Однажды, демонстрируя ДПТ, доктор Марша Линехан сказала клиенту: «Так куда же вы хотите прийти в результате этой тяжелой работы? Если вы скажете: “В Бостон”, а мы увидим, что вы направляетесь в Чикаго, мы поймем, что вы не доберетесь туда, куда собирались. Нам нужно знать, куда вы хотите попасть, прежде чем мы сможем определить, на правильном ли вы пути». За много-много лет до этого я прочитал книгу «Целенаправленное поведение животных и людей» (Tolman, 1951), потому что не мог поверить в теорию, что все поведение человека можно объяснить с помощью концепции «стимул – реакция», которая доминировала в американской психологии в 1960-х годах. Автор книги, доктор Эдвард Толман, профессор психологии Калифорнийского университета в Беркли, утверждал, что даже крысы создают и используют когнитивные карты, чтобы как можно быстрее найти проход через лабиринт, и его исследования это наглядно продемонстрировали. Мне было приятно слышать, что Линехан делает такой акцент на целях. Куда хочет попасть ее клиент? Схожим образом Хайес и ТПО уделяют большое внимание ценностям и использованию ценностей для управления своей жизнью.

Современная терапия ориентирована на будущее и достижение целей. Во время сессии я иногда думаю: «А знаю ли я, какие цели здесь стоят?» Если нет, я жду подходящего момента и говорю: «Я не уверен, что знаю, каковы ваши терапевтические цели. Над чем мы работаем?» Иногда помогает использование подсказок: «Как мы узна́ем, работает ли терапия через три месяца? Что должно измениться?» Важно, чтобы мы работали с клиентами над определением разумных эмоциональных, поведенческих, когнитивных, межличностных, экзистенциальных/духовных и профессиональных целей.

Недавно одна из клиенток, Барбара, рассказывала мне обо всем, что пошло в ее жизни не так. Список был длинным. Полгода назад умер ее отчим, она потеряла работу, ее мать заболела. Внимательное слушание, с чем согласится любой психотерапевт, очень важно для хорошей терапии. Но через 20 минут я поднял руки, дал сигнал «тайм-аут» и, когда она остановилась, сказал: «Это прозвучит ужасно, но над чем бы вы хотели поработать сегодня?»

Впоследствии я узнал, что для Барбары терапия была местом, где она могла бы выговориться. В какой-то степени этому ее научили прошлые терапевты, так что это было вполне объяснимо. У нее не было нарциссического расстройства личности, но она жила одна и ей не с кем было поговорить. Ее сестра и друзья не хотели слушать ее жалобы. Но если бы она продолжала рассказывать о том, что в ее жизни все плохо, это бы ей тоже не очень помогло. Как мы могли бы помочь ей вырваться из этой колеи? Что она хотела получить от терапии? Какие у нее цели?