Джей подозвал мужчину в грязных белых бриджах и контрастной шелковой рубашке с рюшами.

"Ты Мастер?"

Сегрейв посмотрел на остальных. Смесь. Сплошная грязь из сточной канавы.

«И что у нас тут есть?» — Толстая рука боцмана метнулась вперёд и оттащила одного из матросов от остальных. С удивительной для такого коренастого человека скоростью Сперри сорвал с него рубашку, а затем развернул его так, чтобы Джей увидел татуировки на его коже. Скрещенные флаги, пушки и название корабля: «Донегол».

Джей прохрипел: «Дезертир, да? Похоже, твоей скитальческой жизни пришел конец!»

Мужчина поморщился. «Ради всего святого, пожалейте меня. Я всего лишь бедный Джек, как и вы!»

Сперри легонько потряс его. «И скоро ты станешь бедным мёртвым Джеком, танцующим у реи, ублюдок!»

Сегрейв даже не пытался этого понять. Как люди, которых забрали вербовщики, как некоторые из Миранды, всегда возмущались теми, кто бежал.

Тот, кто, очевидно, был хозяином, пожал плечами и покачал головой.

Джей вздохнул. «Я не говорю по-английски». Глаза его заблестели, и он ткнул вешалкой в сторону дезертира.

«Ты справишься! Помоги нам, и мы поможем тебе освободиться от веревки, а?»

Благодарность матроса была трогательной. Он упал на колени и зарыдал: «Я всего один абзац в ней написал, честно, сэр!»

«А как насчёт двух „похорон“?» Кончик вешалки резко поднялся и уперся мужчине в горло. «И не лги, а то присоединишься к ним!»

«Хозяин их прикончил, сэр!» — бормотал он, бормоча от страха и облегчения. «Они дрались, и один другого зарезал». Он опустил глаза. «Хозяин всё равно собирался от них избавиться. Они были недостаточно сильны для тяжёлой работы».

Сегрейв наблюдал за человеком в рубашке с жабо. Он казался спокойным, даже равнодушным. Его не могли задержать, хотя он и убил двух рабов, от которых больше не было никакой пользы.

Джей резко бросил: «Стань командиром палубы, Джордж». Он подозвал матроса. «Мы спустимся». И добавил: «И вы тоже, мистер Сегрейв!»

Между палубами было ещё грязнее: весь корпус скрипел и качался, пока матросы с фонарями в руках, словно шахтёры, добывающие олово, крались среди свидетельств работы шхуны. Ряды кандалов и ножных кандалов тянулись вдоль и поперёк главного трюма, а цепи не позволяли каждой партии рабов двигаться дальше нескольких футов. И это во время плавания через океан, в Индию или Испанский Мейн.

Джей пробормотал: «Вот почему они берут только тех, кто крепок. Остальные бы не выдержали этого перехода». Он сплюнул. «Неделями валяться в собственных отбросах. Даже думать не хочется». Он пожал плечами. «Всё равно, наверное, это заработок, как и всё остальное».

Сегрейву хотелось блевать, но он сдержался и робко спросил: «Этот дезертир — его действительно помилуют?»

Джей помолчал и взглянул на него. «Да, если он нам хоть как-то пригодится. Верёвку всё равно простил. Скорее всего, он получит двести ударов по голове, просто чтобы напомнить ему о его верности в будущем!»

Молодой моряк по имени Дуайер тихо спросил: «Что находится позади всего этого множества, мистер Джей?»

Джей забыл о Сегрейве и быстро обернулся. «Каюты. Зачем?»

«Я что-то слышал, или, скорее, кого-то похожего».

«Боже мой!» Джей выхватил пистолет и взвёл курок. «Возможно, какой-нибудь ублюдок с фитилём медленного действия готов разнести нас всех к чертям! Работай плечом, Дуайер!»

Молодой моряк бросился на одну из дверей, и она распахнулась, сорвавшись с петель от удара.

Похожая на хижину каюта была погружена во тьму, если не считать лучика солнечного света, который едва проникал сквозь грязное стекло светового люка.

На замусоренной и грязной койке лежала молодая чернокожая женщина. Она сидела полусидя, опираясь на локти, её ноги были прикрыты грязной простынёй. В остальном она была совершенно голой. Страха не было, даже удивления, но когда она попыталась пошевелиться, цепь, обвивавшая её лодыжку, сковала её движения.

Джей тихо сказал: «Ну и ну. Отлично держится, этот хозяин!»

Он снова вышел на палубу и прикрыл глаза рукой от яркого света, когда Миранда сменила курс и приблизилась к дрейфующему судну, которое, по-видимому, называлось «Альбакора».

