В Университете Аберистуита, где я работаю, за учебными корпусами есть безлюдная дорожка и стадион. Однажды в пасмурный осенний день я оказалась там с коллегами, вместе с которыми тренируюсь после работы в клубе велосипедистов. Мы только что дали круг вокруг кампуса и, болтая, катили велосипеды к стоянке, промокшие до костей и перепачканные в грязи и траве. Хмурое небо затянули плотные серые тучи, закат был уже близок.
Пока я возилась с застежкой на шлеме, ко мне обратился тренер нашей группы.
– Обязательно почиститесь, прежде чем зайти в помещение, – сказал он.
– Хорошо.
Мы вместе пошли по дорожке. Я отряхивала траву с испачканной ноги и думала, будут ли оформлять полевыми цветами бордюры, как в прошлом году. Через несколько минут мы вышли к зданию института биологии и сельскохозяйственных наук, группа понемногу стала прощаться и расходиться.
Я встала как вкопанная. Тренер продолжал идти, не замечая, что я внезапно остановилась. Помимо сырости и холода, вдруг появилось ощущение: что-то не так в этой сцене. Голова вдруг затуманилась, возникла масса вопросов. Когда я вступила в клуб? Последний раз я каталась на велосипеде в детстве, так чей же это велосипед? Кто эти люди, которые машут мне и говорят: увидимся на следующей неделе?
Велосипед не мой, я была в этом уверена. Ни в какой велосипедный клуб я не записывалась и не знала, как зовут тренера, который сейчас уходил прочь по тропинке. Однако все остальное будто происходило в реальности. Под ногами была твердая земля, от холодного ветра щипало щеки. Здание «Лландинам» слева от меня выглядело таким же серым и странным, как и всегда; я видела, как кто-то поднимается по ступеням ко входу. Протянув руку, я коснулась стены – пальцы уперлись в шершавый бетон. Я крепче сжала потертый руль велосипеда, словно пытаясь выдавить из него ответы. У меня почти получилось.
Когда осознание наконец пришло, меня словно ударило током.
Это сон!
Я проснулась вся в грязи, опираясь на руль велосипеда, у здания института биологии и сельскохозяйственных наук в хмурый осенний день. Но меня там не было: я лежала в постели в миле оттуда и все еще видела сон. А еще я вспомнила, что такое случается со мной не впервые.
Затем пришла волна возбуждения, которая с каждым подобным случаем становится все сильнее. Я была во сне. И могла делать все, что пожелаю; у велосипеда могли быть раскладные крылья, и я долетела бы на нем до Луны. Прыгнула бы в объятия тренера, и он увез бы меня в Венецию. Я бы отпустила тираннозавра погулять по кампусу. Волнение от безграничной свободы разбудило меня.
Этот феномен известен под названием «осознанное сновидение». Вы понимаете, что видите сон, а он тем временем продолжается. Некоторым удается научиться контролировать содержание таких снов. Исследование, проведенное в Германии в 2011 г., показало, что 51 % его участников хотя бы раз в жизни испытывали подобное состояние, то есть среди населения в целом это довольно распространенная парасомния[117]. Однако, в отличие от других расстройств сна, осознанные сновидения, как правило, нравятся людям, которые порой даже активно стараются их вызвать. Есть множество причин, по которым люди хотят развить в себе способность к осознанным сновидениям. Как мы увидим в этой главе, база фактических данных о преимуществах, которые дает способность управлять сновидениями, растет. В числе таких преимуществ новые методы терапии, отработка моторных навыков, повышение творческого потенциала и ощущение духовного просветления. Это состояние описывают уже много веков, однако людям, ни разу в жизни его не испытавшим, трудно принять, что осознанные сновидения существуют. Но с появлением технологии, позволяющей наблюдать за мозговыми волнами во время сна, нейробиологи доказали это.
Осознанный сон, и особенно открываемые им возможности для творчества и ощущение свободы, культивируется в буддийской медитативной практике и индуистской йоге со времен раннего Средневековья. Его часто обсуждают в контексте духовного совершенствования или как сверхъестественную силу, а также как физиологический феномен. Общим для обеих теорий является то, что погружаться в осознанные сны можно научиться.
В начале 1980-х гг. в западной психологии и нейробиологии вновь возник живой интерес к осознанным сновидениям как к навыку, который можно отработать, или как к форме ментальных упражнений. В авангарде этой волны исследований был американский психофизиолог Стивен Лаберж, на которого произвел впечатление эксперимент, проведенный в 1975 г. Китом Хирном и опубликованный в журнале Общества психических исследований. Хирн хотел узнать, могут ли те, кто регулярно видит осознанные сны, управлять во время этого быстрыми движениями глазных яблок и таким образом передавать сигналы наблюдающим за экспериментом. Как уже отмечалось в главе 4, при параличе сна мы обычно не выполняем те действия, которые видим во сне, но наши глаза все равно следуют за тем, на что мы во сне смотрим. В 1980-х гг. Лаберж, занимаясь докторской диссертацией, доработал эксперимент Хирна: он попросил группу опытных и надежных осознанных сновидцев совершить глазами определенную последовательность движений, как только они поймут, что видят сон. Эту последовательность нельзя было спутать с непредсказуемыми движениями глазных яблок в фазе быстрого сна. Затем он наблюдал, как спящие передавали глазами сигнал о том, что они видят сон и осознают это. Эксперимент не только помог доказать реальность осознанных снов, но и позволил предположить, что осознанные сновидцы способны во сне управлять своей мышечной деятельностью[118].
