Порту-Велью, город, где я провел немалую часть своего детства и выполнил некоторые из своих исследований, раскинулся вдоль северного берега реки Мадейры, притока Амазонки шириной в милю. Мадейра сама по себе одна из крупнейших рек в мире. Порту-Велью до сих пор остается своего рода городским островом в Южной Амазонии, связанном с северными краями в основном обширной водной артерией, текущей мимо него к экватору. В джунглях вокруг Порту-Велью много резерваций, принадлежащих разным коренным народам. Многие из их языков, такие как каритиана, звучат в этих джунглях тысячелетиями. Разнообразие языков в бразильском штате Рондония, столицей и самым крупным городом которого является Порту-Велью, говорит нам кое-что важное об истории Южной Америки. Во-первых, это регион, где, по-видимому, когда-то говорили на прото-тупи – языке-предке, от которого пошли все другие языки группы тупи, как и каритиана. Когда португальцы и другие европейцы прибыли на побережье нынешней Бразилии, они встречали по всей длине побережья носителей языков тупи. Это означает, что за несколько столетий, предшествующих появлению здесь европейцев, языки и культуры тупи каким-то образом распространились на восток из Юго-Западной Амазонии, где находится Рондония, через значительную часть Южно-Американского континента. Я отмечаю это, чтобы подчеркнуть тот факт, что языки, подобные каритиана, дают нам всевозможные открытия, не обязательно связанные с языком или мышлением.

Как вы догадываетесь, жизнь коренного населения, обитающего в городе бразильской Амазонии, полна проблем. Как многие малые народы по всему миру, эти люди сталкиваются с серьезными предрассудками со стороны некоторых представителей более крупных культурных групп, окружающих их. Каритиана называют индейцами, indios, – названием, которое в конечном итоге восходит к ошибочному убеждению Колумба, будто бы он высадился в Индии, хотя на самом деле он попал в Новый Свет, который люди населяли еще за 20 000 лет до его нечаянного «открытия». Термины, используемые для обозначения низших социально-экономических классов в окрестностях Порту-Велью, включают indios и ribeirinhos ('речные люди'). Конечно, местные бразильцы среднего и высшего класса вряд ли уникальны в том, что применяют эти термины для обозначения чужих социальных групп как «других». На самом деле все культуры располагают ярлыками, которые могут использоваться в значении «чужаки» применительно к людям, которые не принадлежат «нашей» группе. Это относится даже к коренным амазонским популяциям типа каритиана. В их случае среди терминов, которыми они традиционно называют себя, есть pyeso, что значит «люди». Не-каритиана традиционно именовались opok, что может передаваться как 'чужаки' или 'иностранцы'.

Эти обозначения людей – 'граждане'/'иностранцы', pyeso/opok и т. д. – имеют широкий спектр последствий и отнюдь не являются малозначащими этикетками. Категория, под которую вы подпадаете, может оказать огромное влияние на вашу жизнь. Не так давно я ехал в автомобиле по одному из многочисленных bairros[48] Порту-Велью и разговаривал со своим близким другом из племени каритиана, которого согласился подвезти. Он, как и многие другие из оставшихся трех сотен представителей этой народности, живет в городе. Этот выбор навязан ему сильным социально-экономическим давлением. Когда мой друг признается, что предпочел бы жить в главной деревне каритиана, расположенной в нескольких часах езды по бездорожью от Порту-Велью, это предпочтение выглядит несколько бессмысленным, поскольку там отсутствует достаточное количество дичи и рыбы, необходимых для поддержания традиционного образа жизни каритиана в их резервации. Этим людям приходится регулярно взаимодействовать с бразильской культурой, осваивая португальский, когда они пытаются пополнить свои доходы, продавая сувениры туристам. Такой вид взаимодействия не уникален и воспроизводится повсюду в Амазонии и других областях мира, где многие языки вымирают.

