В самом начале своей карьеры я спросил клиентку Рут, старшего вице-президента крупной корпорации в Нью-Йорке: «Итак, какова повестка сессии?» Она тут же ответила: «Мне не нужны здесь повестки. У меня в офисе и так дел по горло. Я прихожу сюда не для того, чтобы говорить о повестке».

Я быстро понял, что нужно быть осторожным в определении того, на чем сосредоточиться во время сессии. Клиенты часто приходят на терапию, чтобы рассказать о своих проблемах и найти сочувствующего слушателя. Однако одно лишь слушание на протяжении целой сессии будет не слишком эффективным. (Конечно, бывают исключения. Если у кого-то умер партнер, я, скорее всего, буду сидеть и слушать всю сессию.)

Хотя Рут не любила термин «повестка сессии», как успешная бизнес-леди, она хотела использовать свое время с умом. У нас было всего 50 минут, а она приходила только раз в неделю. Я извинился и спросил: «Итак, с чего бы вы хотели начать?» Я мог бы спросить: «Над чем бы вы хотели поработать?» – но мне показалось, что это слишком близко к первой формулировке.

Когда я работал консультантом, помогая терапевтам лучше освоить КПТ при злоупотреблении психоактивными веществами, определение повестки сессии было тем аспектом программы, которое вызывало наибольшие трудности. Многие из слушателей обучались психодинамическому и/или роджерианскому подходу. Эти подходы не выступают за структурированную сессию или определение ее повестки.

Мы уже говорили о том, что традиционная разговорная терапия, особенно психоанализ, основана на теории, согласно которой то, что беспокоит клиента, глубоко похоронено или подавлено в его бессознательном. Следовательно, нет смысла напрямую спрашивать клиента, над чем он хочет поработать. Проблема слишком хорошо защищена, чтобы он мог ответить на такой вопрос. На самом деле психодинамически подготовленные терапевты совершенно уверены, что, что бы пациент ни говорил о проблеме, это точно не проблема. Как вы можете себе представить, это не только может оттолкнуть человека от терапии, но и причинить ему вред.

Роджерс (1951) был одним из первых психологов, утверждавших, что люди могут определять свои проблемы и формулировать их, и даже на первой сессии. Он не верил, что источник проблемы настолько скрыт, что клиент не может рассказать терапевту, в чем дело. По этой причине Роджерс назвал свою терапию «клиентцентрированной», а впоследствии «личностно-центрированной». Клиент должен и может направлять терапию. Это была модель «снизу вверх», в отличие от медицинской позиции «врач знает все» или «сверху вниз». И один из основных принципов этой книги заключается в том, что терапия должна быть ориентирована на клиента.

Но терапия Роджерса была явно недирективной. Он не верил, что каким-то образом нужно направлять терапию или клиента. Следовательно, никакой повестки. Как терапевт, я знаю, как легко просто слушать. Любой, у кого есть хороший друг или партнер, знает, как полезно просто рассказать о проблеме кому-нибудь, кто поддерживает тебя и заботится о тебе. Разговор действительно помогает. Мы можем не понимать почему, но это неоспоримая истина.

Однако терапия стоит клиентам времени и денег, и большинство клиентов приходят раз в неделю или реже. Возникает вопрос: как мы можем работать максимально эффективно? Как мы можем наилучшим образом помогать нашим клиентам? Обсуждение того, над чем клиент хочет поработать, – важная составляющяя ответа на эти вопросы. Не имея представления о том, над чем мы работаем и как собираемся использовать отведенные нам 50 минут, мы можем зря потратить время клиента.

Важно отметить, что некоторые клиенты могут быть не заинтересованы в «эффективной» работе. Терапия стоит для них очень мало или вообще ничего не стоит, и им нравится говорить о своих проблемах – например, о том, как несправедливо кто-то поступил с ними на прошлой неделе. Им нравится, что их проблемы находятся в центре внимания и что кто-то внимателен к ним. За пределами кабинета психотерапевта у них таких людей немного. Кроме того, такое поведение может напрягать, а то и разрушить отношения. Но такое слушание терапевта может усилить подобное поведение. В конце концов, даже терапевт может начать жаловаться на то, насколько нарциссичен его клиент, но в этом есть и его вина. Его поведение побудило клиента рассказывать о том, что произошло за последнюю неделю.

Я иногда шучу, что существует три вида терапии. 1. Изливание, и я не против этого, если в жизни человека только что произошло что-то ужасное, но не в том случае, если я уже третий терапевт, с которым он об этом говорит. Я могу дать клиенту выговориться, но недолго. Если бы это было терапевтично, я бы так и делал, но это не так. 2. Общение в чате, это тоже не так плохо, и за него можно получать деньги! Однако это приблизит вас к самой древней профессии в мире. Клиенты платят вам деньги, а вы уделяете им много внимания и помогаете чувствовать себя лучше. 3. Терапия, ориентированная на достижение цели, – это та форма терапии и консультирования, которая пропагандируется в этой книге, и определение повестки сессии обычно приводит к более успешному ее проведению.