Кеты живут по берегам Енисея, в северных широтах, часть их земель лежит уже за полярным кругом, где тайга постепенно переходит в лесотундру и тундру. Самоназвание народа «кет» означает «человек». Оно стало широко использоваться с 1920-х годов, а в дореволюционной России кетов называли енисейскими остяками или просто енисейцами. Енисей занимает огромное место и в жизни кетов, и в их мифологии. Они почитали его Мировой рекой, исток которой связан с небом, а устье – с подземным царством.

Кеты. Fridtjof Nansen / National Library of Norway

Кетский язык – единственный в своем роде, он не входит ни в одну из ныне существующих языковых групп. В сказаниях кетов сохранилась память о том, что их предки пришли из южных земель, спасаясь от врагов – «каменных людей».

Численность кетов в настоящее время – чуть больше 1000 человек.

Кеты – охотники и рыболовы. Эти промыслы издревле были у них коллективными: охотник, выследивший крупного зверя – лося или медведя, возвращался в стойбище и, остановившись перед своим чумом, громко стучал одной лыжей о другую. Оповещенные таким образом соседи собирались в его чуме и разрабатывали план охоты.

У кетов было развито кузнечное ремесло, их кузнецы ковали ножи, наконечники стрел, предметы домашнего обихода. Особенно ценились изготовленные ими скребки для обработки шкур, которые, как рассказывали в преданиях о межплеменных войнах, враги стремились захватить во время набегов.

В мифологии кетов, как и у других народов, вселенная делится на три яруса. Верхний мир состоит из семи небес, которые представлялись в виде семи речных мысов, Нижний – из семи глубоких пещер. Земля имела образ плоского диска, окруженного семью морями. В некоторых мифологических рассказах говорится, что ее поддерживает крот.

Кетские мифы повествуют не только о начале мира, но и о его гибели от потопа – и последующем возрождении. Причем, в отличие от большинства народов, кеты считают, что мир может гибнуть и возрождаться множество раз, и время измеряют «от потопа до потопа».

Любопытно, что ко времени одного из потопов приурочивается знакомство кетов и русских. (На самом деле это произошло в начале XVII века.) После потопа, гласит сказание, пока земля еще не просохла, вокруг кетских стойбищ образовалось море. А у русского царя была птица стриж. Стал стриж летать за море и приносить оттуда глину для своего гнезда. Понял царь, что за морем есть какие-то неведомые земли, привязал к лапке стрижа длинную нитку и пустил его, а своим людям приказал плыть туда, куда тянется нитка. Так была открыта кетская земля.

Однако, несмотря на повторяемость гибели и возрождения мира, рано или поздно наступит его конец. Придет последний потоп, и на поверхность всплывут лишь «сухие кочки», на которых сохранится лес и оживут несколько человек. В это же время возродятся легендарные богатыри и шаманы: Альбэ, Дох и другие.

Сотворение мира

Кетские мифы о сотворении мира сохранились лишь в отрывочных рассказах. Как и многие другие народы, кеты представляли себе первобытный хаос как водную стихию: «Сначала земли не было. Была одна вода». Однако уже существовали два божества – Есь и его брат Дотэт. Однажды они «решили купаться», Есь нырнул на дно Мирового океана, «тину в рот схватил, за щеки заложил. Вынырнул, дунул – земля получилась»[82]. Сотворив земную твердь, Есь пальцами нарисовал на ней реки, создал людей, промысловых животных и снег – чтобы человеку легче было выслеживать зверей в тайге.

Дотэт пытался помогать брату, однако все сделанное им оказалось неудачным. Так, он сотворил рытвины и колдобины на земле, выпустил из ямы «всякую ерунду» – насекомых и гадов, которых Есь предусмотрительно туда спрятал, и т. д.

Сотворив землю, Есь населил ее людьми. Известно несколько мифов о появлении человеческого рода. Один из них крайне лаконичен: «Сначала Есь на землю пустил одного мужчину. Смотрит – ничего не получается: шить не умеет, варить не умеет. Бабу пустил. Смотрит – справляются. Бабы брюхатые ходят, все делать умеют»[83].

Резьба на спинке нарты.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Однако в другом мифе о том, «как люди людьми стали, как они когда-то человеческую жизнь начали», рассказано достаточно подробно.

Сотворил Есь людей, поселил их на земле. Но они быстро одичали, обросли густой шерстью, стали ходить на четвереньках, жили в берлогах, а пропитание себе добывали тем, что ловили в лесу зайцев и ели их сырыми. От зверей отличало их только то, что они говорить умели.

Увидел все это Есь и огорчился: «Я сотворил их людьми, а они превратились в зверей. Пошлю-ка я на землю великие холода, посмотрю, что они станут тогда делать».

И вот ударили трескучие морозы. Стали люди замерзать.

В одной берлоге жили трое братьев. Сказал старший: «Надо попросить у нашего дедушки огня, иначе мы все погибнем» – и отправился к Есю в его чум. Сидит Есь возле очага, греется. Говорит парень: «Дедушка, мы замерзаем! Дай нам огня!» Посмотрел на него Есь и спрашивает: «А ты знаешь, какая завтра будет погода?» Отвечает парень: «Конечно знаю! Мороз, как и сегодня». Говорит Есь: «Ну, раз ты умеешь предсказывать будущее, сможешь обойтись без моей помощи». Вернулся парень к братьям ни с чем.