Пока мы ехали, я расспрашивал друга о том, что значит принадлежать к pyeso или opok здесь, в этой новой среде. «Новой» не преувеличение – вероятно, первыми каритиана, установившими постоянный контакт с внешним миром, было поколение дедов моего приятеля. Экономические и социальные трудности принадлежности к pyeso, как вы догадываетесь, многочисленны. Но мой друг также пролил свет на важность этого языкового различия для каритиана в старину, до их постоянного контакта с внешним миром. Каритиана иногда практиковали поедание тех, кто не относился к pyeso, – opok. Более того, он уверил меня, что в деревне есть старуха, которая готова со мной об этом поговорить. Она может, по его словам, рассказать мне, какие части человеческого тела самые вкусные, – тема, по которой, как он утверждает, у нее есть стойкие убеждения. (Я вежливо отказался от такого предложения.) Хотя я не знал об опыте этой старухи, мне было давно известно, что каритиана, как и некоторые другие тупи и иные племена Южной Америки, в прошлом практиковали каннибализм. Эта практика ужасала европейских колонистов. И наоборот, тупи и многие другие группы коренного населения Южной Америки ужасала привычка европейцев пытать своих врагов, которая, пожалуй, является куда более неприемлемой практикой, ведь жертвы пыток действительно претерпевают мучения. (Это, конечно, не значит, что пытки были совершенно неизвестны в Новом Свете до появления европейцев.)

Система верований каритиана когда-то во многом основывалась на представлениях о физической и духовной силе человеческой крови, на их языке – nge. Считалось, что употребление в пищу nge тех, кто принадлежит к opok, дает жизненную силу. Это может звучать довольно необычно, но вспомним, что христианство, заместившее в наши дни у многих каритиана традиционные верования, тоже подчеркивает роль крови. В центре его распятие и смертные муки человека. Употребление крови этого человека – в буквальном смысле для тех, кто верит в пресуществление, – имеет ключевое значение для некоторых адептов христианской веры, отделяя «верующих» от «неверующих». В определенный момент истории термины pyeso и opok разделяли людей на принципиально значимые категории, связанные, среди прочего, с тем, чью кровь можно было употреблять в пищу.

Все это говорит о следующем: то, как люди классифицируют других людей, культурно и лексически, действиями и словами, может иметь огромное значение. Люди считают важным лингвистически классифицировать других как принадлежащих к их собственной культуре (или иной группе, которую они представляют, например, выделяемой по внешнему виду) или как чужаков. Языки системно отражают и овеществляют значимые социальные разграничения, существующие в разных культурах. То, как мы называем людей, крайне важно. Это влияет на то, как мы с ними обращаемся, и может отражать даже то, входят ли эти люди в категорию съедобных. Однако не менее важно, что слова, используемые для обозначения людей, отражают водоразделы и структуры в пределах одной и той же культуры, а не только между культурами. Они отражают наши мысленные категории людей, с которыми, например, можно жить или вступать в брак. Они отражают закономерности родства. Описания систем терминологий родства начинают менять наши представления о том, как люди мыслят о других внутри своего собственного общества или группы. В отличие от некоторых иных тем, рассмотренных в этой книге, системы родства в языках мира изучают давно, и подобные системы служат тучным пастбищем для поколений лингвистов и антропологов. Вместо того чтобы заново проходить весь этот путь, проиллюстрирую лишь, насколько разными бывают системы родства, сопоставив некоторые ключевые характеристики терминологии родства в каритиана и английском.

Когда рассматривают различия в системах родства, часто сосредоточивают внимание на отдаленных родственных отношениях, например, обозначениях параллельных кузенов и кросс-кузенов в языках мира или на обозначениях троюродных и четвероюродных братьев и т. д. Такие термины, однако, не столь важны, по крайней мере в том смысле, что большинство носителей английского языка незнакомы с этими различиями или плохо понимают детали. Проясним разницу между «кросс» и «параллельными»: кросс-кузенами называются дети сестры по отношению к детям брата, тогда как параллельные кузены – это дети двух сестер или двух братьев. Это различие не играет особой роли в нашей культуре, и мы обычно используем только термин «кузен». Однако различие между кросс-/параллельными имеет значение во многих других языках и в повседневной речи для обозначения этих типов родства используются специальные термины. Но, наверное, еще удивительнее то, что языки разнятся в обозначении генетически более тесных отношений, таких как отношения между родителями, детьми, братьями и сестрами. Давайте бегло взглянем на каритианскую систему родства и на то, как она обращается с некоторыми категориями, которые мы привыкли считать базовыми или ядерными.

Один из традиционных терминов родства в каритиана, 'et, означает 'ребенок женщины'. Другой, it, означает 'ребенок мужчины'. Обратите внимание, что гендерное различие здесь основано не на поле ребенка, как в английских словах «сын» и «дочь», а на том, каков пол родителя. Мы сразу видим здесь серьезное отличие каритианских терминов родства от многих других языков, включая английский. Термин, используемый для обозначения родственника, может зависеть от пола говорящего, а не только от пола того, о ком говорят. Есть также способы обозначить пол ребенка через термины родства – так, что гендерный термин может сообщить о поле как говорящего, так и родственника, о котором идет речь. В этом смысле каритианские термины родства более симметричные или двусторонние, чем английские термины, указывающие только на пол человека, о котором идет речь[49].

