Леся держала в руках блокнот с яркой надписью: «Копилка ежедневных чудес». Она пролистала блокнот – все листы в нём были безупречно чисты. Не тронуты карандашом или ручкой. Девочка с упрёком посмотрела на друга:

– Я же тебе подарила этот дневник, чтобы ты писал короткие заметки! – Макс неопределённо пожал плечами. – И где? Где хоть одна?

Макс почесал в затылке:

– Да как-то руки не дошли…

– Руки не дошли?! – Возмущению Леси не было предела. – Эти руки даже не вынули этот дневник из рюкзака ни разу! Ты его просто таскаешь с собой! Вместо того чтобы использовать по назначению!

– А я использую его по назначению! У него какое было назначение? Сделать мне приятное, показать, что ты заботишься обо мне. И я каждый день думаю об этом, когда натыкаюсь на дневник! Значит, я использую его по назначению!

– Нет, – жёстко отрезала Леся. – Другое у него назначение. Садись, открывай пустую страницу и смотри на неё «волшебным» глазом. И думай о том, что ты хочешь записать всё, что случилось сегодня.

– Для потомков? – скептически подняв бровь, уточнил Макс.

– Для потомков, – кивнула Леся. – И для учёных. И для учёных потомков тоже. Но прежде всего – для тебя самого.

– Да мне-то это зачем? – пробурчал Макс себе под нос.

– Затем! – отрезала Леся. – Ты так классно рассказываешь! Я хочу, чтобы ты записывал то, что придумываешь.

– Чушь всё это, – пробормотал изрядно смущённый Макс.

– Вовсе и не чушь. Потом откроешь свои записи через пять лет – а у тебя почти готова книга. Назовёшь её «Дух чернильницы», издашь, прославишься. И меня прославишь. Ты же не забудешь упомянуть в своих записях лучшую подругу?

Леся умильно посмотрела на Макса и похлопала глазками.

Он аж рассмеялся над Лесиными планами. Взял в руки дневник, открыл на пустой странице. При виде чистого разворота он передёрнулся от неприятного ощущения. Всё же чистый лист бумаги внушал ему почти мистическое отвращение. Ну теперь у него есть тайное оружие, которое поможет сделать чистый лист не таким уж чистым. И Макс прищурил правый глаз.

Прищурил – и вздрогнул. Ну как можно привыкнуть, что у тебя в глазу засел нанолазер, показывающий разметку будущего текста? Правда, на этот раз разметка выглядела по-другому. Чётко закреплённое поле в этой схеме было только одно – дата и день недели. А остальные элементы были подвижны: медленно плавали вокруг самого большого с надписью «Главное событие дня», иногда увеличиваясь или уменьшаясь.

– Ну это логично, – начала вслух размышлять Леся, когда Макс рассказал ей о том, что он увидел на этот раз. – Всё же в дневнике каждый пишет то, что ему важнее. Иногда это что-то интересное и важное, что произошло за день, а в другой день может быть важнее выписать свои эмоции. А иногда – построить планы на следующий день.

Пока Леся говорила, Макс не открывал второй глаз, наблюдая за тем, как вела себя подсказка от «волшебного» глаза. И стоило Лесе сказать, что главной в дневниковой записи может стать описание чувств, как соответствующий кружок распух и потеснил кружок с событием дня, заняв место в центре. А потом то же самое сделал кружок с надписью «Выводы и планы».

Макс открыл прищуренный глаз и поморгал, сбрасывая напряжение. Леся придвинула ближе к нему дневник:

– Ну? Пиши!

Макс взял блокнот в руки, полистал, а потом решительно закрыл и засунул в рюкзак.

– Макс, ну ты чего? – растерялась Леся.

– Потом напишу.

– Когда потом?

– Вечером.

– А почему не сейчас?

– Не хочу.

Макс не мог сам толком разобрать, что он чувствовал, поняв, что у него есть «волшебный» глаз. Тут были и восторг, и любопытство, и сомнения (а вдруг мне чудится?), и ещё много чего. Но больше всего в нём сейчас было страха. Это был не страх за себя, хотя, возможно, другой на его месте начал бы сомневаться, не заболел ли или что-то в таком духе. Нет, больше всего Макс боялся потерять эту замечательную способность. А вдруг это закончится? Вдруг «волшебный» глаз «выветривается» от частого применения? Ему ведь ещё предстоит написать какое-то эссе для Маши Ивановны. Может, не стоит лишний раз включать свою суперспособность? На всякий случай.

Леся, внимательно наблюдавшая за ним, похоже, сделала какие-то выводы.

– Ах, не хочешь? Боишься? Ну хорошо. Тогда… тогда я сама это сделаю!

И Леся бесстрашно наклонилась над чернильницей. Что она задумала? Решила сама обзавестись «волшебным» глазом? А вдруг это опасно?! За себя Макс не боялся, а вот за подругу стало страшно. Макс дёрнулся к ней, чтобы спасти от плевка невиданной плесени, но Леся уже и сама отшатнулась.

– М-м-макс! У н-н-него г-г-голова!

Леся от изумления даже начала заикаться. Макс вытаращил глаза. И впрямь, полупрозрачная масса немного загустела и оформилась. Теперь у плесени была голова на тонкой шее, ротик, которым она издавала высокие невнятные звуки, и маленькие бугорки, похоже, заменяющие ручки.

– Почему оно изменилось? – потрясённо повернулась к нему Леся.

– Не знаю. Давай уже пойдём отсюда.

Он аккуратно поднял чернильницу и потряс её. В прошлый раз этого было достаточно, чтобы плесень провалилась внутрь. Но сейчас она цеплялась своими ручками-огрызками за края чернильницы и что-то возмущённо пищала.

Макс с отчаянием посмотрел на Лесю:

– Как думаешь, как это запихать обратно в чернильницу?

Подруга не подвела. Она взяла со стола ручку. Осторожно поддевая плесень за огрызки, отцепила её от сосуда, и непонятное существо наконец провалилось внутрь чернильницы. Макс тут же захлопнул крышку и выдохнул с облегчением. Чернильницу он засунул в карман.

– Как ты думаешь, Клякс опасный? – задумчиво спросила Леся.

– Кто-кто? – округлил глаза Макс.

– Кляксик, – хихикнула Леся. – Он похож на большую чернильную кляксу в вакууме. Ну был похож, пока голову не отрастил.

– Вообще на слишком опасного не смахивает. Но что мы знаем про чернильных духов?

– Ничего. Вообще никогда о таких не слышала.

– Вот-вот. Ладно, разберёмся. С твоим… Кляксиком.

Под бурчание Леси, что Кляксик, к большому сожалению, не её, Макс положил листок с объяснительной запиской на учительский стол и сокрушённо вздохнул.

– Ну написал я то, что, как ты говорила, видит мой правый глаз. А толку? Всё равно не поверят.

– Могут и не поверить.

Леся постучала пальцем по кончику носа.

– Значит, надо найти доказательства того, что ты не виновен. Мы должны выяснить, что на самом деле случилось с Пашкой.