовидец золотой шоор, дунул в него, и тут же спящие пробудились.
Вернулись они все вместе домой – то-то была радость! А люди с тех пор стали делать шооры.
Сказания о светилах
Солнце и луна, согласно алтайской мифологии, были творениями Ульгеня. Но в изначальные времена они освещали только Верхний мир, а на земле царила тьма. Младший сын Ульгеня, Курбустан, отправился на небо и попросил отца дать светила и Среднему миру. Но тот ответил, что для Среднего мира они слишком яркие, а солнце к тому же слишком горячее, так что земля может сгореть. Потому дал он Курбустану только небольшой кусок, отломленный от солнца, и маленькую звездочку, велев: «Поставь ее луной». Так в Среднем мире появились свои светила. «Теперь луна, кружась, стала освещать землю ночью, солнце, кружась, стало освещать землю днем, стало давать свет, тепло»[106].
В одной из мифологических сказок говорится, что у луны была дочь Ак-Кобук – «Белая пена». В красавицу влюбился трехглавый дракон Улу и решил ее похитить. Но луна успела спрятать дочь – превратила ее в зайца и отправила на землю. А серебряные украшения девушки она бросила в небо, и они обернулись звездами. Каждое лето Улу ищет красавицу, гремит громом, мечет огненные молнии – вот почему в эту пору часто случаются грозы.
Заяц, в которого превратилась прекрасная Ак-Кобук, считается у алтайцев символом чистоты и доброты. На него не охотятся. Если заяц перебежит дорогу, это расценивается как добрый знак. Кроме того, верят, что заяц – любимый зверь Алтай-кудая и может служить поводырем слепым кайчи.
В пятнах на луне саяно-алтайские народы видят фигуру великана Тельбегеня, ухватившегося за куст тальника. Тельбегень был свирепым людоедом, и небесные светила решили избавить от него мир. Солнце спустилось с неба, однако землю тут же обуял такой жар, что люди стали умирать, испепеленные палящими лучами. Тогда на землю спустилась луна. Она схватила великана и, хотя тот изо всех сил цеплялся за куст тальника, унесла его вместе с кустом. Но Тельбегень не смирился со своей участью: он ведет с луной нескончаемый бой, и, когда удача начинает склоняться в его сторону, луна убывает, но затем вновь вырастает и побеждает чудовище.
Украшение накосное. Конец XIX – начало XX в.
ГАУК НСО «НГКМ»
Осью, вокруг которой вращается небесный свод, алтайцы, как и многие другие народы, считали Полярную звезду. В одном из мифов рассказывается, что, когда мир только создавался, Ульгень закрепил небо посреди мирового пространства при помощи своего посоха. Его конец, видимый с земли, и есть Полярная звезда.
Среди созвездий алтайцы выделяют Большую Медведицу. Согласно преданию семь ее звезд когда-то были людьми, но затем оказались на небе. В одной из легенд рассказывается, что юноша-богатырь полюбил дочь небесного божества, прекрасную Алтын-Солоны – Золотую радугу. Но отец не захотел отдать дочь за земного человека, и юноша с помощью своих шестерых братьев похитил красавицу. Отец наслал на беглецов огненный град, и им пришлось вернуться на небо. С тех пор видны на небе семь звезд-богатырей и одна маленькая звездочка – Алтын-Солоны.
Согласно другой легенде созвездие Большой Медведицы – это стражники, охраняющие небесный дворец Ульгеня, а созвездие Малой Медведицы – их кони.
Созвездие Плеяд алтайцы называют Мечин и считают злым духом, вызывающим холод и снегопад, насылающим болезни на людей и мор на домашний скот. Однажды корова попыталась растоптать Мечина, но он выскользнул из-под ее раздвоенного копыта и поднялся на небо, превратившись в созвездие Плеяд. Оттуда злой Мечин по-прежнему вредит людям и животным.
Сказание «Алып-Манаш»
Алып-Манаш – герой эпоса, известный целому ряду тюркоязычных народов: узбекам, башкирам, казахам и др. Иначе его называют Алпамыш, Алып-Мямшан и т. д. Однако исследователи считают, что именно алтайская версия сказания о нем архаичнее прочих, ее герой наделен наибольшим количеством древних, мифологических черт. Он предстает то обычным человеком, то стихийной силой. Страна «за большой рекой», в которую отправляется Алып-Манаш, – это мифологический потусторонний мир.