В ту же ночь поднялся сильный ветер, стало еще холоднее, чем прежде. Наутро пошел просить у Еся огня средний брат. Есь его спрашивает: «Скажи, какая завтра будет погода?» Отвечает парень: «Тут и думать нечего, такая же, как сегодня, – мороз и ветер». Говорит Есь: «Ну раз ты наперед все знаешь, зачем тебе моя помощь?» – и не дал ничего.

Ночью разыгралась такая метель, какой никогда прежде не бывало. Утром собрался к Есю младший брат, которого звали Дилтак. Спрашивает его Есь: «Как ты думаешь, какая завтра будет погода?» А Дилтак отвечает: «Про то можешь знать только ты, наш отец небесный. А я не знаю». Говорит Есь: «Ты правильно ответил! Возвращайся домой. По пути увидишь горящий на земле огонь. Бери его и неси в свое жилище».

Пошел Дилтак домой. Вдруг чувствует: потянуло откуда-то дымом. Пошел на запах, видит: полыхает вдали яркое пламя. Подошел поближе, а огонь уже погас, осталась только одна тлеющая головешка. Взял Дилтак эту головешку, принес в свою берлогу.

Обрадовались братья, раздули огонь, разожгли костер. Повалил от него внутрь берлоги черный дым, начали братья задыхаться и кашлять. Говорит Дилтак: «Надо проделать дыру наружу, чтобы дыму было куда уходить». Послушались братья его совета, стало в берлоге хорошо, тепло, даже жарко. От жары осыпалась со всех троих братьев шерсть, а ноги стали длиннее, чем руки. Испугались старший и средний братья: «Как же нам голыми теперь жить? Как станем на четвереньках ходить?» А Дилтак и говорит: «Не бойтесь! Мы сошьем себе одежду, чтобы прикрыть наготу, а ходить будем на двух ногах».

Печь из валунов (в ней кеты пекут кислый хлеб). 1907 г.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Стали братья похожи на людей. Дилтак научил их охотиться с луком и стрелами, ловить в реке рыбу, жарить мясо на огне, а рыбу, чтобы она не портилась, посыпать толченой каменной солью. Стали мясо и рыба вкусными и для здоровья полезными. Дилтак показал братьям, как строить чумы, делать топоры из камня, лепить из глины посуду, из бересты сшивать туеса, вить веревки из крапивного волокна, плести корзины из ивовых прутьев. Потом научил их ковать железо, выращивать зерно и печь хлеб.

Хорошо начали жить братья. Другие люди последовали их примеру, и пошла жизнь на земле все лучше и лучше – на радость Есю.

Этот мифологический рассказ, очевидно, имеет позднее происхождение. Идея, что человек должен полагаться на божий промысел, скорее всего, навеяна христианским мировоззрением. Кроме того, здесь отчетливо видны школьные знания о жизни первобытных людей, но тем не менее суть и форма рассказа совершенно мифологические. Дилтак – типичный культурный герой, посредник между богом и людьми, научивший человечество всему, что нужно знать и уметь для жизни на земле.

Божества и духи

Верховное божество кетов Есь – бог неба, творец, представляющий доброе начало. Его имя означает «Небо», и, вероятно, некогда он являл собой персонификацию небесного свода, но впоследствии приобрел антропоморфный облик. Термин «Есь» употребляется также в значении «бог» и может добавляться к именам других божеств. Обычно его описывают как величественного седого старца, обитающего на верхнем, седьмом, небе.

Дотэт – брат Еся и его антипод. Как уже говорилось, он принимал участие в сотворении мира, но все задуманное им оказалось бесполезным и неудобным. Так, создавая землю в нижнем течении Енисея, он из жадности спрятал часть земли за щеку, поэтому река течет под уклон.

Женской параллелью, а иногда женой Дотэта считается Доотам – злобная старуха, живущая в тайге или в горах. Она пугает людей своим криком. Согласно свидетельству очевидцев: «Еще в 1987 году верещагинские жители показывали яму на старой аэродромной площадке, где, считалось, жила Доотам. Она покинула свое обиталище, испугавшись геологических гусеничных вездеходов и другой техники»[84].

У Еся есть жена и дети, однако Есьтехып, «сын Еся», в большинстве мифов – самонадеянный и легкомысленный персонаж, вредящий себе и окружающим.

В давние времена люди не знали смерти. Но вдруг один человек непонятно отчего умер. Испугались люди, начали громко плакать.

Шаманское мольбище енисейских остяков (кетов) – холай. Начало XX в.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Увидел великий Есь, что люди о чем-то горюют, позвал своего сына и велел: «Отправляйся на землю, узнай, что случилось, отчего все плачут».

Спустился Есьтехып на землю, поведали ему люди о своей беде. Вернулся он к отцу и сказал: «Люди плачут, потому что один из них умер». Говорит Есь: «Этому горю легко помочь. Отправляйся опять на землю и скажи людям, что надо построить лабаз высотой в семь саженей, положить туда умершего и подождать. На седьмой день он оживет».

Снова спустился Есьтехып на землю, да только по пути забыл, что говорил ему отец, и сказал людям: «Выкопайте яму глубиной в семь саженей, опустите туда вашего покойника, и на седьмой день он оживет». А сам вернулся к отцу.

Сделали люди, как он велел, но покойник не ожил ни на седьмой день, ни на какой другой.