В 1985 г. для широкого круга читателей Лаберж написал книгу «Осознанное сновидение»[119]. В том же году он разработал экспериментальный образец устройства, которое должно было вызывать осознанные сновидения с помощью электроники. Устройство было похоже на маску, которая во время фазы быстрого сна воздействовала короткими вспышками на глаза спящего. В теории эти вспышки в той или иной форме должны были включаться в сновидение, чтобы спящий распознал сигналы и пришел в сознание. В 1995 г. после тестирования прототипа на группе из 14 человек Лаберж и соавтор исследования Линн Левитан выяснили, что 11 из них во время сна в маске видели осознанные сновидения. Испытания включали две ситуации: в некоторые из ночей участники надевали выключенное устройство, а в другие ночи получали световые сигналы от аппарата во время фазы быстрого сна. Если брать весь период исследования, участники сообщали об осознанных снах в те ночи, когда функция светового сигнала устройства была включена, в 15 раз чаще по сравнению с теми ночами, когда эта функция не работала[120]. Но, как объясняет Лаберж, «вряд ли будет разработано устройство, с которым вы точно будете видеть осознанные сны, – нужно и самому приложить некоторые усилия». Иными словами, для того чтобы подобное устройство успешно работало, вы должны продемонстрировать умение распознавать, когда вы находитесь в состоянии сна. Далее в этой главе мы рассмотрим ряд более современных технологий, предназначенных для воздействия на осознанные сновидения и погружения в них.
Благодаря трудам Лабержа способность человека к осознанному сновидению была доказана научно, однако рассказы об этом феномене доходят до нас из глубины веков. К примеру, есть любопытное свидетельство об осознанном сновидении, датируемое 1740 г. Воспроизведенное в книге Фрэнка Сифилда «Литература и интересные факты о сновидениях» (The Literature and Curiosity of Dreams, 1869), оно представляет собой выдержку из письма «выдающегося духовного лица», опубликованного в журнале The Scot’s Magazine в 1763 г. Неназванный человек пишет Эндрю Бакстеру, автору книги «Исследование природы человеческой души» (An Enquiry into the Nature of the Human Soul, 1730), о странных переживаниях, которые испытал во сне[121].
«Меня часто мучают страшные сны», – пишет он. Из-за этих кошмаров у него «выработалась своего рода привычка размышлять о том, что со мной происходит, бодрствую ли я или сплю». Осознав это, человек становится «безразличным» к сновидению. Оно больше не пугает. Он понимает, что вещи, которых он боится во сне, не причинят ему вреда и что он может по своему выбору смотреть сон дальше или остановить его и проснуться. «Это, скажете вы, поразительно», – говорит автор письма Бакстеру. Ответа Бакстера у нас нет, и мы можем только догадываться, что он думал по этому поводу.
Также в сокровищнице осознанных сновидений Сифилда есть интересная и довольно забавная статья анонимного автора из журнала Дублинского университета за 1836 г. В ней подробно описан единственный пережитый автором случай осознанного сновидения.
«Вот, кажется, мы и на месте!» – воскликнули мы. Улицы вокруг благоухают жизнью, твердая земля отзывается гулким стуком под нашими сапогами… солнце на небесах светит ясным шафрановым светом… и все это фикция, ибо в эту минуту мы дома, в собственной спальне, за тысячу миль оттуда. Что помешает нам уничтожить этот гордый город одним выдохом, если мы захотим?
Это описание напоминает мне о бесчисленных случаях, когда я во сне оглядывалась по сторонам, совершенно обескураженная мыслью, что эта яркая реальность смоделирована у меня голове. Интересно также, что среди первых реакций автора присутствует желание все разрушить. Чувство всевластия, которое дает осознанное сновидение, заманчиво. Но в этих переживаниях есть и что-то детское. У меня остались теплые воспоминания о том, как в детстве я строила из лего замысловатые дома, которые потом с восторгом рушила пластмассовым динозавром. Осознанные сновидения иногда могут вызывать похожие чувства. В конце статьи автор, к моему большому удовольствию, предложил Роберту Макнишу опубликовать его историю в следующем издании «Философии сна» «за ничтожное вознаграждение». Надеюсь, он согласился бы и на упоминание в моей книге.
Термин «осознанный сон», по-видимому, появился в 1913 г. Фредерик ван Эден в своем эссе «Изучение сновидений», написанном для Общества психических исследований, обратился к «поэтической функции» сновидений[122]. Разделив сны на типы, такие как «обычные сны», «патологические сны» и «неправильное пробуждение», он перечислил их причины, частоту и последствия. В этом списке есть и «осознанное сновидение», которое ван Эден описал как «весьма приятное» и «очень полезное, иногда предвещающее».
Далее ван Эден подробно объяснил, что он имел в виду под этим особым типом сновидений. Если сновидения подразумевают некий отрыв от нашего обычного бодрствующего «я», то, как утверждал ван Эден, осознанное сновидение реинтегрирует эти отдельные части нашей жизни. Он описал ощущение двойственной памяти, ощущение бодрствующего разума, обитающего в «сновидящем теле». Один из моментов, непостижимых для меня при осознанных сновидениях, – это чувство присутствия в двух местах одновременно. Как писал ван Эден, «в осознанном сне я вижу голубое небо так же отчетливо, так же ярко, так же осмысленно, как сейчас вижу эту бумагу».
Понятие «сновидящее тело» было расширено до псевдонаучного Сильваном Мульдоном, американским эзотериком XX в., который проявлял живой интерес к идеям астральной проекции. В его книге «Проекция астрального тела» (The Projection of the Astral Body, 1929) зарождающиеся теории осознанных сновидений объединены с идеей о том, что «я» во сне может выходить за пределы тела. О сновидящем теле Мульдон пишет, что оно «есть не более и не менее чем астральное тело в частично сознательном состоянии»[123]. Цель осознанных сновидений, по мнению Мульдона, заключается в попытке вытеснить сновидящее тело из физического.
