Языки явственно кодируют множество ассоциаций между звуками и значениями, которые почему-то ощущаются представителями различных культур как естественные. Эти неслучайные ассоциации между звуком и значением не бинарного характера «или – или». Нельзя просто сказать, что одни слова иконичны, другие нет. Некоторые слова типа «бум» могут казаться достаточно иконичными, но другие слова, типа blubber, могут обладать лишь оттенком иконичности. Возможно, тот факт, что иконические ассоциации могут быть настолько неуловимыми, способствовал тому, что неслучайные слова в речи стали восприниматься как малозначимые. Аналогичным образом распространенное по всему миру систематическое соответствие между звуком [n] и 'носом' трудноуловимо без последовательного статистического анализа. В свете подобных тонкостей понятно, почему некоторые лингвисты считают произвольность основополагающей характеристикой слов, которые использует человек. Еще один фактор, мотивирующий это традиционное представление в лингвистике, – то, что большинство слов не демонстрирует неслучайных ассоциаций между звуком и значением. Однако, как отмечалось выше, современное отсутствие подобной связи между любым данным словом и его значением не означает, что подобной связи не существовало никогда в истории. Кроме того, становится все очевиднее, что многие слова – а их гораздо больше, чем когда-то считалось, – все же демонстрируют подобные ассоциации, которые, в свою очередь, играют ключевую роль, помогая детям осваивать новую лексику. Ныне следует признать, что неслучайные ассоциации между звуком и значением не периферийны для речи. Возможно, мы достигли бы этого вывода раньше, если бы современные лингвистические теории основывались на неевропейских языках. Многие языки, как, например, упомянутые в начале этой главы, содержат устойчивые наборы идеофонов и других очевидных примеров иконичности, из чего следует, что, хотя иконичность важна для речи, люди опираются на это явление по-разному. Японцы, например, используют редупликацию для именования множественных сущностей. Например, goro может означать катящийся объект, тогда как gorogoro – множество катящихся объектов. Сходным образом в некоторых случаях японский язык использует повышение долготы гласных, чтобы сообщить об увеличении продолжительности действия: haQ означает короткий вдох, тогда как haaQ – долгий.

Теперь очевидно, что неслучайные слова играют в речи довольно значительную роль, особенно в некоторых культурах, позволяя людям более естественным образом осваивать и передавать ключевые понятия. Многие исследования также демонстрируют сквозную роль иконичности в жестовых языках. Так как эта книга посвящена в основном явлениям, связанным с речью, здесь я их не рассматриваю. Стоит отметить, однако, что исследования иконичности в жестовых языках еще более ярко подсвечивают роль, которую иконичность способна играть в человеческой коммуникации. Более того, исследованиями жестовых языков отчасти вдохновлялись некоторые работы, упомянутые в этой главе. Например, работе Перри, посвященной употреблению иконических устных слов у маленьких детей, предшествовало наблюдение, что жесты, используемые глухими малышами, тяготеют к большей иконичности, чем жесты взрослых[133].

Наконец, стоит также отметить, что исследования, о которых шла речь в этой главе, подают новые идеи о том, как впервые появилась речь. Мысль о том, что иконичность сыграла какую-то роль в первых человеческих языках, не нова. Легко представить себе, как небольшой гоминид, живший в Восточной Африке эпохи палеолита, мог издать звук, имитирующий львиное рычание, чтобы предупредить других о хищнике поблизости. Подобные предположения имеют давнюю историю. Учитывая распространенное в лингвистике ХХ в. представление, что звуки слов фундаментально произвольны, такие предположения, казалось, мало что могут дать в плане понимания эволюции речи. Но если мы значительно недооценивали человеческую способность создавать неслучайные ассоциации между словом и значением, то, возможно, мы также недооцениваем роль, которую иконические ассоциации играли на заре речи.

Японский психолог Муцуми Имаи одна из первых продемонстрировала, что звуковой символизм играет важную роль в освоении речи детьми, а также сделала обоснованные предположения, что иконичность сыграла столь же важную роль в эволюции речи. Она и другие авторы указывают на то, что иконичность могла играть центральную роль в первых языках, даже более важную, чем та, которую она играет в современных. Как отмечают Имаи и ее коллеги, логично предположить, что, по мере того как люди употребляли все больше новых слов и осознавали, что они могут создавать более тонкие различия значений, чем те, которые допускала иконическая репрезентация, они изобретали новые слова, не полагаясь на иконичность. У неслучайных ассоциаций между словом и значением, в конце концов, есть свои ограничения. Согласно этой версии, хотя впоследствии люди пришли к осознанию того, что все понятия можно обозначить произвольными словами, при создании первых слов они тем не менее активно опирались на использование неслучайных ассоциаций. Если оставить в стороне подобные догадки, можно, по крайней мере, с уверенностью утверждать, что неслучайные ассоциации между звуком и значением играют важную роль в том, как мы кодируем понятия словами[134].