«Да?» — удивлённо спросил Энтор. Он неуверенно моргнул.

«Я Киллашандра Ри», — сказала она, стараясь, чтобы в голосе не звучало раздражение. Она не могла так сильно измениться с тех пор, как видела Энтора в последний раз. «У меня есть чёрный кристалл!»

«Черный?»

«Да, да. Чёрный! Вот!»

«И как вам повезло найти то, что ускользает от столь многих?»

— потребовал неумолимый голос.

Киллашандра поставила коробку на стол Энтора, но холодный, зловещий тон парализовал её. Горло пересохло, разум оцепенел, потому что никакие соображения не могли оправдать её игнорирование вызова Гильдмастера, заставившего его искать её.

«Ну, меня это не удивляет», — сказал Энтор, забирая у нее коробку.

Ланжецкий не отрывал от неё взгляда, пока он приближался. Она позволила сортировочному столу поддержать её дрожащее тело и вцепилась в его край онемевшими пальцами.

Правила и ограничения, которые Мастер Гильдии мог наложить на непокорного члена, предстали ей гораздо ярче, чем неуловимые мысли о спасении и спасении. Его губы были сжаты в тонкую, жёсткую линию.

Легкое раздувание ноздрей и быстрый подъем груди под едва заметным блеском рубашки подтверждали, что он появился благодаря усилию, а не волшебству.

«Ты могла бы улучшить свои острые углы», — говорил Энтор, распаковывая её триаду. «Однако кредит хороший». Энтор моргнул, прежде чем одобрительно взглянуть на Киллашандру. Он заметил её неподвижность, огляделся, не без удивления увидев Мастера Гильдии, и снова посмотрел на Киллашандру, понимая теперь причину её напряжения.

«Что хорошо для Киллашандры Ри», — сказал Ланзеки с глубоким сарказмом, — «поскольку она не вернулась на своих новых санях».

«С Моксуном все в порядке?» — спросила Киллашандра, готовая на все, лишь бы иметь возможность говорить перед лицом ярости Ланзецкого.

«Его голова заживет, и он, несомненно, нарежет еще больше розового кварца!»

То, что тон Ланжецкого не был насмешливым, ничего не значило. Киллашандра поняла, что имелось в виду. И не могла отвести взгляд от его пронзительного взгляда.

«Я не могла просто так его оставить», — сказала она, и негодование сменилось утешением. В конце концов, Ланзецкий договорился с Моксуном, чтобы тот её пас.

«Почему бы и нет? Он бы без колебаний бросил тебя, если бы обстоятельства были иными».

«Но... но он же резал. В его санях были включены все штормовые предупреждения.

Он не послушал. Он попытался порезать меня своим ножом. Мне пришлось вырубить его, прежде чем он...

«Вы можете быть подвергнуты процедуре отказа от иска, раздел 49, пункт 14»,

Ланжецкий продолжал непримиримо.

«А как насчет раздела, посвященного спасению и спасению?»

Веки Ланзецки слегка прикрыли глаза, но Энтор ответил ей испуганным голосом.

«Никого нет, дорогая. Спасением всегда занимается Гильдия, а не Певица. Я думала, тебя научили разбираться в правилах и положениях. А, вот эти... они действительно очень хороши. Два чуть-чуть тонковаты».

Энтор распаковал квинтет. Впервые внимание Ланжецкого отвлеклось. Он слегка повернул корпус, чтобы видеть платформу весов.

Он удивленно поднял одну бровь, но его губы не смягчились от умиротворения.

«Ты можешь выйти из этой истории лучше, чем заслуживаешь, Киллашандра Ри», — сказал Ланзеки. Глаза его всё ещё сверкали гневом. «Если, конечно, ты не оставила свой катер».

«Я могла бы унести и то, и это», — возразила она, больше уязвленная его весельем, чем гневом.

Будем надеяться, что Моксуна удастся убедить не обвинять вас в мошенничестве, поскольку вы сохранили его обломки корабля, его кожу и его кристалл. Благодарность зависит от памяти, Киллашандра Ри, функции разума, которая разрушается на Баллибране. Усвойте этот урок сейчас же!

Ланзецкий отошел от стола Энтора и пошел по длинной комнате к дальнему выходу, тем самым подчеркивая, что он пришел с дисциплиной,

ГЛАВА 10

Киллашандра оставалась с Энтором, пока он подсчитывал её четыре коробки, хотя она почти не понимала, что говорит ей старый сортировщик. Она то и дело поглядывала на дальнюю дверь, за которой Ланзецкий драматически исчез, замечая украдкой брошенные на неё взгляды других сортировщиков, ощущая чувство, более сильное, чем ненависть, и более пустое, чем страх.

«Вот это купит тебе двое саней». Слова Энтора проникли в ее самопоглощенность.

"Что?"

«Эти чёрные кристаллы принесли вам в общей сложности двадцать три тысячи кредитов».

«Сколько?» — Киллашандра недоверчиво смотрела на цифры, мигающие зелёным. — «Но сани стоят всего восемь тысяч».

