Тактика расчеловечивания призывает нас сосредоточить внимание на кажущейся или действительной угрозе нашему существованию и одновременно подавить чувство личной и коллективной гуманности. Израиль неизменно изображает палестинцев как угрозу своему существованию и слишком редко задумывается о кошмарных, нечеловеческих условиях оккупации и собственной ответственности за это[149]. Палестинцы дегуманизировались силами обороны Израиля и продолжают дегуманизироваться средствами массовой информации и обществом в целом[150]. Осенью 2001 года журналист Амос Элон сообщил, что в израильской газете, известной своей «миролюбивостью», опубликована карикатура, представляющая интифаду как вторжение множества вредоносных паразитов в человеческий организм. Издатель получил только одно критическое письмо – от живущего в Иерусалиме немца, который выразил протест против дегуманизации палестинцев в рисунке, напоминающем нацистские карикатуры[151].

В палестинском обществе, в свою очередь, дегуманизируются израильтяне и евреи. Израильский институт изучения палестинской прессы Palestinian Media Watch осуществляет поиск карикатур, музыки и фильмов, содержащих дегуманизацию. Таких примеров много. На одной карикатуре премьер-министр Израиля Ариэль Шарон ест палестинских детей. Другая изображает крысу в кипе и со звездой Давида. Есть и фотография осла, покрытого молитвенным одеянием – талесом.

Дегуманизация – это язык угроз и насилия. Раввин из США Майкл Лернер, издатель журнала Tikkun, выступающий за прекращение оккупации западного берега реки Иордан, получал угрозы убийства. В одной такой угрозе незнакомец писал: «Все вы, недоразвитые левые животные, должны быть уничтожены»[152].

Изучая приемы расчеловечивания, я видела, как иногда обе стороны конфликта используют факт применения противником тактик дегуманизации как предлог для того, чтобы самим его дегуманизировать, как бы говоря: «Посмотрите, как он бесчеловечен. Он нас за людей не считает! Он безжалостен и не остановится ни перед чем. Он хочет нас уничтожить. С таким человеком нельзя сосуществовать или вести переговоры». Журналистка Кэролайн Глик выражает негодование относительно дегуманизации израильского населения и вместе со многими израильтянами приходит к выводу: «Поняв, что в палестинском обществе дела обстоят таким образом, мы заключаем, что боремся не с политическим движением за национальный суверенитет. Мы стали жертвами кампании геноцида, ратующей за наше полное уничтожение и поддерживаемой подавляющим большинством палестинцев»[153]. Такая оценка, в свою очередь, укрепляет всеобщие настроения, оправдывающие применение насилия, убийств и тактик террора против палестинцев. Во всем мире дегуманизация с обеих сторон подпитывает ощущение невозможности разрешения конфликта. И мы перестаем переживать по поводу происходящего.

Холодная логика террора характеризуется безразличием и расчетливостью. В газете Herald Tribune сообщалось об израильских офицерах, которые отзываются о палестинских смертниках как о «новой разновидности “хитрой бомбы”»[154].

Террористы-смертники стали палестинским вариантом «хитрого» оружия, считают израильские офицеры. Более того, смертники недороги, непредсказуемы и многочисленны. Его или ее сравнительно легко спрятать, транспортировать и хранить, а следовательно, тяжело обнаружить и обезвредить, несмотря на хорошую техническую оснащенность и большой опыт израильских военнослужащих.

Кому-то это покажется остроумным. Но когда мы, не слишком задумываясь и беспокоясь, говорим о палестинских смертниках как о «хитрых бомбах», мы фактически узакониваем отношение к человеку как к неодушевленному предмету – бомбе. Это способствует оправданию и нормализации жестоких нападений на мирное население. Ведь мирные жители – просто еще один вид оружия. Хотя журналист, возможно, не намеревался поддерживать политику дегуманизации, эта статья демонстрирует, как, пока мы читаем или слушаем новости, дегуманизация просачивается в общество и в индивидуальное сознание.

Мы обезличиваем врага, чтобы расчеловечить его и получить возможность совершать насилие. Людей готовят к пыткам и убийствам, чтобы они не ассоциировали человека с семьей, культурой, политической философией и будущим. Солдаты наносят удары, дегуманизируя врага, которого собираются убить.

Колпак на голове жертвы пыток призван не только дезориентировать саму жертву (см. главу 11), но и сделать так, чтобы пытающим было легче унижать и терроризировать человека без лица. Среди кошмарных фотографий подвергшихся пыткам иракских заключенных мир увидел изображения безликих голых пленных; на одном из них был собачий ошейник, прикрепленный к поводку в руках американского военного[155].