Лингвистам простительно, что они проглядели закономерность, открытую Лупьяном и Дейлом, до появления больших баз данных, подобных тем, на которые они опирались. Но, пожалуй, удивительно, что языкознание до недавнего времени упускало из виду некоторые другие явления, обсуждавшиеся в этой главе. Почему многие лингвисты только теперь осознают, до какой степени грамматика формируется под коммуникативным давлением, связанным со средой очного общения, или под давлением факторов, более заметно различающихся в разных культурах? Одна часть объяснения, отмеченная выше, в том, что мы часто сосредоточиваемся на двумерных репрезентациях речи. Вторая часть, вероятно, в том, что на протяжении большей части ХХ в. языковеды были сфокусированы преимущественно на изучении таких тем, как грамматические закономерности в идеализированной письменной речи, зачастую в индоевропейских языках или языках WEIRD-популяций. За некоторыми заметными исключениями, такими как исследования социолингвистических закономерностей, главным образом в регионах США, мы недостаточно обращали внимание на реальную социокультурную среду, в которой рождается речь. Пока мы не обратились также к данным совершенно других культур – культур, которые могут заметно отличаться тем, как они опираются на определенные понятия, – мы были склонны упускать некоторые ключевые наблюдения, связанные с устной речью. Говоря словами Ника Энфилда, из-за этой сосредоточенности на неестественных данных, оторванных от разговорной речи в различной культурной среде, «даже самые квалифицированные лингвисты мало что могут сказать о том, как язык бытует в своей естественной среде»[118]. Сегодня все больше лингвистов уделяют внимание естественной среде бытования языка в культурах по всему миру.