Еще до появления ключевого труда Лабержа собственные инновационные эксперименты в области осознанных сновидений проводила Мэри Арнольд-Форстер. Кульминацией этой работы стала ее книга «Исследования мира сновидений» (Studies in Dreams), опубликованная в 1921 г. В ней Арнольд-Форстер рассматривает различные аспекты сновидений, критически анализирует идеи Фрейда относительно их толкования и обсуждает военные образы, которые со времен Первой мировой войны все еще появлялись в снах людей. Что же касается осознанных сновидений, то эта женщина опередила свою эпоху: они стали предметом широкой дискуссии лишь несколько десятилетий назад, в последнее время – благодаря фильму Кристофера Нолана «Начало» (2010).
Арнольд-Форстер подвергла глубокому анализу собственные осознанные сновидения, говоря о них как о само собой разумеющемся факте и не пытаясь настаивать, что это происходило на самом деле. Это то, что ей снилось, и это было реальностью для нее. Она писала:
Когда в давние времена горе или ужас во сне становились невыносимыми, в моем спящем сознании мелькала мысль: «Это всего лишь сон; стоит проснуться, и все закончится, все снова будет хорошо». Обладай мы умением осознавать этот факт, как только начинаются дурные сны, мы перестали бы их бояться, ведь в таком случае путь для отступления был бы всегда открыт. Поэтому я попробовала повторять себе эту формулу периодически в течение дня и перед отходом ко сну, каждый раз произнося одни и те же слова: «Помни, это сон. Ты не должна дальше смотреть сон», пока внушение, которое я хотела закрепить в сновидящем сознании, не стало более отчетливым и сильным, чем воздействие любого сна; так что, когда плохой сон начинает меня беспокоить, сразу же автоматически появляется часто повторяемая подсказка: «Ты знаешь, что это сон; ты не должна дальше смотреть сон – тебе нужно проснуться». Когда я только освоила эту уловку, некоторое время я просыпалась сразу же после ее применения; теперь, озвучив формулу, я больше не пробуждаюсь, хотя и могу это сделать, однако первоначальный страшный сон всегда прекращается. Его будто «выключают» и вместо него без перерыва показывают продолжение, но уже лишенное тревожного элемента[124].
На всех этапах своего исследования осознанных сновидений Арнольд-Форстер возвращалась к мысли о том, что это «хитрость, которой можно научиться». Лаберж в своей работе подчеркивал, что частоту и продолжительность осознанных сновидений можно увеличить, и интересно, что предвестником этой идеи стала Арнольд-Форстер. Она не была первой, кто определил, что осознанные сны – это навык, который можно отработать: во многих культурах и религиях, от культуры майя и коренных американцев до древнекитайской, к осознанным сновидениям прибегали в религиозных обрядах инициации. И все же Арнольд-Форстер одной из первых использовала осознанные сновидения по причинам личным, более светским. Она четко указала, для чего нужны осознанные сновидения: чтобы избавиться от кошмаров. Особенно актуально ее заявление, что «в раннем детстве большинство из нас можно легко обучить простым методам управления [снами]». Описанные ею методы – это то, что сейчас называют «тестами на реальность»: не отнимающие много времени действия или фразы, повторяемые в течение дня, которые призваны заставить вас усомниться в реальности происходящего. Если практиковать их достаточно долго, то, как предполагается, во сне вы тоже будете сомневаться в реальности происходящего, и это подтолкнет вас к осознанности. Далее мы это еще обсудим. Арнольд-Форстер выработала привычку периодически, даже в период бодрствования, напоминать себе, что она видит сон и должна проснуться. Эта мантра всплывала в ее памяти во время кошмарного сна и успешно вытаскивала из него. Если бы мы все так делали, говорит Арнольд-Форстер, мы могли бы пресекать плохие сны – и связанные с ними неприятные переживания – еще до того, как они начнутся. Вспоминая, сколько времени у меня ушло на преодоление детского страха темноты после кошмара об инопланетянине, я задаюсь вопросом: восстановилась бы я быстрее, если бы нам больше рассказывали о снах? Умей я погружаться в осознанное сновидение до начала плохих снов, я сделала бы так, чтобы пришельцев сожрал тираннозавр.
Лаберж был заинтересован главным образом в том, чтобы доказать существование осознанных сновидений и использовать их в качестве инструмента для духовных исследований. Сейчас осознанные сновидения начинают рассматривать как форму терапии, что Арнольд-Форстер, наверное, поддержала бы. Исследования проводятся с участием пациентов, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством, в частности солдат и ветеранов, чтобы выяснить, как можно избавить их от ночных кошмаров с помощью методов индукции осознанного сна. Суть метода, известного под названием «репетиция мысленных образов» (РМО), заключается в том, что пациенты активно работают со своими ночными кошмарами в течение дня, параллельно применяя технику индукции осознанного сна, которая лучше всего им подходит. Мы еще поговорим об этих методах чуть позже. Вместо того чтобы игнорировать последствия своих регулярно повторяющихся травмирующих снов, пациенты преобразовывают их в текстовый вид, пытаются самостоятельно анализировать и определять признаки обычных сновидений. Иногда участников просят представить иную концовку таких снов: вместо ужасной кульминации в «отредактированных» пациентами снах взрывное устройство извергает зефир или машина за секунду до столкновения с деревом взмывает в воздух.