Узнал Есь, что сын его все напутал, разгневался – и превратил его в собаку. «Ты, – говорит, – виноват перед людьми. Из-за тебя они лишились бессмертия. Отныне ты навсегда покинешь небо, станешь жить на земле вместе с ними и верно им служить».

С тех пор люди стали умирать, зато у них появились преданные помощники – собаки. Раньше-то собак на земле не было.

Жена Еся, Хосядам, – один из основных персонажей кетской мифологии, имеющий довольно сложную и неоднозначную природу. Изначально она была небесным божеством и жила вместе с Есем в Верхнем мире, но затем спустилась на землю. По одной версии, Есь прогнал ее за то, что она изменила ему с месяцем, по другой – она сама покинула мужа, после того как тот погубил их сына.

Однажды собрался сын Еся на охоту. Надел суконный котлям[85], рукавицы из мягкой ровдуги. Отец ему говорит: «Сынок, ты слишком легко оделся! Твой котлям ветром насквозь продует, ровдужные рукавицы от стужи не спасут. Лучше оденься потеплее и возьми мои меховые рукавицы». Но парень ответил: «Ничего! Сегодня не холодно», встал на лыжи и пошел.

Рассердился Есь. Говорит жене: «Надо его припугнуть! Пусть знает, как отца не слушаться». И послал он по следу сына мороз и западный ветер.

Идет сын Еся на лыжах по Верхней земле, выслеживает зверя. Вдруг с запада подул сильный ветер. Парню в его котляме сразу холодно стало. Подумал сын Еся: «Надо возвращаться домой, иначе я замерзну» – и повернул обратно, пошел по своей лыжне. А мороз все сильнее и сильнее, до самых костей пробирает. Все медленнее идет сын Еся, все длиннее его шаги. Потом совсем остановился, упал в снег – и замерз.

Его лыжня до сих пор видна на небе, русские называют ее Млечный Путь.

Тем временем Есь с женой все ждали сына. Наконец поняли, что сын не вернется. Заплакала жена Еся, говорит мужу: «Ты его насмерть заморозил!» Отвечает Есь: «Он сам виноват!» Начали они ссориться, наконец Есь закричал: «Молчи, женщина, если не хочешь, чтобы я стукнул тебя по голове!» Тут жена вскочила с места: «Не желаю я больше с тобой оставаться, уйду на землю!» Надела лыжи – и только ее и видели.

Поселилась жена Еся там, где Енисей впадает в студеное море, стала хозяйкой холодного царства смерти. Все умершие теперь к ней попадают. А имя ее с тех пор – Хосядам.

Согласно народному поверью Хосядам обитает в низовьях Енисея в подземной пещере или на далеком северном острове. Низовья реки и северная сторона в мифологии ряда народов, как уже говорилось, ассоциируются с Нижним миром, куда попадают души умерших. Следовательно, Хосядам, по сути, богиня смерти, однако, по мнению некоторых исследователей, первоначально ее образ отождествлялся с образом матери-земли, то есть она олицетворяла не только смерть, но и жизнь. Тем не менее в большинстве мифологических рассказов и сказок Хосядам представляет собой безусловное зло. Она имеет обличье уродливой старухи, но может превращаться в различных животных и птиц.

Вера в Хосядам сохранялась у кетов еще во второй половине XX века. Известный этнограф Р. Ф. Итс приводит такой случай: «Все устали и заснули очень быстро. Я же именно от усталости не мог долго заснуть. ‹…› За берестяной покрышкой чума шумела тайга, поскрипывая ветвями деревьев, в дымовое отверстие в центре верхушки чума я различал далекие звезды. ‹…› “Ха-ха, эх-ха, ха!” – раздалось близко, рядом с чумом. ‹…› Странный, даже страшноватый хохот разлетелся по ночной тайге. ‹…› Ульяна (хозяйка чума) выскочила из своего полога ‹…› и бросилась к еле тлеющему костру. Наклонилась над углями, бросила на них щепки и стала дуть неистово, постоянно испуганно озираясь. ‹…› Наступил новый день. ‹…› “Ульяна, а зачем ты ночью костер шуровала?” Хозяйка равнодушно посмотрела в мою сторону и, то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла: “Так, значит, и тебя разбудил смех Хосядям? ‹…› Она нередко посещает людские стойбища ночью”. – “А как она выглядит, эта ваша Хосядям?” – “Почему ‘ваша’, парень? Хосядям одна на всем свете. Она и твоя, и моя, но встречаться с нею не стоит. Я ее не видела, да и кто ее увидит, уже ничего никому не расскажет. Дай тебе счастья свидеться с ней только в конце твоей жизни”»[86].

Впрочем, впоследствии этнографу удалось найти источник таинственного хохота – это была полярная сова: «Она хохочет, и смех ее поражает воображение. Нечеловеческий смех превратил птицу в роковое существо ‹…› фантастическую хозяйку людских судеб, в самое смерть»[87].

Хосядам противостоит Томам – богиня весны, покровительница перелетных птиц. Она обитает у истоков Енисея на юге – или на небе, прямо под солнцем. Осенью птицы улетают к Томам, в ее теплую страну, и там зимуют, а весной богиня выходит на берег Енисея, поднимается на высокий утес и выпускает их из рукава.

