Чтобы понять, что за явления – выгорание и усталость, я погрузилась в исследования и стала искать научные данные.

В 1968 году советский психолог Борис Ананьев, последователь основоположника российской рефлексологии и патопсихологии Владимира Бехтерева, для обозначения отрицательного настроя работников, занятых в системе «человек-человек», употребил словосочетание «эмоциональное сгорание». В 1974-м американский психиатр Герберт Фрейденбергер сформулировал термин «эмоциональное выгорание». Ученый описал его как состояние психического и физического истощения, возникающее в ответ на эмоциональное перенапряжение при работе с людьми.

Кристина Маслач, профессор психологии из США, продолжила исследования в этой области и создала специальный опросник – инструмент, позволяющий измерить профессиональное эмоциональное выгорание. Сначала он использовался для тех, кто занят в сфере услуг, а затем вообще для всех, кто работает с людьми. В 2019 году Всемирная организация здравоохранения включила синдром профессионального выгорания в Международную классификацию болезней, вызванных профессией.

У профессионального выгорания три основных симптома:

● Эмоциональное истощение – упадок физических и психических сил, потеря интереса к жизни и быстрая утомляемость.

● Деперсонализация или цинизм – восприятие других людей не как личностей, а как объектов, обесценивание их качеств, равнодушие к их страданиям, раздражительность и агрессия в их адрес.

● Редукция персональных достижений – снижение продуктивности, обесценивание своих успехов, восприятие себя как несостоявшегося профессионала.

Родительское выгорание специалисты стали изучать в начале XXI века. Самое масштабное исследование в этой области провел международный исследовательский консорциум под руководством бельгийских психологов Мойры Миколайчак и Изабель Роскам. Исследование прошло в 2018 году в 42 странах и выявило, что распространение родительского выгорания тесно связано с культурой и укладом жизни. Чем более он индивидуалистический, как, например, в российских городах-миллионниках, тем серьезнее проблема. В коллективистских культурах, когда семья – это не только мама с папой, но еще и многочисленные бабушки, дедушки, тети, дяди и все они занимаются детьми всех членов семьи, эта проблема менее выражена.

Итак, по Миколайчак, родительское выгорание – это разочарование в своей роли, при котором мать или отец эмоционально отстраняются от ребенка, сомневаясь в своей способности быть хорошим родителем. Они чувствуют себя настолько истощенными и несостоятельными, что одна только мысль о родительских функциях отнимает все силы. Эмоционально дистанцируясь от ребенка, родитель ослабляет отношения с ним: они начинают носить в основном функциональный характер, эмоциональное взаимодействие сводится на нет. И это не разовая ситуация, а продолжающееся во времени поведение, как реакция на хронический стресс.

Похоже на симптомы профессионального выгорания, правда?

Коридор нашей продуктивности – то есть состояние, в котором нам легко даются родительские обязанности, отмечает Миколайчак, находится в диапазоне между нашим представлением об идеальном родительстве и состоянием наших ресурсов – физических, эмоциональных, волевых и когнитивных. Если ожидаемый результат требует избытка ресурсов, то происходит выхолащивание, усталость. Становясь хронической, она переходит в выгорание.

Вот тут хочу остановиться и заострить внимание на этом тезисе. Коридор продуктивности – отличная модель, которую я взяла за основу и стала изучать, как он устроен у меня и как именно нужно жить, чтобы из него не выпадать. Как это измерить? Я придумала инструмент и назвала его «градусник усталости». Точка А на нем означает, что со мной все в порядке и я бодрая, а точка Б показывает начало усталости. К сожалению, с пониманием, что я устала, у меня было очень плохо, потому что я слишком долго жила в состоянии выгорания. Мне было сложно определить, когда именно я устала.