Однажды в Словакии мы работали в составе большой международной группы над вопросами гендерных различий и сексизма. Это было через несколько лет после падения коммунизма в Восточной Европе. В какой-то момент мы решили разделиться на две подгруппы – мужчин и женщин, чтобы раздельно обсудить гендерные проблемы. В группе женщин развилась дискуссия между представительницами Востока и Запада. Стало очевидно, что жительницы Западной Европы и США из самых лучших побуждений пытаются навязать свой опыт женщинам Польши, Словакии, Чехии, Румынии, Болгарии и России, полагая, что у тех было меньше возможностей понять и развить феминистское движение. С энтузиазмом и наилучшими намерениями, пытаясь поделиться своими идеями и опытом, «западные» женщины невольно стали поучать «восточных», в то время как последние все больше этому сопротивлялись. Женщины из бывших социалистических стран почувствовали себя непонятыми и униженными. Их никто не спросил об их опыте – личном, политическом, культурном. Одна из представительниц Западной Европы начала объяснять, что такое сексизм и социальная несправедливость, на примере неравной с мужчинами платы за равный труд. Но хотя в бывших социалистических странах, конечно, серьезно стоит вопрос сексизма, проблемы неравной оплаты труда там никогда не существовало. И тем не менее корень противоречий лежал даже не в этой разнице в системе координат – отсутствовало понимание своей роли в области подавления и области привилегий. Когда вы хорошо разбираетесь в предмете, чувствуете, что справедливость на вашей стороне, и боретесь за нее с угнетателями, вы в то же время можете не обращать внимания на свое поведение в областях, где у вас есть привилегии. «Западные» женщины, чувствуя себя угнетенными в вопросе гендерных ролей, не заметили, как сами стали «угнетателями» и как их стиль общения и уверенность в собственной правоте, в свою очередь, подавляли женщин из Центральной и Восточной Европы и России.