На южной стороне неба рядом с Томам обитает Еккынам – Мать громов. Громы представлялись кетам множеством отдельных живых существ, которые ходят по небу всегда одной и той же дорогой, весной отправляясь с юга на север, а осенью возвращаясь. Громы поражают каменными стрелами злых духов литысей. Во время грозы кеты обязательно разводили огонь в очаге, чтобы громы видели, что в их жилище нет злых духов, и не пустили бы по ошибке туда стрелу.

С теплой погодой связан Усесь – бог тепла. Его имя переводится как «Теплое небо». Некоторые исследователи предполагают, что он представляет собой одну из ипостасей Еся.

Однажды Усесь перестал посылать тепло на землю, и наступили лютые холода. Чтобы задобрить бога, люди отправили к нему девушку (в некоторых вариантах – дочь солнца Хунь). Усесь взял ее в жены, и на земле снова стало тепло. Такой миф рассказывали в сильные морозы, чтобы умилостивить бога и вызвать потепление, причем делать это разрешалось только людям, родившимся в теплое время года.

Божеством земли у кетов почитается Бангам – мать-земля, прародительница всего живого, ведающая жизнью и смертью. В некоторых мифах рассказывается, что ею были рождены и люди, и животные, и растения. Специалисты отмечают, что, хотя «эта идея сосуществовала с иными версиями происхождения всего существующего в природе», сами кеты «противоречия в этом не находили»[88]. Сообщая о рождении ребенка, говорили: «Мать-земля дала», а о смерти: «Мать-земля съела». В случае болезни человека в жертву Бангам приносили черную собаку, черного оленя или медный котел, наполненный беличьими шкурками. Котел опрокидывали на землю и говорили: «Матери-земле котел опрокидываю вместо человека».

Сын Бангам, Бангдэхып, представляет собой связующее звено между небом и землей. Сказания о нем имели магическую силу. Провидец-бангос рассказывал о Бангдэхыпе перед сеансом предсказания, причем его повествование могло длиться несколько часов. Специалисты предполагают, что рассказы о сыне Матери-земли изначально составляли обширный мифологический цикл, от которого сохранились лишь отдельные фрагменты. В одном из них говорится о женитьбе Бангдэхыпа на дочери Еся – Есьтехунь.

Т. В. Муравьева. Богиня весны Томам.

Фото из архива автора

Родился Бангдэхып от Земли, живет в чуме один, нет у него ни отца, ни матери, ни жены. Рядом с его чумом пихта растет, вершиной в небеса упирается. Однажды подумал Бангдэхып: «Надо бы мне жениться. Да только где найти невесту?» И вдруг услышал голос матери-земли: «Встань под священной пихтой, оборотись лицом на восток и жди семеро суток».

Вышел Бангдэхып из чума, прислонился к стволу пихты и стал ждать. Семь суток прошло, на восьмые видит: спускается с неба золотая лодка, а в лодке – девушка в золотых украшениях. Говорит она Бангдэхыпу: «Я Есьтехунь, дочь Неба. Есь, мой отец, назначил тебя мне в мужья». Взял сын Земли дочь Неба за руку, привел в свой чум. Стали они мужем и женой.

Прошло время, родился у них сын. Живут Бангдэхып и Есьтехунь как обычные люди. Сын Земли на охоту ходит, дочь Неба еду готовит, одежду шьет, в чуме прибирается.

А по соседству с ними жила зловредная лесная баба Кэлбэсам. Позавидовала она их дружной жизни и решила навредить.

Однажды собрался Бангдэхып, как всегда, на охоту. Есьтехунь приготовила ему мешок с едой, положила на нарты. А Кэлбэсам, пока Бангдэхып пил в чуме чай, подкралась к нарте, вытряхнула из мешка все припасы и напихала туда мерзлых березовых губок.

Допил сын Земли свой чай, вышел из чума, впрягся в нарты[89] и отправился в тайгу. Целый день охотился, вечером стал устраиваться на ночлег. Разгрузил нарты, развязал мешок – а там березовые губки. Рассердился Бангдэхып: «Что за дрянь жена мне собрала!»

Вернувшись домой, спрашивает он Есьтехунь: «Ты зачем мне в мешок березовых губок напихала?» Та отвечает: «Я положила тебе хорошей еды!» Но Бангдэхып не поверил, поколотил жену, на другой день сам собрал себе мешок с едой и опять ушел в тайгу.

А дочь Неба не захотела терпеть, что муж побил ее, как обычную женщину, обернулась важенкой, подхватила на рога люльку с сыном, крикнула: «Э-э! Я поднимаюсь!» – и тут же открылась перед ней дорога на небо. Одним прыжком перескочила она шесть небесных мысов и оказалась на седьмом – в чуме Еся, своего отца.

Вечером вернулся Бангдэхып домой, а жены нет. Сразу понял сын Земли, что ушла она от него на небо, и пошел искать Небесную дорогу. Долго ходил. Вышел к какому-то чуму – а в чуме том старуха сидит. Говорит ей Бангдэхып: «Бабушка, пошамань, узнай, где проходит дорога дочери Неба». Принялась старуха шаманить, и появилась перед сыном Земли дорога на небеса. Миновал он шесть небесных мысов, достиг седьмого, вошел к Есю в чум и сразу упал на колени. Есь его пожалел, сказал дочери: «Прости его! Нельзя на человека век сердиться!» Подошла Есьтехунь к мужу, взяла его за плечи, подняла с колен.

Остяк (кет или селькуп) в лодке. Начало XX в.

