Вслух он произнёс: «Не волнуйся, Томас. Я найду тебя, и между нами не будет вражды».

Фрегат Его Британского Величества «Anemone», идущий круто к ветру под марселями и стакселем, казалось, легко дрейфовал по глубоким синим водам, а его отражение почти не искажалось длинными океанскими волнами.

В своей каюте капитан Адам Болито расстелил на столе рядом с остатками позднего полуденного приема пищи карту, и, изучая ее, он прислушивался к приглушенным шумам на борту корабля.

Прошла всего неделя с тех пор, как курьерская шхуна из Кейптауна и другие фрегаты «Валькирия» и «Лаэрт» расстались с ним. Казалось, прошло гораздо больше времени, и Адам несколько раз размышлял о причине короткого письма дяди, написанного его собственной рукой и приложенного к приказу об отделении «Анемоны» от остальных. Возможно, он не доверял Тревенену. Лицо Адама застыло от неприязни. Всякий раз, когда его корабль плыл в тесном сопровождении старшего фрегата, всегда шёл поток сигналов, и даже находясь в пределах слышимости, он едва мог сдержаться, пока Тревенен кричал над прозрачной водой в свой рупор. Недовольство отсутствием донесений и наблюдений, жалобы на его позиционное положение: почти всё. Прибытие шхуны казалось благословением. Тогда…

Он пристально вгляделся в карту. К северу лежал большой остров Мадагаскар, а к северо-востоку – французские острова Маврикий и Бурбон. Они, безусловно, были удобно расположены для охоты на оживлённых торговых путях. И никто не знал, сколько кораблей использует противник, не говоря уже об их базах.

Он услышал крики на палубе и понял, что вахтенный готовится положить корабль на следующий галс. И так продолжалось с момента их прибытия в эти места: каждый день одно и то же, и ничто не нарушало монотонность, кроме учений и учений. Но никаких порок. Это была единственная награда за терпение, проявленное его офицерами.

В отличие от командования Тревенена, подумал он. Оглядываясь назад, он видел, как каждый раз, когда корабли сближались, кого-то наказывали у решёток. Без Болито на борту Тревенен словно наверстывал упущенные возможности.

Он вспомнил о пленении Херрика вражеским капером, о чём рассказывал в послании дяди. Каперские свидетельства мало что значили в этих водах. Наёмники были всего в шаге от пиратов.

Он был удивлён, что не испытывал почти никаких чувств по поводу произошедшего. Он всегда уважал Херрика, но они никогда не были близки, и Адам никогда не мог простить ему его отношение к Болито, хотя и представлял, какие муки до сих пор испытывает его дядя из-за того, кто когда-то был его другом.

Его мысли вернулись к курьерской шхуне, хотя он и пытался выбросить её из головы. Он поступил неправильно, очень неправильно, и ничего хорошего из этого не выйдет. Но я всё же это сделал. Слова словно издевались над ним. Он написал письмо гораздо раньше, когда «Анемона» оставила за кормой африканский материк, а океаны сменились.

Это было словно разговор с ней, или так ему тогда казалось. Он вновь переживал тот момент, когда они любили друг друга, несмотря на горе и отчаяние случившегося. Даже её гнев, возможно, её ненависть, нисколько его не остановили. Разделяя их тысячами миль и осознавая реальную возможность того, что он больше никогда её не увидит, воспоминания об их последней враждебной встрече смягчились. Когда командир шхуны попросил передать ему письма, он отправил письмо. Он не мог смириться с тем, что их страсть может оборваться.

Это было безумие; и ночь за ночью во влажной темноте своих покоев он мучился мыслями о том, что его безрассудный поступок может сделать с ней и со счастьем, которое она делила с Кином.

Он потянулся за кофе, но тот оказался безвкусным.

Чем это закончится? Что ему делать?

Возможно, она уничтожит письмо, когда оно наконец до неё дойдёт. Конечно же, она не станет его хранить, даже чтобы показать мужу…

В дверь постучали, и первый лейтенант с опаской заглянул на него. Мартин оказался гораздо лучше справляющимся со своими обязанностями, чем Адам осмеливался надеяться. С приближением Рождества ему удалось пробудить интерес даже среди некоторых суровых парней. В прохладе вечерних вахт он организовал всевозможные состязания: от борьбы, в которой, как ни странно, разбирался не понаслышке, до гонок между различными дивизионами по парусному спорту и шлюпочной подготовке. Под щедрые порции рома в качестве стимула устраивались хорнпайпы, которые смотрело большинство команды, а когда определились победители, раздались радостные возгласы.

Адам всегда избегал излишней самоуверенности, переняв осторожность у своего дяди, но он видел, как подавленные и непокорные люди постепенно объединялись в команду, становясь частью любимого им корабля.

«Что случилось, Обри?»