В исследовании, проведенном в 2016 г. под руководством Герлинде Харб, ученые протестировали метод мысленной репетиции на военнослужащих, страдавших посттравматическим стрессовым расстройством после участия в операциях США на Ближнем Востоке в период с 2001 по 2014 г.[125] Солдаты сообщали о регулярных ночных кошмарах, которые продолжали мучить их и днем. После того как ученые предложили им выработать привычку «редактировать» свои кошмары, выяснилось кое-что интересное. Хотя частота ночных кошмаров не снизилась, бойцы обнаружили, что стали меньше от них страдать, поскольку теперь могли влиять на направление сна и гораздо чаще, чем до испытания, менять его сценарий. Иными словами, репетиция мысленных образов вернула ощущение самоконтроля в тот аспект их жизни, который они раньше, как считалось, не могли контролировать. После исследования Харб метод РМО стали изучать дальше. В 2019 г. британские ученые под руководством Джастина Хэвенса сообщили о программе рескриптинга кошмаров, в которой приняли участие 92 ветерана боевых действий. Одна группа участников прошла обучение методу репетиции мысленных образов, а другой дали рекомендации, касающиеся «гигиены сна» (соблюдение режима сна, ограничение времени просмотра гаджетов перед сном). До начала занятий ночные кошмары участников оценивались по различным шкалам. Через месяц после участия в программе РМО или обучения гигиене сна провели повторную их оценку. В подтверждение данных исследования Харб группа Хэвенса обнаружила клинически значимое снижение тяжести кошмаров у тех, кто проходил терапию методом мысленной репетиции. В группе гигиены сна изменения оказались минимальными. Более того, 76 % участников группы РМО в своих комментариях сообщили, что у них есть идеи, как они будут дальше применять техники рескриптинга[126].
Эти эксперименты интересны тем, что для улучшения состояния пациентов исследователи используют творчество – в частности, литературное. На протяжении всей книги мы рассматривали взаимосвязь между литературой и сном, однако в большинстве случаев это касалось использования письменной речи, для того чтобы попытаться передать не поддающиеся описанию аспекты снов и галлюцинаций. Действительно, как мы видели в последней главе, вредное влияние литературы на наши сны когда-то было предметом дискуссий. Однако в данном случае письменная речь используется для того, чтобы изменить жизнь человека в сновидениях к лучшему, а научившись управлять сюжетами снов, можно улучшить свое здоровье.
Через пять лет после выхода в свет работы «Осознанное сновидение» Лаберж опубликовал книгу «Исследование мира осознанных сновидений» (Exploring the World of Lucid Dreaming), написанную в соавторстве с Говардом Рейнгольдом, американским критиком, проявляющим особый интерес к цифровым методам коммуникации. Это своего рода практическое пособие, в котором не просто рассказано, каково это – видеть осознанные сны, а даны пошаговые инструкции, которые помогут читателю создать и отработать техники, чтобы научиться этому. Лаберж популяризирует осознанные сновидения как ключ к «поиску своей глубинной сущности» и обогащению жизненного опыта. Современное представление о феномене осознанных сновидений вполне соответствует гламурному образу, созданному Лабержем. Особое значение в культуре в наши дни имеет эффективность: авторы статей в журналах и лидеры мнений в социальных сетях учат нас лучше работать и усерднее учиться, находить дополнительный заработок и рассматривать каждый свободный момент как возможность самосовершенствоваться. В определенной степени популярность осознанных сновидений, похоже, связана с этой потребностью: хорошо бы нам продолжать работать и заниматься самосовершенствованием прямо во сне. Например, в журнале Men’s Fitness за 2013 г. вышла статья под таким заголовком: «Прямо во сне: еще восемь часов на повышение эффективности – или другие цели – с помощью осознанных сновидений». В ней осознанные сны названы «секретным полигоном для оттачивания навыков» и описаны три шага к тому, чтобы вызвать эту парасомнию[127]. Это серьезное заблуждение: возможно, мы и спим восемь часов, только сны нам снятся не всю ночь. Тем не менее статья пытается соблазнить читателя возможностью отдыхать, одновременно продолжая работу над «квартальным отчетом».
Неудивительно, что те, кто сулит раскрыть потенциал сна, чтобы помочь нам достичь этой возвышенной цели – сверхэффективности, имеют огромную интернет-аудиторию. Яркий пример тому – страница «Осознанные сновидения» на мультифоруме Reddit (/r/LucidDreaming). Созданная в 2009 г., по состоянию на сентябрь 2021 г. она насчитывала более 400 000 подписчиков, или «онейронавтов» (один из любимых терминов Стивена Лабержа). Следует отметить, что основой для обсуждения в большинстве веток там становятся труды Лабержа, которого почитают как гуру. Это чем-то похоже на постоянно действующее продолжение книги «Исследование мира осознанных сновидений» с рекомендациями, упражнениями, обсуждением историй и проблем. Участники сообщества делятся успехами и опытом и дают советы, как добиться, чтобы осознанные сновидения стали регулярнее и продолжительнее. Обсуждения всегда интересны, особенно если учесть, что многие участники не имели опыта осознанных сновидений. Именно для них осознанное сновидение становится целью. Остальные участники сообщества дружно советуют им не сдаваться, когда они с негодованием пишут о месяцах или даже годах, проведенных в тщетном ожидании успеха. А впервые увидев осознанное сновидение, они получают десятки поздравлений. Сновидения – настолько субъективные и личные переживания, что создание отдельного публичного пространства об осознанных сновидениях кажется просто невероятным.
Техники индукции занимают центральное место среди тем, обсуждаемых в сообществе осознанных сновидцев. Читая этот сабреддит, вы столкнетесь с множеством аббревиатур и кодовых слов. Одни из них взяты из работ Лабержа, другие придуманы в самом сабреддите. Обсуждение осознанных сновидений пользователи форума ведут фактически на собственном языке. Но некоторые методы индукции все же имеют клиническое применение, и в журналах есть статьи об осознанных сновидениях, когда ученые в своих исследованиях использовали тот или иной метод индукции.