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Говорит Есь: «Возвращайтесь домой». Снял он откуда-то сверху латунную лодку, и на этой лодке Бангдэхып и Есьтехунь по Небесной дороге на землю спустились. Стали они жить как прежде. Наверное, и сейчас живут.

Хозяйкой водной стихии почиталась Улемам – Мать-вода. Чтобы задобрить ее, в воду бросали хлеб, монеты, порох. Угощение Улемам устраивали весной, когда реки вскрываются ото льда, а также перед началом рыболовного сезона. Улемам подчинены многочисленные ульгуси – хозяева рыб, обитающие в каждом водоеме. Они посылают людям рыбу.

Жил в давние времена один рыбак, и была у него дочь-красавица. Приглянулась она ульгусю, и однажды, когда пошла девушка вечером к реке, утянул он ее под воду.

Стала девушка женой ульгуся, родился у них сын. Но своего отца она не забывала, всегда загоняла в его невод много рыбы. А другим рыбакам в этом месте не везло, сети у них оставались пустыми. Вот и начали они завидовать отцу ульгусевой жены: как увидят его с уловом, начинают кричать и ругаться.

Как-то раз, когда у рыбаков дело дошло чуть не до драки, жена ульгуся показалась из воды и строго сказала: «Вода и тайга любят только тех людей, которые дружно живут, а вы все время ругаетесь и деретесь. Поэтому и остаетесь без улова». Поняли рыбаки, что сами виноваты в своих неудачах, прекратили ругаться и драться и даже жен бить перестали. И с тех пор всегда был у них богатый улов.

Лесной дух Кайгусь известен как в женском, так и в мужском варианте. Чаще всего Кайгусь, хозяйка лесных зверей, предстает в образе красивой девушки. Она следит, чтобы люди соблюдали законы тайги, не наносили ей вреда, не убивали зверей больше, чем нужно для пропитания. Широко распространен сюжет о любовной связи Кайгусь с охотником, которому она обеспечивает охотничью удачу.

Кайгусь в мужской ипостаси имеет облик медведя. С ним предание связывает появление «медвежьего праздника» – сложного комплекса ритуалов, направленных на то, чтобы «оживить» убитого на охоте зверя и тем самым сохранить дружеские отношения между людьми и животными.

В мифе рассказывается, что Кайгусь-медведь решил взять себе жену из человеческого селения. Звери отговаривали его, опасаясь, что люди примут его за обычного медведя и убьют, но он не послушался, похитил дочь одного старика и отнес ее в лес. Люди пустились по его следу. Видя, что его скоро настигнут, Кайгусь позволил девушке уйти – но прежде научил ее обрядам, которые нужно совершать над убитым медведем, чтобы его дух не обижался на людей и в тайге не переводились медведи. Такой «медвежий праздник» известен многим охотничьим народам.

Лесным духом является также Кэлбэсам – «лесная баба», лесное существо, вредящее людям. В сказках она обычно похищает детей.

Этан «кирякта», посланный шаманом к племени кетов для переноса «болезни».

КГАУК «Красноярский краевой краеведческий музей»

Кроме того, в лесу обитают многочисленные злокозненные духи литысь, досаждающие не только людям, но и животным.

В давние-давние времена, о которых не помнят ни деды, ни прадеды, везде – в лесной чаще, на горах, на каменистых россыпях, в долинах – начали вдруг болеть и умирать дикие звери. Те из них, что остались в живых, собрались на совет и решили просить помощи у самого большого шамана, который жил на берегу Енисея.

Послали к нему быстроногих зайцев. Понеслись зайцы во весь дух, прибежали к жилищу шамана, низко ему поклонились и сказали: «Помоги нам, отец, избавь от напасти. Только ты можешь задобрить духов, наславших этот мор». «Ладно, – говорит шаман, – помогу».

Разнеслась весть о том по всей тайге. Собрались звери, особый чум для шамана построили. Начал тот камлать: прыгает, кричит, скрежещет зубами. Потом стал глотать раскаленные угли. Смотрят звери на это в великом страхе, понимают, что бьется шаман со злыми духами. А легкомысленные зайцы вдруг начали смеяться. Рассердился шаман, ударил их своим посохом по ушам. С тех пор кончики заячьих ушей стали черными.

А злых духов шаман все-таки победил, и страшный мор прекратился.

Мать огня, Бокам, пользовалась особым почитанием: огонь в очаге был родовой святыней. Его старались поддерживать, на ночь в очаг клали большое бревно, чтобы огню хватило топлива до утра, а переезжая с места на место, в глиняной посуде увозили с собой тлеющие угли. Бокам угощали, бросая в пламя кусочки пищи. Мать огня обычно доброжелательна к людям, но, если ее обидеть, может потребовать человеческой жертвы. Считалось, что в треске огня иногда слышится голос Бокам. В одном из мифологических рассказов Бокам говорит старику, сидящему у очага: «Я тебя кормлю!» – на что старик, плюнув в огонь, возражает: «Это я тебя кормлю!» После его слов огонь немедленно гаснет, и старику, чтобы умилостивить Бокам, приходится отдать ей своего сына. С тех пор старик «стал всех учить не дразнить огонь». Человек, от которого был записан рассказ, особенно подчеркнул, что «это не сказка, это говор»[90], то есть истинное происшествие.