«Вот ещё десятина, дорогая моя. Тридцать процентов — это дыра в общей сумме.

На самом деле вам придется заплатить за двое саней: те, которые вы потеряли, и те, которые вам дадут на замену.

Тем не менее, показатель 16 100 чистоты действительно помогает».

«Да, это так», — Киллашандра попыталась говорить благодарно.

Энтор похлопал её по руке. «Тебе лучше всего принять хорошую, глубокую ванну, дорогая.

Всегда помогает. И ешь». Затем он начал упаковывать её прекрасный чёрный кристалл.

Она отвернулась, неожиданно ощутив разлуку с первым опытом работы с кристаллом. Вес резца заставил её поникнуть, когда она закинула его на спину. Утром она отнесёт его на проверку. Она прикинула, что сил у неё ещё хватит, чтобы вернуться в свои покои и погрузиться в сияющую ванну. Она вышла из сортировочной через ближайшую дверь, еле осознавая, что люди всё ещё спешат заносить коробки на хранение, что завывание ветра на этом уровне было громким даже внутри комплекса. Она должна быть благодарна! Она слишком устала, чтобы смеяться или фыркать от своего неуместного выбора слов. Она вошла в лифт, и спуск, хоть и плавный, заставил её опуститься на пол. Только держась за опорные поручни, она смогла избежать полного падения.

Она пошла в свою комнату, не обращая внимания на взгляды присутствующих в зале общин.

Пока она шла, тяга катера потянула ее вправо, и однажды она онемев отскочила от дверного проема.

Когда она наконец подняла руку к своей дверной табличке, то поняла, что на ней всё ещё надет идентификационный браслет. Он ей больше не понадобится, но сил снять его не было. Проходя мимо стула, она опустила правое плечо, и резак соскользнул на подушку. Она направилась в комнату с резервуарами, где в ошеломлённом изумлении уставилась на наполняющийся резервуар. Неужели её появление в комнате спровоцировало это? Нет, он был почти полон. Кто-то, должно быть,…

запрограммировала его. Энтор? Римбол? Разум отказывался работать. Она сорвала с себя комбинезон, затем подстежку, сдернув ботинки вместе с штанинами комбинезона, и поползла по трём ступенькам к платформе вокруг резервуара. Она с благодарностью скользнула – снова это слово – в вязкую жидкость, по самое горло, её вес поддерживался сияющей жидкостью. Усталость и боль от кристалла покинули её тело и нервы. В этом подвешенном состоянии она и осталась, её разум отрешился, тело плыло по течению.

Некоторое время спустя в комнате объявили о приходе гостя, и она достаточно проснулась, чтобы не входить. Она не хотела видеть Римбола. Но вторжение и необходимость принять решение вывели её из состояния пассивности. Жидкость дала необходимое обезболивающее, и она остро ощутила голод. Она выбралась из резервуара, с её тела капала сияющая жидкость, и потянулась за пледом, когда чья-то рука протянула ей одежду.

Там стоял Ланжецкий.

«Мне не откажут дважды!» — сказал он, — «хотя я допускаю, что вы не могли знать, что это я был у вашей двери».

Удивленная его присутствием, Киллашандра зашаталась на краю резервуара, и он тут же протянул ей руку, успокаивая ее.

«Ты умеешь заправлять баки и открывать двери?»

«Один можно было запрограммировать, а другой не был заблокирован».

«Сейчас!»

«Так и есть», — мягко ответил он; она быстро заметила, что его губы выражали насмешку.

«Но это можно изменить».

На секунду ей захотелось уличить его в блефе. Но потом она вспомнила, как он сказал, что ей, возможно, повезло больше, чем она заслуживала, когда Энтор подсчитывал её долю.

Он намекнул, что у неё достаточно кредита не только на новые сани, но и на погашение долга перед Гильдией. Ланжецкий вспомнил о ваучерах, которые у неё ещё остались. С ними у неё будет как раз достаточно. Важно было то, что Ланжецкий вспомнил об этом запасе именно тогда, когда был справедливо разгневан её игнорированием вызова Гильдмастера.

«Я слишком устала, чтобы что-то менять». Она завернулась в полотенце и протянула ему руку ладонью вверх, вызвав усталую улыбку.

Он перевёл взгляд с её улыбки на её ладонь, и его губы изогнулись в улыбке. Он сделал шаг вперёд. Положив обе руки на её тонкую талию, он спустил её с платформы танка. Она ожидала, что его поставят на ноги. Вместо этого Ланжецкий отнёс её в гостиную. Пряный аромат свежеприготовленной еды опьянял, и она с наслаждением воскликнула, глядя на дымящиеся блюда на столе.

«Я ожидал, что ты будешь голоден».

Килашандра рассмеялась, когда Ланзеки усадил ее в кресло, и с нарочитой учтивостью оперной героини она жестом пригласила его сесть на другое место.