В интернет-дискуссиях часто возникает вопрос: как вы научились погружаться в осознанный сон? Способов несколько, но их объединяет одна особенность: в часы бодрствования вы должны какое-то время сосредоточиваться на том, что произойдет, когда вы заснете.
«Проснись, вернись в постель» (Wake Up, Back to Bed, WBTB) – по-видимому, один из самых популярных методов индукции. Суть его в том, чтобы установить будильник намного раньше того времени, в которое вы обычно встаете, – например, на 3 часа ночи, если вы встаете в 7 утра, – и провести примерно полчаса-час в состоянии бодрствования. Сторонники такого метода вхождения в осознанный сон уточняют, что это должен быть достаточно большой промежуток времени, а не быстрый поход на кухню за перекусом. Нужно встать с постели и заняться чем-то рутинным, например уборкой, одновременно размышляя об осознанных снах и говоря себе, что вы войдете в состояние осознанности, когда вновь заснете. Затем, по истечении времени, вы возвращаетесь в постель. Говорят, что сны, пережитые после этого, очень яркие и гораздо чаще бывают осознанными.
Еще один популярный метод – техника FILD. Эта аббревиатура расшифровывается как Finger Induced Lucid Dream – «Вхождение в осознанный сон с помощью пальцев». Погружаясь в сон, вы кладете руку на матрас. Нужно поочередно поднимать и опускать указательный и средний пальцы, очень легко, так, будто вы касаетесь клавиш ноутбука, но при этом не нажимаете на них. Надеюсь, я понятно объясняю. Вы заснете, сосредоточившись на повторяющихся движениях пальцев, и поймете, что очутились во сне и даже не заметили, как это произошло.
Один из самых распространенных советов, который дают начинающим онейронавтам на /r/LucidDreaming, – проводить в течение дня «проверку реальности». Как мы уже говорили, суть в том, что, подвергая сомнению реальность происходящего не один раз в течение дня, вы и во сне вспомните, что нужно это сделать, – а там реальность будет каким-то образом искажена, и сон станет осознанным. Такой способ обрел популярность благодаря «тотемам» из фильма «Начало», о котором мы еще поговорим. Каждый из персонажей этого фильма носил с собой личный предмет, который хорошо знал – его вес, размер, особенные метки, – и мог понять, что видит сон, если предмет приобретал необычные признаки. Для Кобба, героя Леонардо Ди Каприо, это был волчок, который во сне крутился бесконечно. Если волчок сбавлял обороты и падал, Кобб понимал, что не спит.
В течение дня я не делаю тестов на реальность, разве что когда происходит что-то странное (и хочется сказать «ущипни меня, я сплю»), но считаю, что ими вполне можно воспользоваться для проверки своих подозрений, если кажется, что я вижу сон. Иногда мои сны настолько реалистичны и ярки, что абсолютно невозможно понять, действительно ли я сплю. Я пробовала разные методы с переменным успехом, но лучше всего мне помогает такой тест: во сне я зажимаю нос, смыкаю губы и делаю глубокий вдох. Затем происходит нечто странное: я чувствую, что дышу как обычно, но при этом нос плотно зажат пальцами. По идее, я вообще не должна дышать. Противоестественность этого ощущения приводит меня в чувство, я начинаю с поразительной отчетливостью осознавать, что происходит вокруг, и абсолютно точно знаю, что сплю.
Например, однажды я очнулась во сне, действие которого происходило в спальне, где я заснула. Было утро, за окном переругивалась стайка воробьев, обитающих в живой изгороди, и я в состоянии спокойствия и расслабленности поднялась с кровати. Вдруг ни с того ни с сего у меня возникла мысль, что я сплю. Поддавшись порыву взлететь в манящее чистое небо, я широко распахнула окно и взобралась на деревянный подоконник.
Но затем остановилась и посмотрела вниз. А точно ли это сон? Внизу по траве прыгали птицы. В поле за домом паслись овцы. Все как обычно, кроме ощущения, что это сон. Если я ошибалась, то как минимум сломала бы ногу. Я зажала нос и почувствовала, как легкие расширяются от поступающего воздуха. Я выдохнула. Это определенно был сон. Я прыгнула из окна, и теплый ветерок поднял меня вверх, как перышко.
Считается, что входить в осознанные сновидения можно научиться, если уделять больше внимания разграничению сна и реальности. В дополнение к тому, чтобы периодически подвергать сомнению реальность происходящего в часы бодрствования, привычка записывать сны и размышлять о них в дневное время также может помочь вспоминать их более подробно.
Чем реалистичнее становятся сны в результате такой практики, тем больше мотивов сновидений можно распознать, и это облегчает человеку задачу понять, что он видит сон. Как я уже рассказывала в одной из предыдущих глав, у меня это работает даже слишком хорошо. Бывает, что я делаю записи в дневнике сновидений, а через несколько дней эти сны превращаются в длинные, запутанные саги, чересчур причудливые даже для меня. Но если вы относитесь к тем, кто никогда не может точно вспомнить, что вам приснилось, то стоит попробовать. Даже если вы просто начнете с ощущения или цвета, вскоре это может дать гораздо более реалистичную картину, и тогда вы, возможно, тоже станете видеть осознанные сны.
В 1956 г. американский философ Норман Малкольм поставил под сомнение способность видеть осознанные сны. «Конечно, – писал он, – человеку может присниться, что он крепко спит, и может присниться, что он знает о том, что крепко спит. О человеке, которому приснилось одно из этих состояний, можно сказать, что “он знал во сне”, что крепко спит. Мои рассуждения доказывают, что знание во сне о том, что вы крепко спите, не равно знанию, что вы крепко спите»[128]. Могу поспорить, он был душой вечеринок!