Солнце и луна

Кеты называли себя солнечным народом и считали, что находятся под особым покровительством солнца, в котором видели источник не только тепла и света, но и самой жизни. Женщины, обращаясь на восток, просили солнце о рождении детей и их благополучии. Мужчины складывали кости добытых на охоте животных в дупла деревьев, расположенные с восточной стороны, чтобы эти животные возродились. Многие кеты до сих пор в быту стараются следовать направлению, в котором движется солнце. «Из чума выйду, всегда левым плечом иду, всегда по солнцу»[91], – поясняла кетская женщина.

Солнце в кетской мифологии предстает в образе Девы-солнца Хунь. В некоторых сюжетах содержится смутный намек на ее участие в сотворении мира: «Когда земля родилась, давно какая-то солнечная женщина по свежей земле ходила»[92].

В мифологических сказках Хунь олицетворяет добро, и ей противостоит злая Кэлбэсам. В изначальные времена Хунь хотела обустроить землю так, чтобы людям жилось на ней легко и беззаботно. Но Кэлбэсам ей этого не позволила. Хунь хотела, чтобы вода в реках текла от устья к истоку, Кэлбэсам сделала наоборот. (Неслучайно этот миф родился именно в кетских землях: кеты обычно охотились в верховьях Подкаменной Тунгуски и ее притоков, так что им приходилось все время плыть на лодках против течения.) Хунь пыталась устроить, чтобы все дороги вели под уклон и по ним было легко идти с грузом, но Кэлбэсам создала бугры и взгорки. Хунь хотела, чтобы охотнику было достаточно лишь указать на добычу рукой и она сама падала бы к его ногам, но Кэлбэсам сказала: «Пусть люди листвень, березу берут, лук клеят, стрелы вырезают, потом дичь добывают».

Луна (месяц) у кетов имеет мужское обличье, носит имя Хып, то есть «Сын», и часто выступает в качестве мужа Хунь. В одной из мифологических сказок месяцем становится обычный земной человек.

Жили некогда брат с сестрой. И вот захотелось брату на большой мир посмотреть. Вышел он из чума и пошел по земле, все дальше и дальше.

Увидела его с неба Дева-солнце и подумала: «Какой красивый человек идет по земле. Возьму-ка я его себе в мужья». Протянула она свои горячие лучи, подхватила его и унесла на небо.

Стали они мужем и женой. Живет парень на небе, все у него вроде бы хорошо, да только тоскует он по земле. И вот начал просить жену: «Отпусти меня на землю! Я земной человек, не могу жить так высоко!» А Дева-солнце возражает: «Но как же я без тебя одна останусь?» Говорит парень: «Отпусти хоть ненадолго. Я повидаю сестру и вернусь». «Ладно, – отвечает Дева-солнце. – Ненадолго, так уж и быть, отпущу».

Топнула она ногой, прилетел откуда-то крылатый конь. Вскочил парень к нему на спину и полетел на землю.

Вот и чум, в котором оставил он свою сестру. Но не знал парень, что той не было уже в живых. Пока он странствовал по свету, злая Хосядам узнала, что девушка осталась одна, пробралась к ней в чум темной ночью и съела несчастную, а потом приняла ее облик и стала жить в чуме.

Парень не заметил подмены, обрадовался встрече. И Хосядам сделала вид, что рада ему. Развела огонь в очаге, подвесила котел с водой. Потом потихоньку вышла из чума, подкралась к крылатому коню, отрезала у него заднюю ногу и сунула в котел вариться. Увидел парень, что торчит из котла копыто, и сразу догадался, что вместо сестры живет в чуме Хосядам. Вытащил он ногу из котла – и скорее к коню. Приделал ему ногу как сумел, вскочил на него верхом и поскакал прочь.

Хосядам пустилась в погоню. Конь не может быстро бежать, хромает. Вот-вот нагонит его Хосядам. Увидала погоню с неба Дева-солнце, протянула золотой луч, ухватила парня за правую руку. А тут и Хосядам подоспела, вцепилась ему в левую. Тянет Дева-солнце парня на небо, а Хосядам не пускает. Тянули, тянули да и разорвали его пополам.

Деве-солнцу досталась правая половина – без сердца. Вставила она парню вместо сердца уголек, да тот скоро погас. Вставила другой – он тоже погас. Билась-билась Дева-солнце и наконец сказала: «Нет у меня больше сил. Отправляйся на другую сторону неба и живи там. Отныне лишь раз в году, в самый длинный день, я буду видеть твое лицо, а ты мое».

Закинула Дева-солнце парня на темный край неба, и превратился он в холодный месяц. Холодный – потому что нет у него сердца. Так и ходит с тех пор по небу, встречаясь с Девой-солнцем один раз в году.

В пятнах на луне многие народы видят силуэт девушки с ведрами, которая по той или иной причине оказалась на небе. Известен такой мифологический сюжет и кетам.

Жила некогда красивая девушка. Лицо ее было светлое, как луна на небе, глаза ярче звезд, а губы словно алая заря. Загордилась девушка от такой красоты. Однажды пошла она вечером по воду, посмотрела на небо. А луна в то время убывала, остался от нее только тонкий месяц. Стала девушка над нею насмехаться: «Эй, луна! Ты с каждым днем худеешь и тускнеешь, а я все краше и краше становлюсь!» Рассердилась та и утянула девушку на небо. С тех пор виден на луне силуэт девушки с ведрами.

