Пока спускались на первый этаж, Леся не переставала выдвигать новые и новые версии того, как Пашка мог оказаться в больнице.

– Возможно, он выбежал из школы и попал под машину… Или собака напала на него и покусала… Или Пашка так расстроился из-за ссоры, что потерял сознание, его подобрали и отправили в больницу… Или…

– Лесь, постой, – остановил её Макс. – Может быть, ты попробуешь у него спросить, что случилось?

Она остановилась на половине лестницы и сразу полезла в сумку за телефоном.

– Точно! Можно же просто позвонить ему! Как я сама не додумалась до такой простой вещи? А сам почему не поговоришь с ним? – вдруг нахмурилась она.

– Раз десять пытался. Он трубку не берёт.

– Ожидаемо, – вздохнула Леся и достала телефон.

Но на Лесин звонок Пашка тоже не ответил. Гудки шли, а трубку он не брал.

– Наверное, он потерял телефон, – продолжала строить версии Леся. – Или его ограбили в парке. Или уже в больнице! А вдруг Пашка ударился головой, получил сотрясение мозга и врачи запретили ему пользоваться телефоном?

Они спустились в «тайную комнату», чтобы забрать рюкзак Макса.

– А вдруг его укусила оса, его язык распух и он не может разговаривать? – Фантазии Леси можно было только позавидовать. – Или вот ещё…

В этот момент снаружи раздался стук каблуков на лестнице и приглушённые голоса. Макс и Леся притихли. Не то чтобы заходить в «тайную комнату» было запрещено, но… Про неё мало кто знал. Видимо, поэтому запрет вслух не озвучивался, но Макс догадывался, что вообще-то им здесь не место.

Голоса приблизились. По лестнице спустились Маша Ивановна и Галя Викторовна – преподаватель искусств, тоже молоденькая и добрая учительница. И приспичило же им остановиться поболтать прямо возле их тайного убежища! Голоса звучали так внятно, как будто они находились в одной комнате.

– Знаешь, Маша, я считаю, что в программе средней школы достаточно точных наук.

– А театра мало?

В голосе Маши Ивановны слышалась улыбка.

– А театра нет вообще! – А вот Галя Викторовна говорила серьёзно. – И очень жаль, что никто из детей не выразил желания поучаствовать в театре.

– Так и скажи, что тебе самой хочется поставить спектакль.

– Мне-то, конечно, хочется, но это не главное. Самое главное, что это полезно детям! Участвуя в спектаклях, они развивают речь, память и воображение. Преодолевают застенчивость, учатся выражать свои мысли. В конце концов, это просто весело! А с их учебной нагрузкой им жизненно необходимо такое занятие, которое помогло бы сбросить напряжение после учёбы. Но… Вот если бы кто-то из учеников проявил инициативу, выразил свой интерес, то у театральной студии был бы шанс.

– Галя, я поняла твой намёк. Попробую поговорить со своими учениками. Как только разберёмся с сегодняшней ситуацией, так поговорю про театр. Ты знаешь, Макс же так и не признался в том, что он сделал, – огорчённо пожаловалась Маша Ивановна.

– Маша, а вдруг ему не в чем признаваться? Ты не думала, что он может говорить правду?

Макс аж духом воспрял. Ну хоть кто-то не считает, что он злодей и негодяй, избивший одноклассника.

– Паша пропадает с уроков. Его родители пишут мне сообщение, что собираются везти его в больницу. А у Макса фингал под глазом, и он не признаётся откуда… Не слишком ли много совпадений?

Галя Викторовна вздохнула:

– Да чего только не бывает в жизни. И не такое случается.

– Боюсь, придётся вызвать в школу родителей Макса. Может, хоть тогда он наконец скажет правду.

Макс нахмурился. Вот это было бы совершенно лишним! И не потому, что у него слишком строгие родители. Наоборот, у Макса с мамой и папой очень классные отношения. Они ему доверяют, а он им. Но если все вокруг будут говорить, что Макс виноват, а он станет это отрицать… То кому поверят мама с папой?

Стук каблуков затих вдали: Маша Ивановна и Галя Викторовна ушли. Макс мрачно смотрел перед собой, пока Леся не пихнула его локтем в бок.

– Ты чего? Отомри!

– Да думаю, где найти Пашку, – вздохнул в ответ Макс. – Надо, чтобы он подтвердил мой рассказ. Иначе никто нам не поверит.

– Значит, найдём, – уверенно тряхнула кудряшками Леся.

Они вышли из «тайной комнаты» и пошли в сторону раздевалок. По пути Макс остановился и присел, чтобы завязать шнурок. Леся тем временем заглянула за угол коридора и ахнула:

– Макс, там Пашкин папа!

От неожиданности Макс потерял равновесие и чуть не упал на пол. Пашкин папа? Что он здесь делает? Маше Ивановне же пришло сообщение, что родители Пашки везут его в больницу… Неужели они отправили Бокина-папу, чтобы он нашёл Макса? Может, тоже хотят его обвинить в травмах Пашки? И отомстить за сына?! Да что за день-то такой! Всё валится на бедную голову Макса!

– Что он там делает? – буркнул Макс, изо всех сил сражаясь с непослушным шнурком. Как назло, нейлоновые нити скользили и никак не хотели затягиваться.

– С Панталонычем разговаривает.

У школьного уборщика было очень необычное имя – Анфисий Аполлонович. Но полным именем его звал, наверное, только директор. Остальные, вслед за малышами начальной школы, предпочитали сокращать сложное в произношении и понимании имя до Панталоныча.

К тому моменту, как Макс справился с непослушным шнурком, Пашкин папа уже вышел из школы.

– И зачем он приходил? – озвучила вслух Леся тот вопрос, что терзал Макса.

Они направились в сторону раздевалки. Когда они проходили мимо Панталоныча, он как раз вытирал грязные следы, оставшиеся от ботинок Бокина-папы. Панталоныч был маленьким, пухлым, совершенно лысым и очень ворчливым. Вот и сейчас он бурчал себе под нос, не обращая внимания на проходивших за его спиной ребят:

– Где я тебе возьму твоего сына? Уже почти час как закончились уроки, все шестые классы уже по домам разошлись. Нет же! Вынь да положь ему Пашу Букина! Или Бакина? Быкина? Грязи только нанёс! Нет чтобы следить за своим Брыкиным получшее!

Пройдя мимо Панталоныча, Макс с Лесей зашли в раздевалку.

– Я не понял, Пашку же родители должны были отвезти в больницу? – повернулся Макс к подруге. – Зачем тогда приезжал его папа?

Та в ответ округлила глаза, пожимая плечами:

– Если Пашка не с родителями, то где тогда?

– На уроках его не было. С окончания «мышления» уже часа четыре прошло… Где он был всё это время?

– Может, он просто решил прогулять уроки?

– Кто, Пашка? Да кто угодно, только не он! Он же фанатик просто! Если б мог, он и в новогодние каникулы учился бы, и летом, и на выходных! К тому же сегодня в расписании была его любимая химия. Пашка на неё приполз бы, если б не мог прийти! Что же с ним всё-таки случилось?

Леся, секунду поразмыслив, предположила:

– Может, он как раз нашёл где-то продвинутую химию? Вроде той же продвинутой математики. И остался там?

– Откуда продвинутая химия, да ещё и днём, пока уроки идут? – вытаращил глаза Макс.

– Да, пожалуй, о таком чуде мы бы знали. Пашка бы всем уши прожужжал. Значит, остаётся только одно. Он потерялся!