Но сейчас, посреди снежной московской зимы, Маша чувствовала, что подобралась к Марте вплотную. Они еще увидятся. Стискивая в кармане телефон, в котором был забит парижский адрес подруги, полученный от Славика, Маша ехала по красной ветке к тете Любе. Та нехотя согласилась принять у себя дома. Маша решила, что еще один кусочек пазла, который может привести к Марте, хранится у нее. Эта встреча в Париже не могла быть чистой случайностью, она что-то значила, дороги подруг скоро сольются в одну.

Дверь открыла незнакомая девушка под два метра ростом, ни дать ни взять бывшая баскетболистка, одетая в джинсы клеш и нелепую блузу с викторианским жабо. Да еще и крупная старомодная брошь под горлом.

– Вы к Любови? Приятно познакомиться, меня зовут Алиса.

Алиса протянула лапу с наманикюренными когтями, и тут же ее телефон разразился вальсом Мендельсона. Баскетболистка спешно ответила и принялась оживленно расспрашивать про какие-то цветочные композиции, оставив Машу в прихожей одну. Что эта странная мадам делает у тети? Какая-то новая ассистентка?

Войдя в гостиную, Маша потеряла дар речи. Попросту не поверила своим глазам и часто заморгала, пытаясь отогнать галлюцинацию. Тетя поворачивалась то одним, то другим боком, разглядывая в высоком зеркале платье. Свадебное платье.

Вот она обернулась и посмотрела почти тепло. Казалось, она помолодела лет на десять. Если это было следствием косметического вмешательства, то врачу следовало бы выдать чемпионский кубок. Но нет, кажется, дело тут в другом. Она была счастлива. Счастлива, как маленькая девочка, которой доверили роль главной снежинки на новогоднем утреннике.

– Нравится?

Тетя провела ладонью по шелковому подолу, расправляя складки. Платье удивительным образом напоминало то, в котором Марта закрывала показ в Гостином Дворе шесть лет назад. Возможно, это оно и было.

– Очень!

– И мне кажется, что фасон удачный.

Люба снова повернулась к зеркалу, любуясь кружевом на рукавах, элегантными сборками у декольте, крохотными круглыми пуговками на лифе. Маше все еще не верилось…

– Я правильно понимаю, что… что ты…

– Да, я выхожу замуж, представь себе!

В ту же минуту вечно угрюмая, выгнавшая Машу из этой самой квартиры из-за нелепой вечеринки Люба показалась такой родной и трогательной. На сердце стало тепло. Тетя была так умилительна в этом так неожиданно настигшем ее в столь не юном возрасте счастье. Ну прям счастливый конец из мультика, когда Шрек женится на принцессе.

– Я даже не знала, что у тебя… что ты с кем-то встречаешься. – Маша подошла к Любе и помогла расстегнуть молнию на спине. – Это кто-то с работы?

Люба аккуратно выскользнула из платья, оставшись в невесомой комбинации.

– Ты его знаешь, – таинственным, совершенно ей не свойственным шепотом сообщила тетя.

В этот момент в комнату ввалилась баскетболистка. Ее викторианское жабо лежало теперь поверх альбома, который та прижимала к груди.

– Маша, познакомься, это Алиса, мой свадебный организатор, владелица агентства WeWed. В прошлом году она вошла в десятку лучших свадебных организаторов России по версии журнала Wedding!

Алиса сделала нелепый реверанс и плюхнула на диван толстый альбом, на обложке которого молодая счастливая невеста утопала в каких-то виньетках. Машу совершенно не удивило, что тетя выбрала организатора именно из «списка лучших».

– Любочка, посмотри потом вот тут, пожалуйста, варианты пригласительных.

