Джонатан Шэй приводит слова ветерана вьетнамской войны: «Я так завидую нормальным людям, которые могут запросто ходить по магазинам с женой, держась за руки. Понимаете, я не могу этого сделать, потому что привык все время оглядываться. Черт возьми, я завидую даже вам, Джонатан! Представляю, как вы идете в свою клинику – и вам не приходит в голову высматривать на крышах снайперов, вы не заглядываете в промежутки между автомобилями, чтобы убедиться, что оттуда никто не выпрыгнет, и вы наверняка не обращаете никакого внимания на прохожих. А я в любой момент могу описать вам всех идущих по улице на расстоянии двух кварталов впереди и сзади меня. Вот вы приближаетесь – я отлично вижу вас, но вы не видите меня, потому что думаете о чем-то своем и не ожидаете засады. Как вы можете так жить? Я вам завидую»[351].

Военная травма наряду с неспособностью вернуться к «обычной жизни» может приводить к экстремальному психологическому состоянию повышенной бдительности. Вот еще одна цитата из беседы Шэя с ветераном Вьетнама: «Я толком не сплю вот уже двадцать лет. Ложусь в кровать, но не засыпаю. Постоянно наблюдаю то за дверью, то за окном. Встаю с постели по меньшей мере пять раз за ночь, чтобы проверить периметр помещения, а иногда – до десяти или пятнадцати раз. У каждой двери я всегда держу какое-нибудь оружие – бейсбольную биту, нож или что-то еще. Раньше спал с пистолетом под подушкой…»[352]

После войны в Косове мы с моим коллегой Лейном общались с группой людей в городе Митровица. Они рассказывали об албанцах, которые все еще жили на сербской стороне Митровицы: по ночам оттуда иногда доносились страшные крики, но они не могли прийти к этим несчастным на помощь. Людям была нанесена серьезнейшая травма, и они баррикадировались в собственных домах и не спали по ночам. Они не могли осознать, что война закончилась. Для них она продолжалась.

На наших форумах в Хорватии люди часто рассказывали о длительных периодах бессонницы во время войны. У многих нарушения сна сохранялись даже спустя 10 лет. Однажды мужчина, настоявший на своем присутствии на форуме несмотря на серьезные проблемы с сердцем, рассказал нам, как в одну из ночей во время войны он проснулся в ужасе и увидел в комнате множество людей. Он очень живо описал, как на него надвигались призрачные фигуры, возникавшие в отсветах ламп, тенях абажуров и силуэте холодильника. Несчастный издал вопль, которого сам испугался, и барабанил в стены, пока на шум не прибежал сосед. Сосед проверил всю квартиру, никого не обнаружил, остался с ним на всю ночь и поил его коньяком. Та ночь, дружеское участие и коньяк оказались спасительными для нашего героя. Присутствующих тронула эта история. Началось душевное и живое обсуждение: многие поделились своими историями и приемами борьбы с бессонницей. Кому-то помогало оставлять включенными свет, радио или телевизор, кто-то не выпускал из рук пульт дистанционного управления.

Сверхбдительность – экстремальный симптом военной травмы, однако бессонница во время и после войны очень распространена и может сохраняться на многие месяцы и годы. Помню, как жители Сараева говорили: «В Сараеве никто не спит». Возможно, было бы полезно рассматривать сверхбдительность не только как симптом военной травмы и не только в контексте бессонницы у перенесших ее и у живущих в регионах, пострадавших от насилия, но и как пример и показатель того, что многим другим обществам тоже нужно проснуться. Можно представить, что если бы общество переняло это бодрствование, то очень многие из нас по ночам не спали бы, занимаясь вопросами, беспокоящими наши сообщества. В Хорватии несколько человек сказали, что, глубоко и вдумчиво обсудив важные для них вопросы в условиях форума, впервые за долгое время сумели спокойно уснуть. Шэй цитирует ветерана вьетнамской войны: «Мне снятся парни, которые зовут меня из могил. Они говорят: “Давай иди к нам. Пора отдохнуть. Ты сполна заплатил по счетам. Пора отдохнуть”»[353].