В давние времена жила на свете красавица Ермен-Чечен. Полюбил прекрасную Ермен-Чечен богатырь Байбарак. Но ее старик-отец не хотел расставаться с дочерью и отказал жениху. Тогда Байбарак увез Ермен-Чечен тайком.
Год спустя он явился к старику, привез ему в дар шкуру барса и сказал: «Ты можешь убить меня, как я убил этого барса, но твоя дочь – моя жена, и недавно у нас родился сын». Байбарак думал, что, услыхав о рождении внука, старик смягчится, но тот впал в великий гнев и хотел призвать на голову новорожденного немедленную погибель, однако в последний момент жестокие слова замерли у него на устах, и он сказал: «О Байбарак! Ты отнял у меня дочь, так пусть же твой сын, возмужав, погрузится на год в беспробудный сон, подобный смерти!»
Свадьба (той) у теленгитов в долине р. Чибитки. За простыней сидит невеста, юрта приготовлена для молодых. Начало XX в.
ГАУК НСО «НГКМ»
Быстро пролетели годы, вырос Алып-Манаш, сын Байбарака и Ермен-Чечен. Силой и отвагой он пошел в отца, красотой – в мать. Родители нашли ему хорошую жену. Звали ее Кумужек-Ару – Чистая Жемчужина. И был у него верный друг Ак-Кобон.
Жить бы Алып-Манашу счастливо и спокойно в родном аиле, да однажды прослышал он, что в дальних краях, за большой рекой, лежит страна, которой правит жестокий хан Ак-Каан. Есть у Ак-Каана дочь Ерке-Карачкы, прекрасная лицом, но черная душой. Многих отважных богатырей заманила она ласковыми речами, и всем отрубил головы ее жестокий отец. Решил Алып-Манаш избавить мир от Ак-Каана и его бессердечной дочери.
Простился он с отцом и матерью, простился с женой и с верным другом, оседлал своего бело-серого коня и пустился в путь.
Вот доехал он до большой реки. Видит – стоит у берега берестяная лодка, сидит в лодке старик-перевозчик. Говорит ему Алып-Манаш: «Дедушка, перевези меня на ту сторону». Покачал старик седой головой и сказал с великой печалью: «О Алып-Манаш, стремишься ты к своей погибели! Многих богатырей перевез я на ту сторону, но ни один из них не вернулся». Ответил ему Алып-Манаш: «Чему быть, того не миновать!» – прыгнул в лодку, потянул за повод коня. Конь уперся всеми четырьмя копытами, но Алып-Манаш заставил его войти в воду, и тот поплыл рядом с лодкой.
Причалили они к другому берегу. Старик-перевозчик сказал: «Прощай, Алып-Манаш!» – и не успела упасть слеза, повисшая на его реснице, как богатырь вскочил на коня и скрылся из виду.
Скачет Алып-Манаш по долине – будто сто богатырей скачут. Рассыпаются под копытами его коня каменные горы, появляются глубокие озера. На закате увидел Алып-Манаш дым над стойбищем Ак-Каана. Конь остановился на всем скаку, будто корнями в землю врос. Говорит Алып-Манашу: «Повернем обратно, хозяин! Посмотри – к стойбищу ведет много следов, а назад ни одного. Там тебя ждет погибель».
Рассердился Алып-Манаш на коня, закричал грозным голосом: «Ах ты шкура с потрохами! Живым мне остаться или погибнуть – не твоя забота!» – и хлестнул его нагайкой. Вихрем взвился бело-серый конь. Полетел быстрокрылой птицей, понесся бурным потоком.
Возле стойбища Ак-Каана сошел на землю Алып-Манаш. Расседлал коня, лег на траву, подложив под голову седло, и заснул богатырским сном. Смотрит конь на спящего Алып-Манаша и плачет горючими слезами. «Прощай, хозяин! – говорит. – Вряд ли суждено нам еще увидеться!» Обернулся он яркой звездой и улетел на небо.
На следующее утро четыре пастуха Ак-Каана погнали его табуны на высокую гору. Глянули сверху на долину и диву дались – вырос в долине за ночь огромный холм. Вокруг холма ветер гуляет, рвет с корнями высокие деревья, гонит воду в реках назад – от устьев к истокам.