Телефон Алисы снова разразился Мендельсоном. Она спешно вышла из комнаты, на ходу допрашивая некоего Филю о наличии безглютеновых коржей для торта. Маша помогла тете аккуратно поместить платье на обитую бархатом вешалку, одновременно вспоминая, кого же такого подходящего на роль мужа из ее окружения она может знать. Пару раз некие подчиненные заносили документы, кто-то мелькал на экране компьютера во время созвонов по скайпу, но нельзя сказать, чтобы Маша их «знала»…

– Ну, ты как сама, как работа?

– Да все нормально.

Тетя удовлетворенно кивнула, расстегивая белоснежный кофр.

– Люб… Кхм-кхм…

Из двери в спальню выглянул мужчина в элегантном черном смокинге. Что в спальне тети делает ее водитель Глеб? Люба поспешно набросила кофр на вешалку.

– Ну ты чего! Плохая примета, тебе нельзя видеть платье до свадьбы, я же просила не заходить!

Маше стоило колоссальных усилий подобрать отвалившуюся, кажется, до пола нижнюю челюсть. Тетя снова смущенно хихикнула, точно девочка-подросток.

– Ой, извини!

Глеб был настоящий красавец. Статный, скулами орехи колоть можно, пронзительные черные глаза, густые русые волосы. Актер из голливудских вестернов.

– Ладно, ничего!

В голосе тети не было ни капли раздражения. Она подошла к своему жениху и аккуратно поправила атласные лацканы.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Да, вам очень идет этот костюм, – промямлила Маша.

Глеб взглянул на Машу с благодарностью, несколько сконфузившись от присутствия постороннего человека в квартире.

Неожиданно Маша поняла, что искренне, очень-очень рада за тетю. Снова вспомнились счастливые финалы сказок, где главной героине все время доставались самые сложные испытания. Глеб снова удалился в спальню, и Маша подумала о том, что у тети никогда не было подруг.

– Люб? А когда свадьба? Тебе нужна «подружка невесты»? – Маша боролась с желанием расцеловать тетю от избытка чувств.

Люба неожиданно напряглась и каким-то нервным движением поправила заколку в волосах.

– Э-м, спасибо, Маш, не надо… Свадьба в начале весны, ты, конечно, приглашена… А подружка невесты у меня уже есть…

Интересно, кто она такая… Неужто Люба помирились с матерью? Отношения у сестер были холодные. Маше, конечно, никто не удосужился объяснить причину. Она подумала о спектакле матери, на который предстояло идти вечером, и решила проверить догадку.

– Кстати, ты идешь сегодня поддержать маму? Премьерный показ!

Люба между тем принялась листать альбом с образцами пригласительных.

– Как тебе этот?

Тетя ткнула пальцем в глянцевую страницу, пропустив вопрос мимо ушей. На розовой карточке два пошлых голубка держали в клювах ленточку с именами влюбленных. Значит, подружкой невесты будет не мать.

– Миленько.

Люба продолжала листать альбом, давая понять, что разговор окончен. Маша затронула тему, ее не касающуюся. Но оставалась еще надежда задать вопрос, ради которого она приехала. Маша подсела на диван, руки тряслись.

– Теть Люба, во-первых, я тебя искренне поздравляю… Это очень неожиданно, но просто замечательно!

Тетя залилась румянцем и дотронулась до кольца на безымянном пальце правой руки. Люба носила много бриллиантов, и все они были крупнее кругляшка, скромно поблескивавшего на обручальном кольце. Но, очевидно, именно эта маленькая горошинка не первого качества казалась ей самой ценной среди всех ее украшений.

– Я хотела спросить про свою подругу, Марту. – Тетя резко отодвинулась. – Знаю, ты говорила, я что-то напутала, но я ведь точно видела тебя с ней тогда на Неделе моды. Вы еще поддерживаете связь?

– Ну как, приглянулось что-нибудь?

В гостиной снова возникла Алиса с неизменным выражением оголтелого энтузиазма на грубоватом лице. Тетя метнулась к ней, как к спасительному плоту в океане.

– Алиса! Вы говорили, нам сегодня нужно отсмотреть видео кавер-бэндов?