Когда мы видим сны, у нас происходит быстрое движение глазных яблок (БДГ). На этой стадии сна наши мозговые волны, как показывает МРТ-сканирование, представляют самую базовую форму сознания, которое сосредоточено только на настоящем. Поэтому мы никогда не задумываемся о том, как попали в представленную во сне ситуацию, а погружаемся в самую гущу событий и соглашаемся со своей ролью в них до тех пор, пока не проснемся. Но при осознанном сновидении присутствуют мозговые волны, относящиеся к бодрствующему сознанию. Мы способны думать о вещах, выходящих за рамки того, что непосредственно воспринимаем во сне, размышлять о прошлом и будущем и осознавать, что переживаемое нами в данный момент происходит не наяву.
Иначе говоря, теперь едва ли получится сделать вывод, что кому-то просто приснилось, что он осознает состояние сна. Доказательством служат паттерны мозговой активности: человек, погрузившийся в осознанный сон, вновь обретает бодрствующее сознание, оставаясь при этом в состоянии сна. Однако важно отметить, что здесь есть взаимное наложение. Основные мозговые волны быстрого сна – те, что сужают фокус до настоящего момента, – по-прежнему присутствуют, несмотря на внезапный всплеск бодрствующего сознания. Я определенно это чувствую: в осознанном сне есть ощущение неотложности, как будто у меня нет времени выбирать, что я хочу посмотреть, потому что пассивность обычного сна с каждым мгновением затягивает все сильнее. Я действую импульсивно и обычно стремлюсь побыстрее ощутить восторг от полета, если понимаю, что не могу в достаточной степени управлять сном.
В 2014 г. группа ученых под руководством Урсулы Восс – одного из ведущих нейробиологов, изучающих осознанные сновидения, – опубликовала в журнале Nature Neuroscience статью об исследовании, посвященном появлению бодрствующего сознания в состоянии сна[129]. Ученые выясняли, оказывает ли внешняя стимуляция влияние на мозговые волны, наблюдаемые при обычном сне. Измеряя мозговую активность человека в состоянии осознанного сна, они обнаружили увеличение на 40 Гц частоты низкочастотных гамма-волн – компонента мозговой активности, связанного с уровнем интеллекта, способностью к обучению и памятью. При стимулировании человека в состоянии обычного сна волнами аналогичной частоты на электроэнцефалограмме появлялись признаки осознанного сна. Затем участников исследования будили и просили описать сон – те сообщали об отчетливом повышении уровня осознанности.
Это исследование, наряду с практикой применения осознанных сновидений для избавления от ночных кошмаров, может вскоре создать основу для инновационной терапевтической методики. Кроме того, ученые исследуют возможность использования осознанных сновидений для развития творческих способностей, для обеспечения спортсменам возможности тренироваться даже во сне, а также для избавления от социофобии и страха перед публичными выступлениями.
Принятие иллюзорности сновидений может казаться нам неким непреодолимым препятствием: наши бодрствующее и спящее «я» будто полностью отделены друг от друга. В осознанных снах стена между ними исчезает. Ты словно выныриваешь на поверхность из глубокого бассейна. На смену приглушенному свету, звукам и замедленным движениям внезапно приходит четкое осознание окружающего мира. Это удивительно. Доступ в сон открывается, и все становится возможным.
Точнее, все, в чем присутствует некая логика повествования. Не знаю, так ли это у других людей, которые видят осознанные сны, а я не могу просто заставить предмет появиться или полностью сменить кадр, как в кино. Мне нужно, чтобы это произошло естественным образом. Но мне это нравится: для меня один из любимых моментов в осознанных сновидениях – то, что порой они напоминают игру или сочинение. Возможно, из-за того, что мой предмет – творческое письмо, я обожаю придумывать путь, по которому пойдет сновидение.
Возьмем, к примеру, мой сон, действие в котором происходило на кладбище. Было нисколько не страшно – я помню этот очень яркий и реалистичный сон с голубым небом и зеленой травой, – однако сами по себе кладбища не слишком веселое место. Каким-то образом я поняла, что вижу сон. Порой это происходит спонтанно, пусть и не так часто, как во время тревожных снов. Вокруг никого, а кладбище довольно большое; за то время, пока я добиралась бы до ворот, я бы наверняка проснулась. Просто взять и перенести себя в более интересное место я не могла. Зато могла создать путь к новому месту.
«У меня в заднем кармане ручка», – подумала я и, потянувшись, обнаружила толстый черный фломастер именно в заднем кармане.
С фломастером в руке я подошла к грязно-белой стене большого склепа. Нарисовав дверную ручку, я открыла дверь и попала прямо на балкон огромной библиотеки.
Впрочем, иногда мой спящий мозг противится тому, что я пытаюсь создать. Чтобы в моем сне появился какой-то человек, я среди прочего использую такую уловку: завожу руку за спину и объявляю его имя. Далее я ощущаю крепкое, почти реальное пожатие, за руку вывожу человека вперед и ставлю перед собой. Выглядит это не менее жутко, чем звучит, и не всегда работает так, как нужно мне.
Я могу, например, завести руку за спину и объявить, что прибыла Бетт Дейвис, чтобы в перерывах между затяжками делиться со мной житейской мудростью. А потом почувствую чью-то холодную руку, оглянусь и увижу, что там никого нет.
Так что осознанные сны могут оказаться скользкой штукой, в которой наши самые смелые фантазии сосуществуют с реальностью законов физики. Если мы не способны в совершенстве управлять ими, то могут возникнуть довольно эксцентричные ощущения и ситуации.
В последние лет десять благодаря интернет-форумам, о которых мы уже говорили, осознанные сновидения стали популярны в массовой культуре. В научно-фантастических романах и фильмах они, дополненные технологическими разработками, то и дело приводят к тяжелым последствиям.
