Развитие концепций системного мышления отражает нашу глубокую заинтересованность в раскрытии взаимосвязей частей и целого, которую мы наблюдаем во всех культурах и областях знания. В самых разных отраслях, будь то научная, социальная или духовная сфера, возрастает важность понимания нашей взаимосвязи как частей единой системы. Изучение системного взаимодействия в настоящее время распространяется и на гуманитарные направления – экологию, экономику, политику и социологию, и на естественные науки – математику, биологию, физику и астрономию. Новейшие открытия в теории сложности и изучении нелинейных систем вызывают в обществе живой интерес.

Упоминая теорию сложности в связи с конфликтом и сознанием, будет полезно коснуться основ теории систем и теории хаоса. Теория систем часто описывается как наука о целостности[380]. Она предполагает, что система есть нечто большее, нежели простая сумма своих частей. Невозможно познать систему, разделяя ее или сводя к отдельным частям. В теории систем отмечается важность наблюдения как за тем, что возникает изнутри системы, так и за внешними воздействиями на нее. Соответственно, мы можем выбрать, на каком уровне рассматривать эту систему. В теории систем также выделяются прямые и обратные связи между элементами, а также между системой и внешней средой.

Теория хаоса выросла из открытия того факта, что временами системы могут обладать чрезвычайной чувствительностью к некоторым воздействиям, и этот феномен получил ставшее знаменитым название «эффект бабочки». Данным термином обозначаются те предельно нелинейные тенденции, которые присущи атмосферным явлениям и системам, когда взмах крыльев бабочки где-нибудь в Китае приводит к изменению погодных условий на другом континенте[381].

Теория хаоса показывает, как, находясь в неравновесном состоянии, система демонстрирует хаотическое поведение, которое разрушает ее предыдущее состояние, однако затем, после небольшого на нее воздействия, система может трансформироваться или эволюционировать в систему с более высоким уровнем организации. Линейные отношения больше не работают. Слабые на первый взгляд воздействия необязательно приводят к малым результатам.

Ученые Илья Пригожин и Изабель Стенгерс утверждали, что «каждое отдельное действие или локальное взаимодействие имеет всеобщий аспект, который может приводить к весьма неожиданным изменениям глобального порядка»[382]. В модели приложения теории хаоса к изучению экономической деятельности они показали, что параллельные процессы роста городского населения, производства и сферы услуг связаны между собой надежной обратной связью и нелинейными процессами, в результате которых такие случайные факторы, как место и время появления нового предприятия, могут запустить масштабнейшие изменения в экономике данного региона[383].

По мере развития теории хаоса, когда в различных отраслях знания ученые начали строить карты подобного нелинейного поведения, возникла теория сложности[384]. Теория сложности посвящена вопросам обратной связи и взаимозависимости в системах и изучает нелинейную эволюцию систем, «разворачивающуюся в поразительно широком диапазоне временны́х и пространственных измерений – от секунд и нанометров на молекулярном уровне до геологических эпох и континентов на макроэволюционном уровне. Математическая теория эволюционной динамики пытается сформулировать удовлетворительное концептуальное описание этих процессов – описать сходства и различия во всех измерениях»[385].

Новая наука о сложности быстро приобрела междисциплинарное значение. Исследователи отмечают «архетипические аспекты нелинейных феноменов вне зависимости от дисциплины, в рамках которой они рассматриваются». К примеру, сходные или когерентные структуры наблюдаются в турбулентной атмосфере Юпитера, гигантских морских волнах (цунами), распространении некоторых эпидемий и – на микроскопическом уровне – в поведении некоторых редких твердых материалов[386].

Когда мы изучаем актуальные для нас системные и глобальные вопросы социального, политического, экономического, экологического и психологического плана и когда любые попытки решить их кажутся безнадежными, понимание нелинейной динамики системных изменений приобретает чрезвычайную важность – и внушает оптимизм.