Возьмем еще один базовый термин в английской системе родства – «сестра». Всякий говорящий называет этим словом сиблинга женского пола, следовательно, единственные факторы, мотивирующие употребление этого термина, – (а) женский пол упоминаемого человека и (б) общие родители у этого человека с тем, кто использует данный термин родства. Однако в каритиана использование терминов, которые могут переводиться английским «сестра», определяется и этими двумя факторами, и еще двумя. Первый из них – пол говорящего, второй – его или ее относительный возраст. Будучи мужчиной, я назову свою сестру pat'in. Но женщина назовет свою сестру kypeet, причем – чтобы еще больше все запутать – речь идет только о младшей сестре. Для обозначения старшей сестры женщина употребит слово haj. Точнее, она скажет y-haj, потому что приставка y- означает 'мой'. Таким образом, «моя сестра» переводится на каритиана тремя способами: y-pat'in, y-kypeet, y-haj. Аналогичным образом «мой брат» переводится тремя каритианскими терминами. Женщина или девочка скажет y-syky о любом из своих братьев. Напротив, мужчина или мальчик скажет либо y-keet, либо y-hai. Первый из этих терминов означает младшего сиблинга мужского пола у мужчины, второй – старшего. Эти слова используются также как ласкательные применительно к неродственникам. Например, мой ближайший друг из племени каритиана называет меня y-hai, тогда как я его – y-keet.

Разумеется, сложности каритианских терминов родства на этом не заканчиваются; они распространяются на кузенов и более дальних родственников. Ясно, однако, что даже применительно к ближайшей родне каритианские термины родства не так просты, по крайней мере по сравнению с аналогичными понятиями в английском и других европейских языках. Имеет значение не только пол человека, о котором вы говорите, но и ваш пол. Ваш возраст и возраст соответствующего родственника тоже влияют на то, как вы будете говорить об этом человеке. Эти два фактора – относительный возраст и пол как говорящего, так и лица, описываемого данным термином, – не имеют значения в большинстве систем родства и уж точно не имеют значения в большинстве языков WEIRD. Тем не менее язык каритиана в этом отношении не уникален. Скорее, на его примере видно, что обозначения членов семьи в разных языках могут отличаться существенным образом. Стоит подчеркнуть, что кросс-лингвистические различия в терминах родства коррелируют со всевозможными культурными явлениями, например, такими, как запрет на инцест. В частности, секс с кузеном или кузиной обычно считается табу среди тех, кто употребляет этот английский термин[50]. В каритиана табу на инцест тоже имеют значение, но иное, чем в большинстве англоговорящих культур. Каритианские мужчины традиционно должны были жениться на своих saka'et. Это дочь сестры мужчины, один из видов родства, которые мы описываем менее точным словом «племянница». Напротив, с дочерью брата мужчины, его tiogot, вступать в брак не разрешалось. Одна разновидность племянниц когда-то считалась идеальной партнершей для брака, в то время как брак или сексуальные отношения с другой рассматривались как кровосмесительные. (В наши дни каритиана, как правило, не женятся ни на каких племянницах и не практикуют полигамию, как раньше.) Термины родства не просто произвольно обозначают отношения; они довольно четко передают ключевые культурные установки, включая табу на инцест. Подобно тому как статус любого человека в качестве opok или pyeso мог раньше определять его съедобность, статус женщины в качестве saka'et или tiogot влиял на то, становилась ли она объектом внимания и желания со стороны мужчины, называющего ее этим термином. Порой эти лингвистически овеществленные культурные категории отражают такую сложность, которую мы, возможно, не ожидали бы обнаружить, если бы знали о системах родства только в наиболее распространенных языках мира.