Поспешили пастухи к Ак-Каану, рассказали о чуде. Не поверил им Ак-Каан, закричал: «Лжете, бездельники! Не может такого быть» – и одним ударом меча снес головы трем пастухам. Увидел это любимый слуга Ак-Каана, семиголовый людоед Тельбегень. Хоть и был он свиреп, но пожалел четвертого пастуха и сказал: «Позволь, великий хан, мне посмотреть, что там случилось».
Оседлал Тельбегень своего синего быка, направился в долину. Едва выехал на открытое место, налетел на него могучий вихрь и повлек за собой. А следом полетели столетние деревья и огромные камни. Распахнул людоед от удивления все свои четырнадцать глаз. Покрылась грудь синего быка пеной. Затянуло их обоих в черную пещеру. Но тут вихрь повернул в другую сторону, и Тельбегеня с быком выбросило наружу. Высунув язык, понесся синий бык подальше от пещеры, одним духом взбежал на высокую гору. Только тут осмелился Тельбегень оглянуться. Видит – спит в долине, подложив под голову седло, Алып-Манаш, спокойно дышит во сне. Вдохнет – влетают ему в ноздри деревья и камни, выдохнет – вылетают обратно.
Поскакал Тельбегень к Ак-Каану и сказал ему: «Беда, великий хан! Спит в долине богатырь, подобного которому мы не видывали».
Собрал Ак-Каан свое черное войско, велел убить богатыря, пока тот не проснулся. Натянули воины тугие луки, полетели в Алып-Манаша острые стрелы. Но будто в камень ударились стрелы – только наконечники затупились. Стали черные воины метать в Алып-Манаша тяжелые копья. Словно стеклянные, разлетелись копья на множество осколков.
Взревел от ярости Ак-Каан. Подскочил к Алып-Манашу, ударил наотмашь своим мечом. Сломался меч, а богатырь даже не проснулся. Приказал тогда Ак-Каан вырыть яму в девяносто сажен. Заковали воины спящего богатыря в тяжелые цепи и, поднатужившись, столкнули в яму.
Ровно год проспал Алып-Манаш – сбылось проклятие его старого деда. Через год проснулся. Смотрит – кругом темно. Давят грудь тяжелые цепи. Охватило богатыря великое горе, и запел он печальную песню. Вспоминает в песне Алып-Манаш родной край и отца с матерью, молодую жену Чистую Жемчужину, верного друга Ак-Кобона и любимого бело-серого коня.
Далеко разносится его песня. Со всего Алтая сбежались к глубокой яме звери, слетелись птицы. Все слушают, как поет Алып-Манаш, и плачут от жалости.
Белый гусь сложил широкие крылья и опустился в яму, прямо в руки Алып-Манашу. Забилось от радости сердце богатыря, да так сильно, что лопнули тяжелые цепи. Погладил он белого гуся и сказал: «О мой добрый гусь, мой верный друг! Ты можешь летать по небу, можешь плыть по воде. Отправляйся, воздушный конь, в мой родной аил, отнеси, водяной иноходец, всем, кто там живет, весть от меня».
Написал Алып-Манаш на белом его крыле письмо, и взмыл белый гусь высоко в небо, полетел быстрее стрелы.
Поздним вечером выглянула Чистая Жемчужина в окно. Видит – затмилась луна, закрыл ее крыльями белый гусь. Опустился он в руки к молодой жене Алып-Манаша. Прочла она письмо мужа на белом крыле, поспешила к свекру и свекрови. Те позвали Ак-Кобона. Он сказал: «Нет у меня друга дороже Алып-Манаша. Я спасу его или погибну».
Стал Ак-Кобон собираться в путь. Мать Алып-Манаша, старая Ермен-Чечен, дала ему в дорогу всякой еды, а для Алып-Манаша напекла лепешек. Когда месила тесто, приговаривала: «Пусть эти лепешки дадут великую силу тому, кто их съест».
Вот скачет Ак-Кобон на быстром коне. Переправился через большую реку, миновал крутые горы. Устал, проголодался. А еда у него кончилась. Взял он и съел лепешки, испеченные матерью Алып-Манаша. Чувствует: прибыло у него силы втрое. И тут подумал Ак-Кобон: «Если Алып-Манаш умрет, стану я самым сильным богатырем на Алтае».