– Да-да, это в приоритете, самые лучшие расхватывают как горячие пирожки, запись на полгода вперед!

У Алисы в сотый раз затрезвонил телефон.

– Это по поводу площадки, извините, вдруг что-то срочное.

Алиса ткнула наманикюренным пальцем в экран айфона и выбежала из комнаты.

– Гле-е-еб! Глебушка! – позвала тетя. – Иди сюда, надо определиться с музыкантами!

Маша поникла. Снова Марта ускользала, уплывала в туман. Тетя взглянула с сожалением.

– Извини. Ничем не могу помочь. Напиши потом, на какой адрес выслать тебе пригласительный, хорошо? Можно с плюс один. И передавай матери мои поздравления с премьерой.

– Да, конечно.

В прихожей Машин взгляд упал на блокнот в клетку, торчавший из холщового шопера с эмблемой WeWed. На раскрытой странице круглым аккуратным почерком было написано: «Любовь Великодная».

Понимая, что поступает неправильно, Маша все-таки вытянула блокнот из сумки. Делая вид, что возится с обувью и прикрываясь полой пальто, Маша бегло просмотрела заметки, сделанные от руки. Адрес ресторана, пятьсот тысяч рублей залог, какие-то аббревиатуры, «подруга невесты»… Маша несколько раз перечитала имя, чтобы убедиться: это не бред. Марта Пегова… Тут в коридоре послышались шаги. Маша спешно сунула блокнот обратно в шопер и взялась за дверную ручку.

– Вы не останетесь нам помочь? – Алиса прижала левую ладонь к груди с видом хозяйки, расстроенной ранним уходом гостей.

– Надо бежать, мне вечером в театр.

– Ах, ну понятно…

Маша в нерешительности стискивала ручку двери. Возможно, она может еще что-то узнать о Марте.

– А подруга невесты вам не помогает?

Алиса резко выдохнула через нос, как будто ждала этого вопроса.

– Вот же! А вы знакомы? Безвылазно сидит в Париже. Я хотела посоветоваться насчет порядка поздравлений в ресторане… А она трубку не берет.

– Да, это в ее духе.

– Может, вы ей напомните?

Маша с сожалением подумала, что на следующей странице блокнота наверняка записан телефон Марты.

– Непременно.

Такси до театра, конечно же, встало в пробку где-то в переулках за Патриаршими. Москвичи за окном автомобиля все куда-то спешили, неуклюже оскальзываясь на узких обледеневших тротуарах: на свидание, на деловую встречу, на культурное мероприятие, где можно попасть в светскую хронику. Маша испытывала некую гордость за то, что часть этих людей, вероятно, направляется на спектакль матери. Мама долго к этому шла. Каждый год во время фестиваля «Амурская осень» становилась сама не своя. Словно одержимая, посещала все спектакли и кинопоказы программы, куда надевала свои лучшие платья. Пропадала ночами. Как-то раз Маша застала ее на крыльце гостиницы «Евразия», где обычно останавливались гости фестиваля. Ежась на пронизывающем ветру, с боевым раскрасом на лице, она заглядывала куда-то в горящие окна номеров, очевидно пытаясь подкараулить какого-то режиссера. Она была похожа на обезумевшую фанатку, мечтающую оторвать лоскуток от одежды своего кумира. Маша хотела было окликнуть ее, подойти, но что-то ее остановило. Возникло ощущение, что у матери существует некая тайная, альтернативная жизнь, в которую Маша не имеет права вторгаться. Мать что-то нервно спрашивала у выходивших из гостиницы постояльцев, протягивая к ним руки, точно просила милостыню. Наконец она взглянула на часы и решительно бросилась к вращающимся дверям, будто врач скорой помощи, устремившийся спасать чью-то жизнь.

И вот такси затормозило у крыльца театра. На красной афише в окошке «Сегодня на сцене» среди исполнителей фамилии матери не было. Зато крупно бросалось в глаза имя Кантемира Золотова, режиссера, которого мать окучивала годами.