Борьба со злом

Как уже говорилось, воплощением зла в кетской мифологии была хозяйка смерти Хосядам. Отважные герои Альбэ и Дох пытались ее победить.

Альбэ – герой обширного цикла кетских мифов, богатырь, живший в изначальные времена. Его образ тесно связан с Енисеем: топором Альбэ прорубил скалы, в результате чего Енисей изменил свое течение и возник существующий поныне ландшафт.

В незапамятные времена жили три брата: старший Альбэ, средний Сууч, а как звали младшего – люди не припомнят. Альбэ был могучим богатырем. Сууч умел играть и петь песни, да так, что слушатели забывали обо всем на свете, а младший брат мог превращаться в разных зверей и птиц.

Однажды подумал Альбэ: «Жаль, что так недолог человеческий век. Живет человек, живет, а потом его душу похищает злая Хосядам, и он умирает». И решил Альбэ-богатырь отыскать Хосядам и убить ее, чтобы люди могли жить вечно.

Взял он лук со стрелами, трезубую острогу, тяжелый топор и пошел вдоль Енисея. Поднялся на вершину горного хребта, увидал вдали море. Говорит сам себе Альбэ-богатырь: «Зачем столько воды пропадает понапрасну?» Задумал он отвести воду из моря в Енисей. Взял топор и стал прорубать в горах новое русло. Бьет он им по каменным глыбам, откалывает целые утесы. Вдруг провалился топор в пустоту, как в дупло. Заглянул Альбэ в дыру и увидел большую пещеру. А в пещере – Хосядам, да не одна, а со своими сыновьями.

Кукла детская – Алэл. Конец XX в.

Краевое государственное автономное учреждение культуры «Енисейский историко-архитектурный музейзаповедник им. А. И. Кытманова»

Прорубил Альбэ вход пошире, спрыгнул к ним. Подала Хосядам знак сыновьям, и все они набросились на богатыря. Стал он с ними биться и не заметил, что сама Хосядам куда-то исчезла. Зарубил он топором шестерых хосядамовых сыновей, остался последний – седьмой, совсем маленький, верно, еще детеныш. Пожалел его Альбэ, не стал убивать. «Возьму, – говорит, – тебя с собой. Будешь ребятне вместо игрушки».

Сунул Хосядамова детеныша в сумку, вылез из пещеры и стал дальше рубить горный хребет. Хлынула вода в новое русло, затопила пещеру, завертелась в ней бурным водоворотом и потекла дальше, чтобы смешаться с водами Енисея.

Свалил богатырь высокий кедр, выдолбил из него хорошую лодку, спустил на воду и поплыл по новой реке.

Детеныш Хосядам до поры до времени сидел смирно, но едва лодка вышла в полноводный Енисей, выскочил из сумки и бросился в воду. Замутился Енисей. А детеныш вынырнул вдалеке, засмеялся злобным смехом и крикнул: «Глуп ты, Альбэ-богатырь! Моих детей перебил, а меня, саму Хосядам, оставил!» Схватил Альбэ свою трезубую острогу, хотел метнуть в Хосядам, но она обернулась рыбой налимом, нырнула в воду и поплыла быстрее гагары вверх по реке.

Погнался Альбэ за рыбой налимом на своей лодке, вот-вот нагонит.

Вдруг вышли на берег четыре оленя – олень, оленуха и два олененка. Крикнула им Хосядам: «Войдите в воду, преградите путь лодке!» Прыгнули олени в воду один за другим. Но Альбэ заклял их волшебным словом – и они окаменели. До сих пор стоят на том месте четыре каменных острова – люди называют их Четыре Сохатых.

Снова пустился Альбэ в погоню. Хосядам уже выбилась из сил, вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Альбэ в нее из лука прицелился. Но тут зазвучали с берега струны, послышалась звонкая песня. Это Сууч, брат Альбэ, увидел издали лодку, подумал, что старший брат плывет к нему в гости, и решил его приветственной песней встретить. Заслушался Альбэ, дрогнула его рука. Сорвалась стрела с тетивы и полетела – да попала не в Хосядам, а в сердце Сууча.

Упал Сууч. Ручьем потекла кровь из его раны, пропитала землю так, что окрасилась та в красный цвет. С тех пор шаманы стали брать оттуда красную землю и раскрашивать ею свои бубны. А место это получило название Яр Сууча.

Опечалился Альбэ смертью брата, да некогда ему горевать, надо продолжать погоню.

Т. В. Муравьева. Невеста брата Альбэ.

Фото из архива автора

Снова гонится богатырь за Хосядам, вдруг видит – гагара. Плывет она по Енисею, тянет за собой берестяную лодку, а в лодке женщина сидит и с нею двое волков. Понял Альбэ, что не простая это гагара, и подумал: «Верно, Хосядам превратилась теперь в птицу». Вскинул свой лук, пустил стрелу. Угодила стрела гагаре в правый глаз.

Закричала гагара человеческим голосом: «Что ты наделал! Ведь это я – твой младший брат! Высватал я в дальнем стойбище себе невесту и теперь с молодой женой в родные края возвращаюсь».

Выплыла раненая гагара на берег, встряхнулась, превратилась в человека. Течет кровь по его лицу. Молодая жена заплакала: «Зачем мне одноглазый муж? Лучше я вернусь к родителям». Подвела лодку к противоположному берегу, впрягла в нее волков и погнала их в сторону своего стойбища. Рассердился младший брат, сказал волшебное слово – превратились волки и лодка в прибрежные холмы, а женщина упала в воду, хорошо еще, что на мелком месте. Выбралась она на берег, смотрит: прислонился ее муж к песчаному яру – и окаменел.