В центре сюжета культового анимационного фильма Сатоси Кона «Паприка» (2006) по одноименному роману Ясутаки Цуцуи – прототип устройства DC Mini, которое крепится к голове спящего, как Bluetooth-гарнитура. Устройство позволяет в реальном времени транслировать сны спящего на компьютер, а если рядом с пользователем DC Mini кто-то спит, они могут проникать в сны друг друга и смотреть их.
Принцип действия DC Mini близок к терапии методом репетиции мысленных образов. Главная героиня, доктор Ацуко Тиба, входит в чужие сны, используя свое альтер-эго – Паприку, чтобы попытаться раскрыть их смысл и успокоить сновидца. Она расспрашивает, что представляют собой те или иные образы, и вместе со сновидцем разбирает сны по ходу их действия. Фильм начинается с того, что Паприка наблюдает за сном полицейского детектива Тосими Конакавы. Как бы сон ни начинался, концовка у него всегда одна: по коридору с красным ковровым покрытием Конакава безуспешно гонится за неизвестным человеком, пока пол у него под ногами не начинает раскачиваться и идти волнами, выталкивая его из сновидения. В снах Конакавы постоянно присутствуют символы кино и кинорежиссуры. Паприка вычленяет эти тропы, задавая вопросы и подталкивая Конакаву к тому, чтобы он вспомнил прошлое и того неизвестного человека. Управляя сном и анализируя его по ходу действия, Конакава вспоминает своего старого друга (оба они были увлечены кино), который снимал короткометражный фильм о двух преследующих друг друга мужчинах. Друг скончался, так и не успев закончить фильм, и загадка повторяющегося сновидения Конакавы в конце концов решена – оно обусловлено затянувшимся, непроработанным горем.
Один из самых любопытных аспектов «Паприки» заключается в том, что в мире сновидений герои будто становятся альтернативной версией самих себя. На свет выходят их бессознательные «я», как положительные, так и отрицательные. Довольно холодная и сдержанная Ацуко превращается в Паприку, жизнерадостную, творческую и темпераментную девушку. Однако в сообразительности Паприки и ее умении быстро принимать решения все же есть черты Ацуко; далее в фильме мы видим, как темперамент Паприки немного проявляется и в Ацуко[130].
Но хотя достоинства осознанного сновидения представлены в фильме весьма заманчиво – тут и успешная терапия Конакавы, и искренняя радость Паприки, перепрыгивающей с ракеты на облако, а затем в тропический лес на билборде, – все же основная повествовательная линия намекает на нечто более мрачное. Поскольку прибор DC Mini – это опытный образец, он несовершенен и открывает доступ в сны людей слишком многим. И когда бесследно исчезают два таких образца, сны и реальность начинают размываться, что влечет за собой весьма опасное стирание границы между сном и бодрствованием.
Четыре года спустя, в 2010 г., на экраны вышел блокбастер Кристофера Нолана «Начало». В нем прослеживается масса параллелей с «Паприкой», однако в фильме «Начало» выдвинута идея использования технологий осознанных сновидений не в терапевтических целях, а для обучения военных и отработки боевых сценариев. По сюжету технологию незаконно присвоила банда аферистов с тем, чтобы совершить психологическое «ограбление», проникнув в сон своей жертвы. Фильм не настолько эксцентричен, как «Паприка», но тем не менее хорошо передает странную физику осознанных сновидений – особенно это касается творческого подхода к решению проблем, необходимого для изменения хода сна. Ничто в «Начале» не появляется как по волшебству: необычные вещи происходят органично, они будто вплетены в последовательность событий. В фильме исследуются слои сновидений, идея о том, что, будучи в состоянии осознанного сна, мы можем снова «заснуть» и видеть сны во сне. Опасность, само собой, заключается в том, что чем глубже мы погружаемся в сон, тем больше отдаляемся от реальности бодрствования. «Начало», как и «Паприка», заставляет задуматься не только о вторжении технологий в наши сны, но и об экзистенциальном кризисе, с которым мы можем столкнуться, если получим слишком большой контроль над сновидениями. Если устройство обеспечит нам погружение в мир собственных фантазий, повлияет ли это на нашу реальную жизнь и то, как мы ее будем проживать?
Без сомнений, в настоящее время осознанные сновидения оказываются в центре внимания, когда речь идет о развитии нашего понимания сна. Оба этих фильма предупреждают: главное, чтобы технологии не разрушили границу между реальностью и сновидениями.
Помимо исследований терапевтического потенциала осознанных сновидений, проводились эксперименты с целью выяснить, как этот феномен может повысить творческие способности человека и улучшить результаты его деятельности. Например, за последнее время было опубликовано множество статей на тему развития двигательных навыков спортсменов при помощи осознанных сновидений. Как мы уже говорили, в состоянии сна мозг продолжает вырабатывать сигналы движения, которые соответствуют тому, что мы делаем в сновидении, хотя они и подавляются параличом, сопровождающим фазу быстрого сна. Если помнить об этом, осознанный сон даст дополнительные возможности для тренировок и обеспечит почти такие же физиологические преимущества, как тренировки в состоянии бодрствования.
В 2017 г. группа ученых из Гейдельбергского университета в Германии опубликовала статью о пилотном исследовании в этой области[131]. В эксперименте под руководством Мелани Шедлих изучалась возможность повысить с помощью осознанных сновидений результативность у обучающихся игре в дартс. Была приглашена группа людей, часто (то есть более одного раза в месяц) видящих осознанные сны. Их попросили продемонстрировать навыки метания дротиков недоминирующей рукой. Такой же тест прошла контрольная группа, состоявшая из тех, кто не имел опыта осознанных сновидений. Затем группу осознанных сновидцев просили во сне повернуть сюжет так, чтобы они могли продолжить свои упражнения. После пробуждения навыки метания дротиков были вновь проверены.