Лейтенант слегка расслабился. Само обращение к нему по имени говорило ему больше, чем что-либо другое, о настроении молодого капитана. Он видел, как тот мучился из-за чего-то с тех пор, как покинул Англию. Подстрекательства Тревенена, нехватка обученных людей, которых он потерял на других кораблях, возможно, сам бескрайний океан – всё это сыграло свою роль.

Капитан часто был с ним резок, до неловкости, но в глубине души Мартин знал, что не хочет служить никому другому.

«На мачте докладывают о парусе, сэр. Он думает». Он увидел, как сверкнули глаза Адама, и поспешно добавил: «Сильный морской туман на севере, сэр».

К моему удивлению, Адам улыбнулся. «Спасибо». Его лицо нахмурилось не из-за невнятного сообщения, а из-за того, что он не услышал крика вперёдсмотрящего через открытый люк каюты. Год назад он бы не поверил, что такое возможно.

«Как ветер?»

«Почти как и прежде, сэр. Юго-запад. Кажется, попутный ветер».

Адам вернулся к своей карте и принялся поглаживать острова пальцами, как он много раз видел у своего дяди.

«Что здесь может делать корабль?»

«Мистер Партридж думает, что она может быть торговцем».

Адам потёр подбородок. «Куда, интересно?» Он ткнул в карту своим циркулем. «У неё есть выбор. Маврикий или Бурбон, остальные острова не представляют интереса. Разве что…» Он посмотрел на лейтенанта, и его глаза вдруг очень оживились.

«Всем собраться, Обри. Проложить курс и поднять брамсели! Давайте взглянем на этого незнакомца».

Мартин подумал о быстрой смене настроений и осторожно сказал: «Возможно, это ничего, сэр».

Адам ухмыльнулся ему. «С другой стороны, старый зануда, она могла бы стать прекрасным рождественским подарком моему дяде, ты об этом подумал?»

Он вышел на палубу и наблюдал за тем, как люди уже разместились на реях, а выпущенные паруса с гулом и треском наполнялись ветром по направлению к корме.

Он наблюдал с палубного ограждения, как паруса один за другим убирались на место, а палуба накренилась под давлением. Брызги обрушивались на носовую фигуру, и сквозь такелаж и спешащих матросов с голыми спинами он видел золотые плечи нимфы, сверкающие, словно её разбудил их толчок.

«Впередсмотрящий доложил, что у судна две мачты, сэр».

Это был Данвуди, мичман-сигнальщик. «Но туман, несмотря на ветер, всё равно сильный».

Партридж, седой штурман, посмотрел на него с презрением.

«Ты настоящий маленький капитан-повар!»

Адам сделал несколько шагов из стороны в сторону; его ноги настолько привыкли к рым-болтам и оружейным талям на своем пути, что он обходил их без усилий.

Двухмачтовое судно. Может быть, это тот самый неизвестный «Трайдент», о котором Херрик писал в своём тайном послании? Сердце его забилось при этой мысли. Казалось вполне вероятным. В одиночку плывёт, и каждый видит вероятного врага.

«Еще раз потяните за фок-брас!» Дакр, второй лейтенант, расхаживал по главной палубе, поднимая глаза к небу, когда паруса опустели и снова наполнились звуками мушкетных выстрелов.

«Палуба!» Голос забытого впередсмотрящего почти затерялся в шуме моря, хлынувшего в шпигаты, и визге штагов и вант. Этим обстоятельством в полной мере воспользовался «Анемон».

Впередсмотрящий попытался снова: «Бриг, сэр!»

Адам посмотрел на горизонт. Значит, это был не Тридент.

Несколько телескопов были направлены на окутанную туманом границу между небом и океаном, пока ждали сообщения с мачты.

«Палуба, сэр! Она распускает паруса и идёт на северо-восток!»

Адам хлопнул в ладоши. «Этот дурак ошибся. Ветер этому солдату теперь не поможет!» Он ударил кулаком по руке старшего лейтенанта. «Вызовите королевскую команду, мистер Мартин, и измените курс на два румб вправо! Мы догоним этого негодяя через час!»

Мартин лишь мельком взглянул на него, прежде чем начать выкрикивать приказы ожидающим матросам и морским пехотинцам. Он словно увидел, как из-под маски появляется кто-то другой.

«Мистер Гвинн, поднимите ещё руки! Живо!»

Новый третий лейтенант Льюис небрежно спросил: «Немного призовых, а?» Он вздрогнул, когда взгляд капитана скользнул по нему. Он напрасно беспокоился. Адам даже не слышал его.

Адам прижался к лееру и навёл подзорную трубу. Туман, словно огромный розовый занавес, уже рассеивался. Бриг, и это, конечно же, была не бригантина, шёл почти кормой, его главный парус торчал над морем по обеим сторонам, а пена, взмываемая рулём, была отчётливо видна, когда он ловил ветер под фалдами своего кокпита.

«Она не поднимает флага, сэр».

Адам облизал губы и ощутил вкус соли. «Скоро она это сделает. Так или иначе».

Он пристально посмотрел на Мартина. «Скоро они поймут, кто мы, Обри».