Стыдно стало молодой жене, расхотелось возвращаться в родительское стойбище. Отвязала она от пояса кожаный мешочек, высыпала на ладонь мелкий бисер, бросила в воду и сказала: «Пусть это будет памятью обо мне!» Упали бисеринки в реку, протянулись от одного берега к другому, превратились в подводные камни. Сама женщина как стояла, так и ушла под землю.

А богатырь Альбэ все гонится за Хосядам, вздымает веслом высокие волны. Где плеснет воды на берег – появляются отмели, где заденет дно веслом – вырастают песчаные косы.

Вот уже и устье Енисея. Впадает Енисей в студеное море.

Выплыла Хосядам на морской простор, вынырнула из холодной пучины и крикнула Альбэ: «Теперь тебе меня не настигнуть! Как пожирала я человеческие души, так и буду пожирать! Как умирали люди, так и будут умирать!»

Где теперь богатырь Альбэ – никто не знает. Одни говорят, что он превратился в горный хребет, другие – что ушел на небо и Млечный Путь – его след, а третьи верят, что он до сих пор гонится за Хосядам, чтобы победить ее и дать людям бессмертие.

Герой еще одного цикла кетских мифов – легендарный шаман Дох (или Дог). Он, как и Альбэ, жил в изначальные времена, «когда первый свет народился». По преданию, его чум стоял на берегу реки Елогуй, впадающей в Енисей. Там до сих пор обитают кеты из рода Кэнтаан, которые считают себя потомками легендарного Доха.

Будучи шаманом, Дох свободно путешествовал по разным мирам. Каждую осень, превратившись в лебедя, он улетал вместе с перелетными птицами в «теплую страну» богини Томам, а весной возвращался. Ожидая его, люди ставили особый чум с двумя входами, один напротив другого. Считалось, что Дох-лебедь залетает в чум с южной стороны, вылетает с северной, после чего обретает человеческий облик.

Так же легко Дох перемещался между землей, небом и подземным миром, встречаясь с Есем и Хосядам.

В одном из мифологических рассказов Есь посылает его к Хосядам за костяным сюком[93], который каким-то образом оказался в царстве смерти. Дох исполняет поручение, и Есь в благодарность отдает ему в жены свою дочь.

В другом мифе Дох выступает не только как шаман, но и как вождь, который пытается спасти людей от власти Хосядам, но терпит поражение и покидает землю, став богом.

Однажды случилась на земле большая война. Много людей погибло, мало осталось в живых. Но вот войне наступил конец, а люди все умирают один за другим, губит их злая Хосядам.

Собрал Дох людей и сказал: «Пусть искусные мастера сделают мне железные петлю и молот. Я пойду и убью Хосядам, чтобы вы никогда больше не умирали». Принялись мастера за работу. Да только решили они, что слишком тяжело ковать железо, и сделали петлю из черемухового лыка, а молот из дерева. Увидал это Дох, рассердился. Как с таким оружием воевать? А люди говорят: «Ничего! Хосядам ведь тоже не железная».

Спустился Дох вниз по Енисею, попал в сумрачное царство смерти. Услыхала Хосядам, что приближается Дох к ее чуму, взяла тяжелый камень, привязала его над дверью, чтобы он упал Доху на голову, когда тот в чум заходить будет. Но камень, едва коснувшись шаманской шапки Доха, рассыпался в пыль. Накинул Дох петлю на шею Хосядам, занес над нею молот. Но петля из черемухового лыка лопнула, а деревянный молот раскололся пополам. Засмеялась Хосядам: «Видишь – никому меня не одолеть, ни человеку, ни шаману!»

Вернулся Дох на землю и сказал людям: «Вы сделали мне плохое оружие, и я не смог убить Хосядам. Так что будет она и впредь уносить людей к себе, не будет от нее спасения на земле, а только на небе. Я ухожу от вас в Верхний мир. Если кто хочет спастись от Хосядам, идите со мной». Подумали люди, и одни решили идти с Дохом на небо, другие – остаться на земле.

Велел Дох мастерам выковать ему железные копье и стрелы. Но пожалели те чистого железа, добавили к нему меди.

Вот пустились люди вслед за Дохом в путь. Сначала по земле шли, потом на небо поднялись. Остановились на ночлег, разбили семь чумов. А того не знали, что расположились они на дороге, по которой громы ходят. Ночью поднялась туча, послышались громовые раскаты, полетели огненные искры. Испугались люди, спрашивают Доха: «Идут на нас громы, что нам делать?» А Дох отвечает: «Не бойтесь! Я их всех перебью». Пустил он шесть стрел, убил шесть громов. Но тут загремело так, что содрогнулось все небо, – это прилетела на огненных крыльях Мать всех громов. Схватил Дох копье, метнул ей в самое сердце. Но поскольку наконечник копья был наполовину из меди, он расплавился и стек горячей каплей. Тут же запылали все семь чумов, и люди погибли в огне. Один только Дох остался в живых.

Сказитель так заканчивает свой рассказ: «Сам он ушел еще дальше вверх. Там, где-то наверху, на облаках, и теперь находится. Богом стал»[94].