Это не означает, что в редких языках мира типа каритиана бывают только сложные системы родства. Напротив, некоторые из них демонстрируют совсем простые системы родства. Одна из самых простых систем родства, описанных в антропологической и лингвистической литературе, существует у пираха. (Их язык упоминался в главе 2, и о нем еще будет сказано в главе 8, так как он обладает некоторыми необычными характеристиками.) Одна из самых удивительных особенностей языка пираха – то, что он не проводит различий между обозначениями матери, отца, тетки, дяди, деда и бабки. Все представители поколений старше говорящего называются màíʔì. Так как я провел часть своего детства в деревнях пираха и много раз бывал там взрослым, могу подтвердить, что этот термин употребляется постоянно, дети все время используют его, обращаясь к старшим родственникам. Кроме него в этом языке существуют только обозначения дочери, сына и сиблинга. Пол сиблинга значения не имеет, как и пол говорящего. Нет обозначений кузенов, а тем более специфических терминов для обозначения кросс-кузенов и параллельных кузенов. Возраст сиблингов говорящего, как и их пол, не влияет на термины, которыми они обозначаются[51].

Системы родства пираха и каритиана совершенно непохожи друг на друга, и, несмотря на сравнительную географическую близость (носителей этих двух языков разделяет всего лишь около 250 километров), они представляют разные точки континуума сложности, которую демонстрируют системы родства в языках. Масштабные исследования обозначений видов родства в языках мира показывают, что способы, которыми люди называют важнейшие отношения в своей жизни, чрезвычайно разнообразны. Тем не менее здесь наблюдаются и некоторые впечатляющие закономерности. Чарльз Кемп и Терри Режье, исследователи из Мельбурнского университета и Калифорнийского университета в Беркли, провели тщательный обзор систем родства в 566 языках мира, для которых базовые термины родства описаны полевыми лингвистами и другими учеными. Такое исследование стало возможным лишь благодаря тому, что лингвисты и антропологи к настоящему времени собрали обширные сведения о системах родства по всему миру. Анализ Режье и Кемпа привел их к простому выводу: языки стремятся использовать системы родства, достигающие четкого баланса между сложностью и функциональной полезностью. Что это значит? А вот что. Нет двух идентичных отношений, основанных на родстве: ни генетически, ни социально. Например, у вас два человека, которых вы можете называть «бабушкой» (или каким-то вариантом этого термина), но это, очевидно, не один и тот же человек и их отношения с вами не идентичны. Один из них – мать вашего отца, другой – мать вашей матери. У вас также есть два деда, поэтому четверо родителей ваших родителей называются только двумя терминами. Напротив, в китайском, шведском и многих других языках каждый из этих четырех родственников называется отдельным словом. Но, несмотря на подобные вариации сложности, все системы родства в мире группируют некоторые виды отношений вместе. Хотя китайский и шведский не группируют вместе «дедушек» и «бабушек», как английский, они группируют вместе другие отношения. Например, все ваши сиблинги женского пола именуются термином, который переводится как «сестра», независимо от того, говорите ли вы на английском, китайском или шведском. В этих трех языках сиблинг женского пола не именуется разными словами в зависимости от своего возраста или пола говорящего, как в каритиана. В одном из интервью Кемп высказал следующие соображения: «Система родства, где все родственники в семье называются одним словом, была бы очень простой, но не очень полезной для выделения конкретных лиц. Напротив, система с отдельным обозначением каждого члена семьи намного сложнее, но очень полезна для того, чтобы говорить о конкретных родственниках»[52]. Проведенный Кемпом и Режье обзор систем родства в мире показал, что эти системы почти всегда удерживают полезный баланс простоты и эффективности в различении важных отношений. Разнообразие терминов родства ограничивается базовыми когнитивными и коммуникативными факторами. Коммуникативный фактор очевиден: людям необходимо эффективно и точно различать базовые отношения в своей жизни. Но это коммуникативное требование уравновешивается когнитивным: легче запомнить системы родства, описывающие простые отношения, и труднее освоить, запомнить и передать термины, описывающие сложные отношения и имеющие ограниченную полезность в данной культуре. Избыточно сложный набор терминов родства начнет ощущаться просто как собрание названий для бесчисленных индивидуальных отношений, существующих внутри семейной группы, которые не поддаются обобщению и не запоминаются. Здесь явно присутствует компромисс между простотой и сложностью, как во многих аспектах жизни, и подобный компромисс не является чем-то неожиданным. Что неожиданно, так это характер ключевых отношений, именуемых в некоторых языках базовыми терминами родства, по сравнению с отношениями, обозначаемыми терминами родства в таких языках, как английский. Некоторые термины родства отражают глубокие различия культурных норм, связанные с основными практиками наподобие брака. Термины могут отражать, например, тот факт, что на одних племянницах можно жениться, а на других нельзя.