При изучении нелинейных систем естественно задаться вопросом: какое значение эти идеи могут иметь для понимания и разрешения конфликтов? Определенно, насилие и война находятся в системах, далеких от состояния равновесия и имеющих нелинейную динамику: при кризисе, например, политической или социальной системы незначительное событие способно повлечь за собой масштабные последствия. Работая над этой книгой, я заглянула в интернет, чтобы выяснить, кто еще интересуется этой занимательной темой. Едва я ввела слова «конфликт» и «хаос» в окошко поискового сайта, как сразу же – сюрприз! – обнаружила статью специалиста из ВВС США об использовании теории сложности при ведении войн. Вообще-то мне не следовало бы удивляться. Ведь сама идея написания этой книги состояла в том, чтобы показать: тактика развязывания войн основана на знаниях о нашем взаимодействии в системах, включая динамику справедливости, власти, психологической травмы и измененных состояний сознания. Нелинейная динамика системы также учитывается при разработке тактик ведения войны.

Тот автор ссылается на «эффект бабочки» в контексте его применения на войне, обращая особое внимание на «чувствительность к первоначальным условиям» (термин для описания чрезвычайной чувствительности неравновесных систем). Среди важнейших условий он называет «состояние международной экономики, политический фон в нашем и вражеском государствах, культуру, а также состояние множества индивидуальных сознаний»[387].

Каждому, кто все еще думает, что такие слова, как «эффект бабочки», рождаются в умах сумасшедших ученых или философов «нового века», стряпающих по ночам диковинные теории, следует просмотреть эту статью. Понимание того, что за эффектом этой самой бабочки следят не только в связи с погодными закономерностями, но и в связи с осуществлением военных действий, отрезвляет.

Для описания взаимозависимости элементов в любой системе автор приводит пример вьетнамской войны, когда жители Северного Вьетнама оказывали влияние на настроения американцев в США[388].

В статье майора Уикса описывается, как теория сложности может помочь нам в понимании взаимозависимостей между политическими, социальными, экономическими и эмоциональными факторами в мировом противостоянии. Но в статье он даже вскользь не упоминает о том, что в долгосрочной перспективе эта теория может помочь нам понять взаимоотношения обществ и государств и сам процесс развития конфликтов с тем, чтобы у нас появилась возможность разрешать конфликты без применения бомб. Я понимаю, что автор посвятил статью применению теории сложности в своей области специализации, так же как другой автор мог описывать приложение теории сложности в сфере экологии или в решении отдельной биологической проблемы. И все же я продолжаю наивно думать, что автор мог бы добавить хотя бы пару слов о перспективе поиска альтернативных решений конфликтных ситуаций.

В своих выводах майор Уикс указывает на то, что всегда имеет смысл прибегать к тактике молниеносной войны (быстрым массированным бомбардировкам), потому что в таком случае обратные связи в системе не успевают адаптироваться. Он особо подчеркивает важность «разведывательных данных» по причине чрезвычайной «чувствительности к первоначальным условиям», присущей сложным адаптивным системам[389]. Он полагает, что, имей в своем распоряжении теорию сложности, мы смогли бы предсказать влияние тактик северовьетнамской армии на гражданское население США, которое сложно было анализировать при помощи традиционных инструментов[390]. Мне остается лишь искренне полюбопытствовать, какие, по его мнению, меры мы могли бы предпринять по поводу подобной «взаимозависимости». Возможно, нам стоило интернировать американцев из антивоенного движения, как это было сделано с американцами японского происхождения во время Второй мировой?