На форумах в Хорватии мне казалось, что участники пытаются распутать гордиев узел. Они словно находили концы нитей своих эмоций и концепций и тянули за них. Они говорили о своих личных переживаниях на войне, общественной травме и боли, призывая к ответственности, и подчеркивали необходимость изучать вопросы индивидуальной, коллективной и национальной сознательности. В то же время они акцентировали внимание на гуманитарных нуждах и конкретных вопросах построения общества с позиций своей деятельности: общественной службы, образования, законодательства, прав человека, медицины, психологии, экономики, общественной деятельности и политики.

Некоторым казалось, что с возвращением всех прав отпадает необходимость обсуждать вопросы ответственности. Но, как я уже говорила, путь к примирению неразрывно связан с доминирующими в обществе установками. Игнорирование этих установок и эмоций ведет к постоянному противостоянию, расцвету бюрократии и вспышкам насилия. Невозможно достичь примирения без обсуждения проблем ответственности и налаживания сложной взаимосвязи между правами и обязанностями личности и общества.

Вопросы ответственности касались разных периодов войны. В 1991 году сербские военизированные формирования при поддержке Югославской народной армии (JNA) захватили в Хорватии огромные территории – регионы, где сербы составляли основную часть населения. Затем последовали этнические чистки: хорватов убивали, они бежали из своих домов. В 1995 году хорватская армия отвоевала захваченные территории, и теперь уже убивали сербов и они бежали из региона. В обоих случаях имели место жестокость и военные преступления. В течение всех этих лет войны страдали и сербы, и хорваты, и боснийцы – все. В Боснии мусульмане становились жертвами геноцида, который организовывали сербские военизированные формирования, а временами и хорваты. Боснийские хорваты (этнические хорваты, живущие в Боснии) тоже подвергались насилию и вынуждены были бежать в Хорватию. Огромное количество людей изгоняли из их домов и сообществ, и после войны регион столкнулся с проблемами беженцев, переселенцев и сложностями реализации прав на возвращение домой. Часто главным становился жилищный вопрос. Многие изгнанные во время войны из Боснии хорваты отправились в Хорватию и заняли там пустующие дома живших там ранее (и также изгнанных) сербов. А когда сербы вернулись, то обнаружили, что их дома заняты, – то есть поселиться там хозяева могли бы только при условии возвращения хорватов в Боснию. Кроме того, многие дома оказались разрушены или сожжены. Большие сложности в решении практических вопросов обеспечения жильем ясно отразили глубоко лежащие проблемы, связанные с ответственностью и примирением.

Участники наших форумов вели жаркие дебаты о личной и коллективной ответственности. Если один заводил речь о плохом обращении в современной Хорватии с этническими меньшинствами – сербами и боснийцами, другой тут же возражал, что отношение к сербам как к этническому меньшинству в современной Хорватии, наоборот, особое – им помогают негосударственные организации и мировое сообщество. Некоторые считали оскорбительным, что сербы позиционируют себя как подавляемое меньшинство, притом что в 1991 году они первыми напали на Хорватию и начали проводить этнические чистки. На это следовал ответ, что государственные организации (в противоположность неправительственным) сознательно препятствуют возвращению сербов домой, поощряя бумажную волокиту и поддерживая антисербские настроения. Кто-то говорил, что странно считать сербов просто жертвами и им пора перестать жаловаться на свое бедственное положение и признать ответственность за развал Югославии и нападение на Хорватию – тогда станет понятно, почему дома их не ждет теплый прием. Других возмущал и казался оскорбительным такой призыв признать коллективную ответственность, как будто это отдельные люди исключительно из чувства «национальной» принадлежности натворили всяких бед. Такие противники коллективной ответственности говорили, что каждого человека нужно воспринимать как личность (со своими страданиями и военной историей), у которой есть человеческое и юридическое право вернуться на родину. У жителей страны, разорванной на куски в результате манипуляций понятиями этнической и национальной идентичности, укоренилось резкое неприятие любых попыток идентифицировать их с их нацией.

На это можно ответить, что общество просто не может принять людей, не наделив их коллективной ответственностью: «Неужели ты думаешь, что общество примет тебя как личность, если ты не понимаешь нашей потребности задавать вопросы и получать на них ответы для тех членов нашего общества, которые не знают, где похоронены их дети и любимые? Что я должен сказать им как глава своего сообщества?» Или: «Ведите меня к тем, кто творил все эти преступления. Ведите меня к местам массовых захоронений, которые до сих пор не найдены, к останкам людей, которые мы до сих пор не отыскали. Ведите меня к тому, кто в вашем сообществе ответит на все вопросы моего, – только тогда я перестану подозревать всех вас, перестану ожидать самого худшего, увидев вас, начну уважать ваши права и относиться к вам соответственно». Возможно, кто-то на это ответит: «Даже если нам подадут такой пример, мы побоимся говорить, испугаемся, что нас сочтут виновными и снова станут избегать». Или: «Такой поступок расценят как предательство». Отсутствие ответственности на всех уровнях порождает проблемы и провоцирует психологическую травму. А расспросы, подозрения и невозможность вернуться «домой» бередят душевные раны, полученные на войне.