Лейтенант едва не затаил дыхание под его взглядом.

Затем Адам спросил: «Ты примерно моего телосложения, да?» Он улыбнулся, словно всё это было отличной шуткой. «Мы поменяемся мундирами. Какое-то время ты будешь капитаном».

Озадаченный, Мартин надел предложенное пальто вместе с парой потемневших от моря эполет.

Адам взял лейтенантский мундир с белыми отворотами и ухмыльнулся.

"Очень хороший."

Вокруг них люди у штурвала и на бизань-брасах замерли, наблюдая.

Адам коснулся его рукава. «Я доверяю тебе, Обри, но мне нужно попасть к ним, чтобы убедиться самому». Он снова стал официальным, даже резким. «Я намерен взять её на абордаж. Выдели хорошую группу, в том числе несколько морских пехотинцев. Сержант Дикон будет полезен». Он повернулся, когда его рулевой Джордж Старр прошёл по палубе с коротким боевым мечом. «Я возьму это с собой». Он взглянул на бесстрастное лицо Старра. Не олддей, но он был хорош.

Позже, когда они приближались к бригу, Адам сказал: «Поднимите сигнал, чтобы он ложился в дрейф, мистер Данвуди. Она этого не сделает, поэтому передайте от меня привет канониру и скажите ему, чтобы он своими руками заложил погонный снаряд!»

Мартин снова вернулся, его молодое лицо было искажено тревогой.

«Но предположим, они попытаются отразить абордаж, сэр?»

«Тогда вы откроете по ним огонь, сэр!»

«Вы на борту, сэр?» Он был шокирован.

Адам серьёзно посмотрел на него, а затем похлопал по плечу за один из эполет. «Тогда кто знает? Ты можешь стать настоящим капитаном раньше, чем ожидалось!»

«Никакого подтверждения, сэр!»

«Пусть он свалится с носа, мистер Партридж». Адам наблюдал, как другое судно, казалось, врезалось в перекрёст такелажа, когда руль перевернулся. Это дало бы носовому преследователю более чёткий выстрел. И всё же это было бы трудно. Он видел солнечные блики на кормовых окнах брига и в наведённых телескопах над пенящейся водой. Быстроходный маленький корабль. Он улыбнулся. Недостаточно быстрый.

«Как повезет!» Айрес, седовласый главный канонир, не мог слышать его с полубака, но он видел, как рука его молодого капитана сорвалась с места.

Удар длинного восемнадцатифунтового орудия заставил рамы содрогнуться, словно от удара по корпусу.

Айрес с трудом поднялся из дымящейся пушки и прикрыл глаза рукой, когда пуля пробила водительское место брига, оставив круглую обугленную дыру. Он был слишком стар для такой работы, но даже его офицеры не осмеливались ему об этом сказать.

Раздались приглушенные радостные возгласы, и Адам увидел, как на гафеле другого судна резко развевался флаг.

Один из лейтенантов простонал: «Проклятый янки! Вот это удача!»

«Она убирает паруса и идет на поправку, сэр!»

Адам холодно спросил: «А ты бы не стал?»

Он махнул кулаком. «Ложитесь в дрейф, будьте любезны, и отзовите куттер». Он многозначительно посмотрел на Мартина. «Вы знаете, что делать. Просто следите за всем в подзорную трубу». Он поманил сигнального мичмана. «Вы идёте со мной». Он не заметил удивления и радости юноши, когда тот приложил шляпу к «капитану», и фрегат начал с трудом поворачивать против ветра, его реи кишели людьми, убиравшими паруса, так быстро и чисто, как только могла команда. Адам вспомнил слова капитана «Единства» о медлительности, которые он наблюдал в полуобученной команде Анемон. Он не повторит этого, если они встретятся.

Когда шлюпку отцепили от цепей, он увидел, как несколько его людей смотрят вниз с вант или трапа, пока гребцы пытаются взять шлюпку под контроль. Большинство из них всё ещё не понимали, что происходит, и меньше всего – почему их капитан надел китель подчинённого.

Благодаря попутному ветру и тому, что матросы изо всех сил работали веслами, они вскоре достаточно близко, чтобы отчетливо разглядеть бриг и надпись на корме: «Орленок».

«Они спустили лестницу, сэр!» Данвуди наклонился вперёд, зажав кинжал между коленями. Голос его звучал хрипло, но не испуганно. Он думал почти так же, как Мартин. О том, что, оказавшись на борту, они смогут взять его в заложники.

Адам стоял в качающейся лодке и сложил руки рупором. «Требую, чтобы меня пустили на борт! Именем короля!»

Он услышал какие-то приглушенные крики, возможно, насмешки, и ему показалось, что он увидел отблеск солнечного света на оружии.

У фальшборта стоял человек без шляпы и пальто и с гневом и презрением смотрел на качающийся катер.

«Отойдите! Это американское судно! Как вы смеете стрелять по нам?»