Все целители работают над тем, чтобы вселить надежду и позитивные ожидания в своих клиентов или пациентов. Психиатры, психоаналитики и большинство целителей в других культурах склонны действовать из позиции «сверху вниз». Они – эксперты. Они знают. Они демонстрируют свою власть самыми разными способами. Они вешают на стену дипломы, носят лабораторные халаты или крупные золотые ожерелья. Многие работают в специальных зданиях, призванных произвести впечатление. Их следует называть «доктор такой-то», при этом к клиенту они обращаются просто по имени. Цель здесь двойная: показать, кто является экспертом, и вселить надежду и ожидания.

Экзистенциальный терапевт, напротив, может появиться в сандалиях, настаивать на обращении по имени и многими другими способами давать понять, что клиент и он будут работать в режиме сотрудничества. Они равны. Все это сигнализирует о совершенно ином типе отношений, но тот факт, что это нарушает правила, также может быть не случаен – сознательно или бессознательно вселить надежду и ожидания: тут все по-другому. Это сработает.

Очевидно, что всеми этими сигнальными устройствами можно манипулировать, хотите вы это признавать или нет. То, что вы носите сандалии, лабораторный халат или золотое ожерелье, – не случайность. Но смысл всегда один: я могу помочь. Эллис продавал футболки, кружки и карандаши в своем институте в Нью-Йорке. В своих демонстрациях он постоянно использовал слово из четырех букв. Все это помогало укрепить надежду: здесь все по-другому. Это сработает!

Я знаю одного замечательного психотерапевта, который работает в Нью-Йорке с проблемными подростками. Он изучает буддизм, поэтому можно было бы ожидать, что он будет в сандалиях. Но он всегда одет в костюм, галстук, его строгие ботинки начищены до блеска. Посыл ясен: это бизнес. «Я профессионал своего дела». С другой стороны, он всегда очень расслаблен, обладает прекрасным чувством юмора и с успехом использует его в своей работе.

Возможно, ваш клиент уже прочитал в интернете о том или ином виде терапии как о самом новом, научно доказанном и лучшем из существующих. Что же он ищет? Вероятно, разговорную терапию, которая отличается от других. Если вы будете следовать рекомендациям, изложенным в этой книге, ваша сессия будет выглядеть и звучать совершенно иначе, чем стандартная, традиционная терапия. Помимо желания узнать цели клиента, вы можете научить его чему-то полезному уже на первой сессии, а также предложить какую-то работу, которую клиент может выполнять между сессиями. Вы, вероятно, будете говорить от 30 до 50 % (надеюсь, не больше) отведенного времени, поэтому сессия будет больше похожа на беседу. Если сессия пройдет хорошо, ваш клиент уйдет с возросшей надеждой, с чувством, что его выслушали и поняли – в той мере, в какой это возможно, учитывая нехватку времени, – и с чем-то еще, что можно сделать в качестве домашнего задания. Вы намеренно работали таким образом, чтобы подрастить надежды и ожидания клиента.

Большинство клиентов неоднозначно относятся к переменам. Учитывая денежные расходы и время, неудивительно, что многие люди не хотят даже начинать терапию, особенно если их финансовые возможности ограничены, они работают на двух работах или принадлежат к культуре, в которой терапия и консультирование по-прежнему считаются необходимыми только «психически больным». Перемены почти всегда связаны с дискомфортом. Кому хочется испытывать дискомфорт, даже если долгосрочная цель желанна?

Более того, мотивация клиентов – часто к их огорчению – меняется в зависимости от дня и часа. Это становится особенно заметно, когда вы работаете с людьми, которые пытаются смягчить или остановить ту или иную форму аддиктивного поведения, но это справедливо почти для всех клиентов. Один из членов пары может весьма амбивалентно относиться к посещению терапии. Человек в депрессии может не захотеть тратить силы на то, чтобы встать и прийти к вам в офис. Многие клиенты программы «Управление гневом» не хотят отказываться от своих вспышек гнева.

Надежда и ожидание, что все наладится, повышают мотивацию человека. Когда я сидел на своем первом групповом занятии с Эллисом, он посмотрел на человека, сидящего рядом с ним, и спросил: «Над чем вы хотите поработать?» Позже я узнал, что это была классическая первая фраза Эллиса, и она всегда произносилась с большим нажимом и уверенностью. Его тон был полон надежды и ожидания. Вот-вот должно было произойти что-то хорошее. Это мотивировало. «Давайте приступим к работе и разберемся с вашей проблемой», – казалось, говорила эта фраза.

Доктор Марша Линехан, основательница диалектической поведенческой терапии (ДПТ), часто использует сильный, а иногда и непочтительный стиль и делает это по аналогичной причине. Доктор Стив Хайес, создатель терапии принятия и ответственности (ТПО, англ. АСТ), и практикующие ее специалисты откровенно говорят о мотивирующей силе ценностей, принятия и ответственности. «Что вы готовы сделать?» – спрашивают они. В книге «Перезагрузи мозг. Решение внутренних конфликтов»[8] (Hayes & Smith, 2005) целых две главы посвящены «готовности». Название[9] и сама книга с ее многочисленными упражнениями и акцентом на принятии и ответственности повышают ожидания и усиливают надежду и мотивацию к изменениям.

Исследования показывают (Cuijpers et al., 2019; Flückiger et al., 2018; Norcross & Lambert, 2018; Norwood et al., 2018), что качество рабочих отношений может вносить больший вклад в эффективность консультирования и психотерапии, чем любой другой фактор. Более того, низкий уровень эмпатии или ее отсутствие могут не только сделать терапию неэффективной, но и нанести вред. В своем исследовании Мойерс и Миллер (2013) обнаружили, что «консультанты с высоким уровнем эмпатии имеют более высокие показатели успеха независимо от теоретической ориентации. Консультирование с низким уровнем эмпатии и конфронтации, напротив, ассоциируется с более высокими показателями отказа от терапии и рецидивов, более слабым терапевтическим альянсом и меньшими изменениями у клиента».