Когда я проводил свое первое исследование по каритиана, я поступал так, как большинство лингвистов, обученных методам старой школы: пытался найти определения базовых слов, которые традиционно считаются общими для всех языков. (В наши дни некоторые полевые исследователи избегают этого подхода, поскольку он накладывает много ограничений, но одновременно он дает и определенные преимущества для предварительного анализа типов базовой лексики.) Подобные слова – например, «солнце», «луна», «облако», «кровь» и т. п. – обозначают понятия, известные всем популяциям. Они существуют в любой земной среде обитания. Совокупность слов, обозначающих такие понятия, называется списком Сводеша – в честь лингвиста, носившего эту фамилию. Некоторые слова из этого базового списка на самом деле не такие уж базовые, хотя могут ими казаться. Например, список включает числительные «один» и «два». Во многих языках есть слова, идеально отражающие понятия «один» и «два», но в некоторых слово «два» неточное и его лучше переводить как «пара». В еще более редких случаях подобная неточность свойственна очевидному эквиваленту слова «один». В некоторых языках отсутствуют многие или все точные числительные, и это говорит о том, что «базовые» слова являются базовыми не для всех культур. Это вновь и вновь отмечается в полевых лингвистических исследованиях последних десятилетий, и пример ландшафтной терминологии еще больше доказывает это. Я столкнулся с таким явлением, когда пытался вычислить обозначение горы в языке каритиана. Когда я спросил своего каритианского знакомого, как на его языке будет montanha («гора» по-португальски), он ответил: deso. Позже я спросил его, как будет «холм», и снова получил в ответ deso. На самом деле, как оказывается, слово deso не означает ни гору, ни холм, ни кочку. Оно не имеет точного аналога в английском, но не соответствует и лаосскому phuu2. Оно, по-видимому, применяется к крупным выпуклостям земной поверхности размером не меньше холма. С функциональной точки зрения это не так уж удивительно. Польза отдельного обозначения «горы» невелика для каритиана, которые обитают в местности, где на сотни километров в любом направлении нет гор. Мне понадобилось некоторое время, чтобы установить, что deso не имеет точного соответствия никаким известным мне словам в португальском или английском. И в этом временно́м зазоре кроется методологическая проблема. Люди, даже подготовленные исследователи, знающие о подобном разнообразии значений слов среди неродственных культур, пытаются всунуть круглое в квадратное, натягивая значение слова своего родного языка на слово другого. Мы пытаемся перевести слова, часто не осознавая, что наши слова не обязательно точно соответствуют словам в слабо документированном языке. Это относится даже к словам типа «два», или «гора», или «правый»/«левый», словам, которые могут показаться универсальными. Но они кажутся универсальными именно потому, что мы натренированы использовать их и обращаться с понятиями, с которыми они связаны. Слова и связанные с ними концепты на самом деле не очевидны для всех человеческих популяций.

Кросс-лингвистические различия в том, как люди говорят о направлениях, ландшафтах и других пространственных феноменах, указывают на взаимодействие людей со своей окружающей средой. Но нельзя сказать, что среда полностью определяет то, как люди говорят о пространстве. В сходных условиях по всему миру люди порой говорят о пространстве непредсказуемым образом. Немалое количество экспериментальных данных свидетельствуют о том, что разные способы говорить о пространстве могут способствовать развитию разных способов осмысления пространства, пусть даже некогда языковые различия были мотивированы тем, насколько эти способы говорить были полезны в определенных средах. Если ваш язык требует регулярно проводить различия между холмами и горами или между «левым» и «правым», различия между этими референтами, вероятно, засядут у вас в голове. Они укоренятся в ваших когнитивных привычках.

В начале этой главы я рассказывал о том, как шел по темным джунглям за местной жительницей, дивясь ее навигационным способностям. Невозможно узнать, насколько они были обусловлены культурными, лингвистическими или экологическими факторами. Многие современные исследования предполагают, что у некоторых популяций вообще развито искусство подобного рода навигации – моя проводница вовсе не обязательно была навигационным гением. Изучение разнообразных языков популяций, не относящихся к миру WEIRD, в совершенно различных средах обитания показывает, что люди говорят и думают о пространстве способами, не похожими на те, что выглядят естественными для многих из нас. Поэтому человеческое поведение, связанное с пространством, включая заданные по умолчанию навигационные стратегии, может иметь значительные различия в разных культурах. В главе 3 мы рассмотрим, как другие результаты лингвистических исследований в популяциях, не относящихся к WEIRD, еще больше ставят под сомнение некоторые наши привычные представления о человеческом мышлении и поведении.