Врач выдал Кантемиру длиннющий список рекомендаций, среди которых значилась «элиминация сильных аллергенов – домашних животных, растений и проч.». Поэтому от греха подальше Лариса решила поставить искусственную, а не живую елку. Она возилась с пластиковыми ветками, наверное, целый час – хотела сделать сюрприз. В итоге получилось очень даже ничего: изумрудная красавица из «Ашана» доставала почти до потолка, а на расстоянии трех шагов под завесами мишуры и мигающих огоньков почти не отличалась от настоящей. Для пущего эффекта Лариса распылила освежитель воздуха «Новогодний» с нотками ели и корицы.

Кантемир лежал на диване и наблюдал за перемигиванием лампочек из-под полуопущенных век. Набирался сил перед премьерой после больницы. Лариса знала, что он ей благодарен. Благодарен за помощь в последние несколько недель и за все те годы, что она была рядом.

– Какую тебе погладить?

Лариса держала в вытянутых руках две рубашки на выбор: бордовую и цвета хаки. Кантемир слегка повернул лицо и скривился в жалобной гримасе.

– Болит? Давай, может, еще таблетку, ну, болгарскую?

– У меня от них ноги ватные и голова совсем не соображает. Как я буду представлять спектакль?

– Ну и как ты планируешь в таком состоянии выйти на сцену?

Лариса сказала это лишь со слегка наигранным раздражением, на самом же деле она была с Кантемиром бесконечно терпелива. Рассудила, что бордовая будет смотреться эффектнее, и аккуратно расправила рукав на гладильной доске.

Много лет Лариса сопровождала Кантемира на всевозможных премьерах и фестивалях по всей России. Кантемир веселел на глазах. Снова ставил спектакли и покрикивал на актеров, как в былые времена. Собирал тусовки в «Маяке» и дома. Лариса чувствовала, что по-настоящему нужна Кантемиру. И не требовала ничего для себя. Да, они не спали вместе, но все же Кантемир стал ей ближе, чем муж, с которым секс еще иногда случался.

А потом Машка уехала в Москву. Плюс Генка решил вдруг ни с того ни с сего вернуться к академической карьере, сел дописывать диссертацию, пропадал в своем кабинете сутками, превратился чуть ли не в домового. И Лариса все дольше задерживалась в столице. Стала для Кантемира незаменимым организатором – прокачала навыки на фестивалях в городе Б. Она контролировала подачу заявок в Минкульт, следила за графиком репетиций и интервью, вела деловую переписку и даже занималась бытом режиссера. Каждый раз, прилетая в столицу, она все собиралась позвонить дочери. Возможно, поделиться тем, что происходит у нее в жизни, а то и обсудить Марту, все-таки Машка уже взрослая… Но почему-то вспоминала о дочке, только поднимаясь по трапу в самолет, вылетающий в город Б.

А пять месяцев назад болезнь Кантемира вернулась. Лариса сразу решила перебраться в Москву насовсем. В этот раз прогнозы врачей были совсем уж мрачные. Однажды вечером, сидя в квартире Кантемира на Ленинском, они смотрели что-то по «Культуре» и пили чай с турецкой пахлавой. Они давно уже вели образ жизни пожилой пары, что провела вместе долгие-долгие годы.

– Знаешь что, – сказал Кантемир, откладывая кусочек липкого лакомства, – я ведь скоро умру.

– Ну что ты опять начинаешь! – Лариса направила пульт на телевизор, отключив звук.

– Да подожди ты! Я к чему: скоро помру, а так и не дал тебе никакой роли. – Кантемир поежился. С тех пор как случился рецидив, он все время мерз. – Я бы хотел увидеть тебя на сцене в моей новой постановке «Заговора чувств». Ты еще вполне можешь сыграть Валю, у меня на роли Бабичева и Кавалерова возрастные актеры.

Лариса задумалась. Раньше ничто не смогло бы сделать ее более счастливой. Но это стало бы дополнительным стрессом для Кантемира.

– Если ты поставишь меня на роль Вали, критики поднимут тебя на смех. Во-первых, я уже старовата, а во-вторых, все считают, что я твоя любовница. Напишут, совсем из ума выжил. Я ценю, правда…

– А что, если мне действительно некого ставить на роль Вали, м? – недовольно пробурчал Кантемир.

– Ну, ты скажешь тоже! Вон у тебя Ревенко, Андреева, уж что-что, а молоденькие хорошенькие актрисы у нас никогда не были дефицитом. Но послушай, у меня идея. Когда-то в молодости я уже играла в «Заговоре чувств», и есть одна прикольная штука, которой можно оживить антракт…

И вот в антракте премьерного показа Лариса стояла с подносом у входа в партер, предлагая зрителям попробовать колбасу, якобы изобретенную Бабичевым. Так же, как двадцать пять лет назад в амурском драмтеатре. Только в этот раз Лариса была счастлива. Во-первых, она все-таки сыграла крошечную роль в одном из самых модных театров столицы. Во-вторых, Кантемир был доволен первым действием. Он совершенно забыл про боль, лучился энергией и в бордовой рубашке смотрелся великолепно. Спектакль обязательно станет хитом сезона. В-третьих, впервые за долгие годы позвонила сестра. Она выходит замуж, приглашает на свадьбу. Как хорошо было бы зарыть топор войны! Как же Лариса рада за Любу, и что им было делить, из-за чего они враждовали?

– Мам?

Машка теребила в руках программку.

– Доча, привет! Извини, сейчас… Угощайтесь, пожалуйста, колбасой от Бабичева! Слушай, давай, может, после спектакля на кофеек, поболтаем?

Дочка смущенно озиралась по сторонам, косилась то на портреты актеров в простенках, то на круглые настенные часы.

– Слушай, мам, сегодня никак, мне еще перевод сдавать… В следующий раз, ладно?

– Возьмите вот еще два кусочка! Ну ладно, ну ты хоть позвони матери.

– Хорошо, да, позвоню.

– Колбаска от Бабичева! Обещаешь?

– Да, мам, поздравляю, э-м… с премьерой.

И Маша решительно зашагала прочь. Дочка выросла настоящей красавицей. Высокая, стройная… Зря Лариса все время сравнивала ее с Мартой. Наблюдая, как Маша ищет по карманам номерок, Лариса ощутила укол в сердце. Можно ли еще все исправить, подружиться, общаться на равных? Для начала стоило бы, конечно, перестать беречь секреты, в которых виноват муж.

– Колбаска от Бабичева, угощайтесь!

Из-за служебной двери выглянул Кантемир и игриво подмигнул.