Тактика дегуманизации расчеловечивает не только целевую группу, против которой направлена. Она дегуманизирует всех: из-за нее мы становимся все более невозмутимыми, безучастными и равнодушными. Мы даже можем начать активно выражать презрение и готовность поддерживать и совершать зверства.

Каждый из нас действует в соответствии с этой тактикой, когда подавляет свою гуманность, чувствительность и восприимчивость к событиям, происходящим с нами и другими жителями нашей страны и мира. Когда мы прерываем контакт с тем, что для нас важно, с самыми глубокими переживаниями, часто не отдавая себе в этом отчета, мы подавляем сострадание, тягостное состояние шока, отчаяния или горя относительно трагедий в нашем обществе и в мире. Мы отгораживаемся от объединяющего нас источника жизни. Мы изолируемся и игнорируем окружающих. Мы отказываемся знать, что происходит.

Я не пытаюсь приравнять дегуманизацию как тактику террора, используемую на войне и при геноциде, к естественной человеческой тенденции в меру сдерживать свои чувства. Тем не менее эта тактика дегуманизирует всех. Если мы начнем следить за собой, отмечать мгновения, когда утрачиваем чувствительность, и обращать внимание на глубокие и едва уловимые отклики и переживания в душе, это может способствовать росту «гуманизации» не только наших личных жизней, но и наших стран и всего мира.

Жестокие крупномасштабные конфликты предваряются тактиками террора и нарушением прав человека. Отсутствие реакции на нарушения прав человека поддерживает широкомасштабное насилие. Реагируя на нарушение прав человека, когда оно касается нас самих, наших друзей и членов сообществ, мы можем серьезно изменить положение людей, которых затрагивают эти нарушения, и ситуацию во всем мире. Действуя сообща, мы добьемся необходимых политических преобразований и общественных выступлений в защиту прав человека. Как общество мы тоже будем настороже, если услышим, как кого-то демонизируют или дегуманизируют в расистских, гомофобных или сексистских «шутках». Мы не будем черстветь, а станем обращать внимание на то, какова наша реакция и степень сопереживания – слегка ли мы вздрогнули или пришли в ярость – и не замечаем ли мы в себе стремления пройти мимо и оставить все как есть. Мы захотим понять, как возникают наши переживания, научиться бороться и обсуждать в обществе возможность личного вклада каждого.