Вскочил он на коня, в три прыжка достиг ямы, где томился Алып-Манаш. Ни слова не сказал Ак-Кобон другу, а сдвинул с места большую гору и обрушил в яму.
Потом поскакал он назад. Вот подъезжает к родному аилу, качается в седле, будто от горя, заливается лживыми слезами. Говорит Ак-Кобон отцу и матери Алып-Манаша, его молодой жене и всем людям в аиле: «Не успел я спасти своего верного друга, всего на один день опоздал. Не дождался меня Алып-Манаш, закрылись навеки его глаза».
Плачут старые родители Алып-Манаша, плачет его молодая жена.
А над глубокой ямой, где погребен под тяжелой горой богатырь, взошла яркая звезда. Упала звезда на землю, обернулась бело-серым конем. Заржал бело-серый конь, ударил копытом гору, что давила грудь его хозяина. Рассыпалась гора в мелкую пыль. Опустил конь в яму свой белый хвост, длинный, как Млечный Путь. Ухватился за него Алып-Манаш – и вылез наружу.
Обнял Алып-Манаш коня за шею, заплакал покаянными слезами: «Прости меня! Я ругал тебя шкурой с потрохами, а ты спас меня от вечной неволи!» – вскочил на него и поскакал, да не домой, а к стойбищу жестокого хана Ак-Каана.
Услыхал Ак-Каан, как дрожит земля. Увидал грозного богатыря. Кликнул он свое черное войско и сам во главе воинов выступил навстречу Алып-Манашу. Рядом с ханом на рыжем коне скакала его дочь, бессердечная Ерке-Карачкы.
Налетел Алып-Манаш на черное войско. Первым ударом сразил жестокого хана. Смешалось черное войско, попятилось. Стоит перед Алып-Манашем Ерке-Карачкы, смотрит на него призывным взором. Дрогнуло сердце богатыря. Но тут вспомнил он свою жену, Чистую Жемчужину, и снес мечом голову злой красавице. Потом сказал он перепуганным воинам: «Вы люди подневольные. Вам я не желаю зла» – и отправился в обратный путь.
Думает Алып-Манаш: «Дома-то меня, верно, уж и не ждут!» Не доезжая до родного аила, обернулся он дряхлым стариком, а бело-серый конь – заморенной клячей.
Нагнали Алып-Манаша люди в праздничных одеждах. Спрашивает их Алып-Манаш: «Куда спешите вы, добрые люди?» А они отвечают: «На свадьбу богатыря Ак-Кобона. Берет он нынче в жены вдову Алып-Манаша Чистую Жемчужину. Если ты, дед, поторопишься, то успеешь к остаткам угощения». Засмеялись люди в праздничных одеждах, но тут же разинули рты от удивления: хлестнул дряхлый старик свою заморенную клячу, поскакала та резвее их добрых коней.
Вот, никем не узнанный, явился Алып-Манаш в родной аил. Видит – все готово к свадебному пиру. Мясо горой навалено, арака озером налита.
В белом шестигранном шатре сидит невеста. Катятся по ее щекам крупные слезы. Двенадцать прислужниц заплетают ее волосы в косы, на каждый волосок нанизывают по жемчужине.
Дребезжащим голосом запел Алып-Манаш: «Жемчужные косы плетешь, красавица! Неужто нашла себе нового мужа?» Отвечает ему Чистая Жемчужина: «Не сама я плету жемчужные косы. Алып-Манаша никогда не забуду!»
Оттолкнула она прислужниц, рассыпались жемчужинки по полу.
Засмеялся от радости Алып-Манаш и принял свой истинный облик. Чистая Жемчужина бросилась к мужу, обняла его крепко-крепко. В один миг разнеслось известие, что богатырь живым и невредимым вернулся.
Накануне свадьбы. Обряд резки мяса для варки традиционного угощения теленгитов – бурды. Начало XX в.
ГАУК НСО «НГКМ»
Ак-Кобон, увидев его, едва не умер от страха, обернулся долговязым журавлем и вылетел в дымовое отверстие. Алып-Манаш пустил ему вслед стрелу, да промахнулся – скользнула стрела только по темени птицы. С тех пор появилась у журавлей черная отметина на голове, а алтайцы перестали есть журавлиное мясо.