Голос Тьяке, звучавший в рупорной трубе, легко долетел до них. «Кто она?»

Джей сложил руки рупором: «Работорговец, сэр. Груза нет, кроме одного. У нас на борту также есть дезертир».

Сегрейв видел, как мужчина подпрыгивает на заднем плане и криво улыбается, словно Тьяке его видел. Но он продолжал думать о чернокожей девушке. Прикованной там, словно дикий зверь, на потеху работорговцу. Несмотря на это, у неё было прекрасное тело. Тьяке крикнул: «Куда привязать?»

Джей поднял карту. «Мадагаскар, сэр».

Матрос рядом с Сегрейвом пробормотал: «Придётся её отпустить». Он обвёл взглядом грязную палубу. «В ней мало что есть, но за неё можно выручить несколько шиллингов в призовом суде!» Его товарищ согласно кивнул.

Голос Тьяке не выдавал никаких эмоций. «Хорошо, мистер Джей. Возвращайтесь на борт и приведите дезертира с собой».

Упомянутый мужчина закричал: «Нет! Нет!» Боцман ударил его по уху и сбил с ног, но он пополз по палубе и вцепился в ботинки Джея, словно увечный нищий.

Он снова крикнул: «Он взял карту внизу, когда вы были зрячими, сэр! Я видел, как он это делал раньше. Он выставил другую карту, чтобы все могли её видеть».

Джей оттолкнул его руки. «Ну и почему я сам об этом не подумал?» Он коснулся руки Сегрейва. «Пойдём со мной».

Они вернулись в каюту, где девушка все еще лежала, опираясь на локти, как будто не двигалась.

Они рылись в разбросанных книгах и картах, брошенной одежде и оружии. Джей с каждой минутой становился все более неуклюжим, прекрасно понимая нетерпение Тьяке поскорее отправиться в путь.

Джей отчаянно воскликнул: «Бесполезно. Я не могу его найти, а этот ублюдок не говорит по-английски». В его голосе слышалась злость. «Держу пари, что дезертир лжёт, чтобы спасти свою шкуру. У него не останется шкуры, когда я с ним разделаюсь!»

К ящику с парными пистолетами прислонялось зеркало. Джей поднял его и заглянул за него в надежде на что-нибудь ещё.

«Ни хрена себе!» Он бросил стакан на стол, и Сегрейв схватил его, когда тот скользнул к палубе. В этот момент он мельком увидел девушку позади себя, слегка повернувшись, чтобы понаблюдать; её грудь блестела в пробивающемся солнечном свете.

Он воскликнул: «Она на чем-то лежит, мистер Джей!»

Джей в изумлении и оцепенении смотрел то на него, то на неё. «Клянусь Иисусом!» Он бросился через каюту, схватил девушку за голое плечо и подтолкнул её через койку.

Но ее тело, скользкое от пота, вырвалось из его хватки, и она двинулась со скоростью молнии, нож появился в ее левой руке как раз в тот момент, когда Сегрейв бросился на помощь Джею.

От стремительного броска Джей отлетел на другой конец каюты и, рухнув на палубу, увидел, как Сегрейв упал на девушку, и услышал его пронзительный крик боли.

Сегрейв почувствовал, как лезвие, словно огонь, пронзило его бедро, и каким-то образом понял, что она занесла нож для еще одного удара по его незащищенной спине.

Раздался треск, и нож со стуком упал на палубу. Девушка лежала на спине, закрыв глаза, изо рта текла кровь там, где Джей её ударил.

В низкую каюту вбежала ещё одна фигура. Это был матрос по имени Дуайер.

Джей прохрипел: «Эй, помогите мистеру Сегрейву!» Он откатил тело девушки в сторону и вытащил из-под нее потертый кожаный мешочек.

Сегрейв застонал и попытался пошевелиться. И тут он увидел порез на своих штанах, где вошёл нож. Кровь была повсюду, и боль заставляла его задыхаться и кусать губу, чтобы не закричать.

Матрос обмотал рану чем-то вроде рубашки, но она вскоре пропиталась кровью.

Джей разорвал большой пакет, быстро просканировал его содержимое, прежде чем дрожащими пальцами открыть карту.

Затем он встал. «Мне нужно поговорить с капитаном». Он посмотрел на перекошенное лицо Сегрейва. «Ты спас мою задницу, без сомнения!» Он наблюдал за его мучениями и добродушно добавил: «Будь спокоен, пока я не вернусь».

На палубе небо уже казалось темнее, облака были покрыты глубоким золотым цветом.