Результаты впечатляют. Некоторые из осознанных сновидцев сообщили, что во сне они «отвлекались» – то бросали карандаши, а не дротики, то недостаточно контролировали предметы или события, – и не показали улучшений в утреннем тесте. Однако наиболее опытные из них, те, кто сохранял хороший контроль над ситуацией и сумел провести некоторое время за приближенным к реальному метанием дротиков, в среднем продемонстрировали улучшение результатов на 18 %. Это был первый эксперимент такого типа, но, возможно, мы увидим дальнейшие исследования, посвященные поддающемуся оценке влиянию осознанных сновидений на двигательные навыки.
Еще одно исследование Шедлих и ее соавтор Даниэль Эрлахер посвятили изучению воспринимаемых преимуществ осознанных сновидений для спортсменов: поскольку спортивные успехи во многом зависят от мотивации и настроя, такие преимущества не менее важны. Шестнадцати спортсменам предложили рассказать, как они используют осознанные сновидения для улучшения своих результатов в различных видах спорта – от работы с мячом до скоростного спуска на лыжах. Одиннадцать из них заявили, что пользуются осознанными сновидениями, чтобы улучшить свои физические показатели – занимаются спортом во сне или готовятся к крупным соревнованиям. Для этих спортсменов осознанные сновидения играли положительную, важную и дополняющую роль в повышении эффективности тренировок. Двое участников рассказали, что научились приемам тхэквондо и дзюдо быстрее обычного, потому что продолжали тренироваться в осознанных снах. Еще один участник, управляя сновидением, вызывал в него своего друга, чтобы тот подбадривал его, придавая уверенности перед важными соревнованиями по боевым единоборствам[132]. Хотя для оценки влияния осознанных сновидений на эффективность работы необходимы дополнительные исследования, эта статья все же дает основания полагать, что их вклад в уверенность, хорошее самочувствие и достижения сновидца трудно переоценить.
Ученые также изучают связь между осознанными сновидениями и видеоиграми. Как мы уже убедились, осознанные сновидения дают множество преимуществ: у человека реже возникают ночные кошмары, либо они меньше его беспокоят, он получает творческое вдохновение и улучшает свои двигательные навыки. В настоящее время исследователи пытаются понять, как именно и почему возникают осознанные сны, найти способы, с помощью которых их можно усилить, вызвать или научить людей погружаться в них. Особое место во многих из этих исследований занимают компьютерные игры. Например, в 2019 г. группа под руководством Марка Сестира провела исследование с целью выяснить, повышается ли вероятность погружения в осознанный сон, если человек часто играет в видеоигры[133]. Ученые опросили 291 студента колледжа, пытаясь не только обнаружить связь между осознанными сновидениями и увлечением видеоиграми, но и определить, существует ли зависимость между частотой таких сновидений и жанром видеоигр.
Оказалось, что участники, игравшие хотя бы раз в неделю, погружались в управляемые и осознанные сны чаще, нежели те, кто играл не так регулярно, но довольно специфическим и интересным образом. Команда Сестира обнаружила, что участникам, которые играли чаще, во сне являлась видеоигра; в таких снах возникали идеи, как играть и как управлять игрой, а следовательно, идеи осознанности. Геймеры не обязательно спонтанно входили в состояние осознанности во всех своих снах; лишь когда им снилась игра, этот опыт ассоциировался у них с возможностью выбирать собственный путь.
Еще одним открытием стало то, что вероятность увидеть во сне содержание игры повышали компьютерные игры с более захватывающими образами и сюжетами, например экшн-игры от первого лица или игры, требующие дополнительной физической активности, помимо скольжения пальцев по контроллеру, а не головоломки или двухмерные платформеры. То есть чем больше изображение на экране напоминало реалистичную картину мира, тем выше была вероятность, что игроку приснится об этом сон, который затем станет осознанным.
Все, о чем мы говорили в этой главе, объединяет одна четкая, всеобъемлющая мысль: здесь явно присутствует невероятный потенциал. Оказывается, осознанные сны могут предложить очень многое: активизировать творческое мышление, стать формой терапии и способом тренировки мелкой моторики. Исследователи еще выясняют, есть ли у осознанных снов побочные эффекты, но пока на это ничто не указывает. В докладе, опубликованном в 2021 г. литовцем Тадасом Стумбрисом из Вильнюсского университета, рассказывается об эксперименте по оценке возможных негативных последствий осознанных снов. Было опрошено 489 человек, регулярно видящих осознанные сновидения, с целью выяснить, как это повлияло на качество их сна, ощущения диссоциации и общее психическое состояние. Лишь 10 % опрошенных отнесли осознанные сновидения к негативным переживаниям, в целом же участники отмечали, что наутро после осознанного сна чувствуют себя более здоровыми и отдохнувшими[134].
Эти поразительные результаты демонстрируют потенциал осознанного сна для развития творческих способностей человека, оттачивания двигательных навыков и улучшения общего состояния. Меня вдохновляют истории и эксперименты, подтверждающие пользу этой парасомнии, и хочется приложить больше усилий, чтобы научиться искусству управления снами. Именно этим, похоже, и занимаются современные исследователи: ищут способы усовершенствовать техники вхождения в осознанный сон и повысить его устойчивость, создают заранее определенные сценарии и разрабатывают технологии, позволяющие обучать этому недостаточно используемому виду сна и оценивать его.
Однако в области осознанных сновидений предстоит еще очень много работы, ряд проектов только стартует. Другие же нарушения сна изучаются на предмет поиска новых причин, последствий и методов лечения. С учетом того что пандемия COVID-19 отрицательно сказалась на сне и сновидениях людей, проводятся новые исследования, цель которых – еще глубже понять, что происходит с нами ночью.