Ни одна культура еще не была так насыщена лекарствами. Большинство из нас начинают давать своим детям лекарства очень, очень рано, начиная с детских форм аспирина, ибупрофена и антигистаминных препаратов. В детстве, если дети плохо себя чувствуют, им обычно дают таблетку, а то и не одну. Они привыкли принимать таблетки для решения своих проблем. Это действительно не та эпоха, в которой выросли ваши бабушки и дедушки или даже родители. В настоящее время каждый пятый американец принимает легально прописанные лекарства для поддержания психического здоровья, в то время как десять лет назад этот показатель составлял один из шести. Однако почти у всех лекарств есть побочные эффекты, некоторые очень незначительные, а некоторые – серьезные. Мы также практически ничего не знаем о том, как они взаимодействуют с человеческим организмом. Большинство обезболивающих и противотревожных препаратов успокаивают и замедляют работу всего организма, включая кишечник. В результате многие люди страдают запорами и вынуждены принимать другие лекарства уже для лечения кишечника. Как сочетание этих препаратов влияет на флору и фауну кишечника, малоизвестно, но мы знаем, что микробиота кишечника влияет на самочувствие и поведение людей (Bercik et al., 2011; Tengeler et al., 2020; Zheng et al., 2016).

Пятьдесят лет назад реклама лекарств на телевидении была запрещена. Теперь же почти в каждой передаче можно увидеть рекламу нового лекарства от новой болезни. Когда люди чувствуют что-то «плохое», они тянутся за таблеткой. Это печально, потому что существует множество других способов изменить нейрохимию. Кроме того, после того как клиент проглотит таблетку (или две, или три), невозможно предсказать, как эта таблетка (или таблетки) повлияет на его физиологию и психику. Женщины, которым прописаны антидепрессанты, почти наверняка наберут 10 кг. Это точно не поможет им почувствовать себя лучше. Если эти препараты назначают потому, что клиент находится под угрозой самоубийства, то сохранение жизни ценой значительного набора веса вполне объяснимо. Но зачастую дело обстоит иначе. Клиент находится в депрессии, но не склонен к суициду.

Каждый человек по-разному реагирует на различные химические вещества. Фармацевтические компании преуменьшают этот факт. При головной боли одни люди полагаются на «Адвил» (Advil, ибупрофен) или «Мотрин» (Motrin, напроксен) (то есть на какой-то тип безрецептурного нестероидного противовоспалительного препарата), а другие – на «Тайленол» (Tylenol, парацетамол, ацетаминофен). Воздействие на различные индивидуальные нейрохимические системы не является воображаемым. Оно реально. Точно так же конкретное психотропное лекарство может помочь одному человеку, но не поможет другому. Критики часто говорят, что эти лекарства лишь немногим лучше плацебо. Но, что бы ни происходило в «плацебо-исследованиях», исследователи должны изучать их более тщательно, а не просто отбрасывать, как убедительно указывает доктор Тед Капчук (в Leopold, 2021). Исследователи-психологи и неврологи могли бы хорошо изучить, что на самом деле происходит с человеком в связи с «эффектом плацебо».

Однако людям, у которых есть родственник с психологическим заболеванием, сегодня повезло. Никто не содержится в страшной «психушке» прошлых лет. Никого не держат в смирительной рубашке. Возможно, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и другие препараты используют слишком много людей, которые могли бы обойтись без них, но жизнь людей с серьезными психическими расстройствами полностью изменилась. Иногда препараты работают, а иногда даже очень успешно.

Терапевты, которые придерживаются подхода «или-или» – либо разговорная терапия, либо медикаментозное лечение, – действуют неэтично. Они не пытаются помочь своему клиенту наилучшим образом. Наука о психотерапии и психиатрии настолько молода, что мы не знаем, что и когда сработает с конкретным пациентом. Мы должны пробовать самые разные подходы и в том числе комбинированный. Клиент сам скажет, что ему подходит, а что – нет.

