Чтобы жертва не смогла «вернуться домой», то есть восстановиться, техники пыток предполагают использование привычных вещей и действий, сопровождающих обыденную жизнь истязаемого. Орудиями пыток становятся телефоны, стулья, пластиковые пакеты, вареные яйца, вода и электрические провода. Прогулка шагом, бег и другие повторяющиеся движения превращаются в мучения. Невыносимой становится мысль о любом обыденном действии или предмете обихода[240]. Пытки могут проводиться в «медицинской» обстановке, допросы – в «бюрократической». В итоге объект пыток получает сильнейшую психическую травму и не может пойти к врачу или чиновнику без того, чтобы ее симптомы не дали о себе знать. В этом и заключается смысл пыток – подавить дух, лишить человека возможности найти убежище. Жертвы пыток часто не рассказывают о происшедшем, не желая, чтобы их близкие страдали. Все человеческое в них осквернено. Они замыкаются в себе, их истории остаются нерассказанными, а если они и решаются поведать кому-то о своей беде, то их слушают с каменными лицами – им не верят, люди не хотят об этом знать.
Когда кого-то незаконно арестовывают и бросают в тюрьму, то могут применять и пытки, давая другим понять, что любое сопротивление будет подавлено. После Хрустальной ночи в Германии в 1938 году около 25 000 мужчин-евреев были арестованы и отправлены на кратковременное пребывание в концентрационные лагеря – это случилось еще до начала массовой отправки в концлагеря и лагеря смерти. О том, что произошло в те дни, почти не говорят, но известно, что многих пытали, а некоторых забили до смерти.
Во всем мире во время конфликтов пытки используют для подавления недовольства и любого, даже ненасильственного сопротивления. Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания была принята в 1984 году и вступила в силу в июне 1987 года. Исследования показывают, что из примерно 20 млн человек, которые сегодня во всем мире являются беженцами, переселенцами или перемещенными лицами внутри своей страны, 20–30 % подвергались пыткам со стороны собственных правительств[241]. В поисках защиты эти жертвы пыток получают новую серьезную психическую травму, которая накладывается на огромные личные потери: люди вынуждены бежать в другое государство, окунаясь в чужую культуру, незнакомую языковую среду, их часто встречают с подозрениями и расистскими предрассудками, а иногда даже закрывают перед ними двери.
Все мы становимся невольными соучастниками этого преступления, когда отказываемся осознать, насколько широко распространено применение пыток и как страдают перенесшие их беженцы. Жертвы пыток молчат, и общество не задается лишними вопросами. Осознать, что такое пытки, очень трудно именно потому, что это разрушает наши представления о «человечности». Но еще сложнее понять, как происходит и поддерживается институционализация этих техник в социальных структурах, созданных для защиты населения и цивилизации. Ужасный и одновременно интересный факт: инфраструктура, используемая для проведения пыток в тюрьмах и полицейских участках, часто является самым постоянным, что есть в обществе. Может измениться режим, а вместе с ним и главенствующие политические, общественные и культурные установки, но система пыток остается неизменной[242].
Фотографии из Ирака, впервые появившиеся в апреле–мае 2004 года, демонстрируют, что американские солдаты пытали иракцев в тех же самых тюрьмах, которые использовались для пыток при режиме Саддама Хусейна.
Людей пытают в тюрьмах, полицейских участках и следственных изоляторах по всему миру, в том числе и во многих демократических государствах Европы и в Америке. Пытки применяют и к «обычным» преступникам, и к политзаключенным. И хотя в последние годы международное сообщество продвинулось вперед по пути признания этой проблемы и был сделан ряд шагов по выявлению и запрету пыток и других жестоких и унизительных наказаний, пытки часто продолжают воспринимать как единичные происшествия, а не как проблему в системе власти, явно или тайно санкционированную[243].