Ни в тот вечер, ни когда-либо ещё Ланжецкий не спросил её, нашла ли она чёрный кристалл Кеборгена, хотя позже у него были случаи упомянуть её заявление. Он также не расспрашивал её о подробностях её первого похода к горам Майлкей. Да и она не была склонна давать какие-либо комментарии. За исключением одного.

Ловко подразнив ее, Ланжецкий наконец одарил ее лаской, которую она так долго ждала, и ощущение это было почти невыносимым.

«Кристалл тоже так прикасается», — сказала она, когда смогла говорить.

«Я знаю», — пробормотал он странно хриплым голосом и, словно желая предупредить ее ответ, начал целовать ее так, что это исключало всякую возможность.

Она проснулась одна, как и ожидала, и гораздо позже, чем планировала, ведь был уже поздний вечер. Она широко зевнула, потянулась и подумала, не поможет ли ей ещё одна горячая ванна восстановиться. Тут у неё заурчало в животе, и она решила, что еда – более насущная проблема. Не успела она заказать горячий напиток, как на экране появилось сообщение с просьбой связаться с главой гильдии, когда ей будет удобно.

Она сделала это быстро, не принимая во внимание удобство, целесообразность или возможности.

Её ответ был немедленно удалён, и на экране появился визуальный контакт с Мастером Гильдии. Он был окружён распечатками и выглядел усталым.

«Ты отдохнула?» — спросил Ланзеки. Киллашандра с опозданием активировала свой экран. «Да, ты выглядишь значительно лучше».

«Улучшилось?»

Лёгкая улыбка тронула его губы. «От стресса и усталости после вашего драматического возвращения». Затем выражение его лица изменилось, и Ланзецкий стал Мастером Гильдии. «Не могли бы вы зайти ко мне в кабинет, чтобы обсудить задание, связанное с межпланетной миссией?»

«Будет», а не «будет», подумала Киллашандра, чувствительная к ключевым словам.

«Я буду там, как только поем и оденусь». Он кивнул и отключился.

Допивая последний глоток напитка, она долго смотрела на себя в зеркала в комнате с санузлом. Она никогда не кичилась своей внешностью. У неё были хорошие, волевые черты лица, широкие скулы, высокий лоб и густые, хорошо изогнутые брови, которые она не суживала, поскольку естественный акцент создавал хороший сценический эффект. У неё была сильная челюсть, и она теряла щеки, набранные во время пения. Она шлепнула себя по подбородку. Никакого дряблого жира. То, что создавало измождённый вид её лица, отражалось и на её теле. Она заметила, насколько выдающимися стали её ключицы. Если её внешность сейчас улучшилась, по словам Ланзецки, как она выглядела накануне? Прямо сейчас ей не понадобился бы грим для игры в Космическую Ведьму или Варп-Вдову.

Она нашла что-то свободное и тонкое, что можно было надеть, концы которого завязывались вокруг

Её шея, запястья и длинная пышная юбка. Она отошла от зеркал и обернулась, вздрогнув от своего отражения в полный рост. Что-то изменилось.

Единственное, чего она не могла понять: ей нужно было встретиться с Мастером Гильдии.

Она уже почти подошла к шахте лифта, когда из зала заседаний вышла группа людей.

«Киллашандра?»

«Римбол?» — Киллашандра с легкой усмешкой ответила на его удивленный вопрос.

«Вы должны меня знать!»

Римбол одарил ее странной улыбкой, которая постепенно переросла в его обычную простодушную улыбку.

С ним были Джезерей, Мистра и Бортон.

«Ну, сегодня вечером ты больше похож на себя, чем вчера»,

Римбол ответил. Он смущённо почесал затылок, печально ухмыляясь остальным. «Я не верил Консере, когда она всё время говорила, что пение кристалла меняет всё, но теперь верю».

«Не думаю, что я изменилась», — сухо ответила Киллашандра, раздраженная тем, что Римбол и, судя по выражению их лиц, остальные могли заметить то, что ускользало от нее.

Римбол рассмеялся. «Ну, ты же смотрелась в зеркало», — и он указал на её тщательно вымытую кожу, — «но ты ничего не видела».

«Нет, не видел».

Римбол скривилась, извиняясь за свой резкий тон.

«Певцы известны своей раздражительностью», — сказал Джезерей с недружелюбным взглядом.

«Да ладно тебе, Джез, — сказал Римбол. — Килла только что вышел из зоны. Всё так плохо, как описывают, Килла?» Он задал этот вопрос тихим голосом.

«Со мной все было бы в порядке, если бы мне не пришлось иметь дело с Моксуном».

«Или Мастер Гильдии», — сочувственно отнесся Римбол.

«О, ты остался?» — Киллашандра решила продемонстрировать наглость в этом эпизоде. «Он был совершенно прав, конечно. И я передаю этот тяжело усвоенный урок. Спасай свои сани и шкуру на полигоне. Ты будешь здесь позже, Римбол? Мне нужно сейчас увидеть Ланзеки». Она позволила себе понизить голос, выражая страх и ища сочувствия в их лицах. «Я бы хотела присоединиться к тебе позже, если ты будешь в гостиной».