Медицинская аналогия может помочь вашему клиенту принять решение о необходимости добавления лекарств. Простуда вызывается вирусами, и антибиотики тут не помогут. Обычным лечением является отдых и прием жидкости, например хорошей порции домашнего бульона. Однако, когда простуда переходит в пневмонию, стоит обратиться к врачу и получить рецепт на антибиотик. Пневмония может быть вызвана бактериологической инфекцией. Если не добавить к лечению антибиотик, человек может очень тяжело болеть и, возможно, умереть.

В некоторых штатах, например в Нью-Йорке, я, психолог, не имею права обсуждать со своими клиентами лекарства. Однако я могу выяснить у них, как они относятся к лекарствам и что они или члены их семьи ожидают от них. Каковы их убеждения относительно лекарств? Они могут думать: «Без лекарств я не смогу выздороветь. Я должен найти лекарство, которое работает, чтобы поправиться». Или наоборот: «Лекарства не помогут. Я должен решить эту проблему сам, без лекарств».

Следует ли рекомендовать клиенту сочетать медикаментозное лечение с психотерапией? Это сложный вопрос. Некоторые лекарства могут навредить (Angell, 2011a, 2011b), а от многих очень трудно отказаться (Carey & Gebeloff, 2018; Cosci & Chouinard, 2020; Moncrieff, 2006). С другой стороны, некоторые лекарства могут помочь вашему клиенту жить гораздо лучше и счастливее. Если мы действительно пытаемся практиковать психотерапию, ориентированную на клиента, мы должны понимать, что каждый клиент должен сам определить, что ему больше подходит – разговорная терапия, лекарства или какая-то комбинация. Около половины моих клиентов принимают те или иные психотропные препараты.

Плюсы и минусы лекарств

Плюсы: когда в DSM добавляются диагнозы, расстройства, которые раньше не учитывались, получают право на страховое возмещение. Многие родители испытали облегчение и радость, когда в 1968 году в DSM было добавлено то, что сейчас называется СДВГ (для читателей, интересующихся тем, как диагноз СДВГ эволюционировал за последние 50 лет: Epstein & Loren, 2013).

Минусы: некоторые люди утверждают, что, когда был поставлен первый диагноз СДВГ, детская гиперкинетическая реакция и другие подобные диагнозы, миллионы детей начали получать лекарства от того, что зачастую является нормальным детским развитием. Действительно, как только новый диагноз включается в DSM, начинается продажа множества новых лекарств, часто прямо по телевидению. Уоттерс (2010) утверждает, что фармацевтические компании и психиатры, часто работающие на них, создали по всему миру рынки и получают огромные прибыли от психических расстройств, о существовании которых многие люди раньше и не подозревали. И сейчас общепризнано, что миллионам людей, принимающих антидепрессанты, лучше было бы пройти курс разговорной терапии (Boren et al., 2009; DeRubeis et al., 2008).

Учитывая, что мы теперь знаем, что некоторые лекарства могут нанести вред, а некоторые приводят к зависимости, мы должны быть осторожны, предлагая клиенту препараты. С другой стороны, иногда, когда новый клиент жалуется на психотические симптомы или выглядит крайне нездоровым, я могу отказаться работать с ним до тех пор, пока он не обратится к психиатру или другому врачу.

Если клиент не хочет идти к психиатру, я напоминаю ему, что психиатр почти всегда должен выписать рецепт. Представьте, что может случиться, если клиент проконсультируется с психиатром, а тот ничего не выпишет и клиент покончит жизнь самоубийством. Но я указываю на то, что он может сам решить, выписывать рецепт или нет. Это зависит от него. Он может взять рецепт, купить лекарство и положить его в ящик прикроватной тумбочки. Я могу рассказать ему историю о клиентке, которой я рекомендовал обратиться к психиатру. Я почувствовал, что она близка к тому, что раньше называлось нервным срывом, а теперь, в зависимости от симптомов, может быть диагностировано как психотическое расстройство. Как выяснилось, за выходные ее состояние значительно ухудшилось. Она позвонила психиатру и спросила, стоит ли ей ложиться в больницу. Он посоветовал ей начать прием лекарств, которые, к счастью, были у нее под рукой, что она и сделала и таким образом избежала госпитализации.