Быстрыми фразами Джей выкрикивал свои слова через бурлящую воду. «Она направлялась в Кейптаун! Есть депеша, похоже, на французском».

Тайк крикнул: «Насколько плохо мистер Сегрейв?» Он увидел, как Джей пожал плечами. «Тогда лучше его не трогать! Отправьте капитана судна с дилижансом и дезертира тоже. Я вернусь в эскадру. Вы уверены, что справитесь?»

Джей усмехнулся и сказал себе: «Справитесь? Теперь они не будут создавать проблем».

Капитан «Альбакоры» яростно протестовал, когда один из матросов схватил его за руку.

Джей прорычал: «Наденьте на него кандалы! Пытается убить королевского офицера, кромсает рабов, не говоря уже о торговле с врагом». Он кивнул, довольный, когда мужчина замолчал. «Да, друг мой, ты наконец-то понял сигнал».

Когда лодка отчалила и направилась в Миранду, Джей с особой тщательностью расставил своих самых доверенных людей.

«Мы сейчас выдвигаемся. Следите за каждым движением, даже если кто-то моргнет! Стреляйте, если есть хоть малейшие сомнения, понятно?»

Вместе с боцманом он вернулся в каюту, где Дуайер держал мичмана и пытался остановить кровь.

Дуайер беспомощно сказал: «Вы не даете мне сделать это как следует, сэр!»

Сперри оторвал взгляд от распростертой на койке фигуры и облизал губы.

«Вот это да, Боб».

Джей думал о том, как близко он был к смерти. «Позже, Джордж».

Сегрейв был слабее, но все еще пытался бороться, пока Сперри держал его на палубе, в то время как Дуайер и Джей начали разрезать его окровавленные штаны.

Сперри хрипло сказал: «Я наложу один-два шва. Просто наложи ещё одну повязку, пока я...»

Джей воскликнул: «Кто, черт возьми, это сделал?»

Мичман лежал теперь спокойно, словно больное или раненое животное.

Вся его ягодица и задняя поверхность бёдер были покрыты шрамами и синяками, словно его снова и снова били верёвкой или кнутом. Кто бы это ни сделал, Миранда ему не подходила. Это означало, что он носил эти шрамы больше шести недель, не говоря ни слова.

Джей вспомнил насмешки и ухмылки, и всё это время он... Боцман сказал: «Он отключился, Боб. Я принесу снаряжение».

«Да, и попробуй найти ром или бренди, что-нибудь еще».

Он повернулся к мичману, который лежал, словно мёртвый. «Бедняга!» — тихо сказал он. Он смотрел, как кровь пропитывает самодельные бинты. Если бы не неожиданная смелость Сегрейва, это была бы его собственная кровь, и второго шанса не было бы.

Он увидел, что Дуайер наблюдает за ним, и резко сказал: «И дальше дело не пойдёт, понимаешь? Это дело Миранды, и никого больше! Полагаю, он достаточно настрадался в этой паршивой эскадрилье».

Мичман Сегрейв открыл глаза и сразу же осознал две вещи. Небо над головой было тёмным и усеянным крошечными звёздами; он был закутан в одеяла, под головой у него лежала подушка.

Над ним склонилась тень, и Джей спросил: «Ну как?»

Затем пришла боль, пульсирующая в такт сердцебиению. Он чувствовал вкус бренди на губах, но помнил лишь последовательность событий, словно мрачные картины. Руки, прижимающие его к земле; острая, пронзительная боль; забытье. Потом девушка. Он сильно затрясся. Вот и всё. Когда это случилось.

«Со мной всё в порядке?» — его голос звучал слабо.

Джей выдавил из себя улыбку. «Конечно, ты герой. Спас мою шкуру и дал нам повод спасти этот корабль».

Он посмотрел на две коленопреклонённые фигуры. Словно молящиеся туземцы. Но он знал, что они пытаются заглянуть в грязный световой люк. Сперри был там, внизу, с девушкой, и делал то, что, вероятно, умел лучше всего, если верить половине его баек.

Затем он спросил: «Скажи мне, парень, кто это с тобой сделал?»

Но Сигрейв покачал головой, закрыв глаза от боли и эмоций.

Джей, приятель сурового хозяина, назвал его героем.

4. Искать и находить

Кормовая каюта «Фемиды» была раскалена добела, несмотря на открытые орудийные порты и ветровые паруса, установленные на каждом люке, так что даже думать было трудно. Болито сидел за столом, подперев голову рукой, и изучал содержимое сумки, переправленной со шхуны «Миранда».

Коммодор Уоррен сгорбился в кресле с высокой спинкой, его мертвенно-бледное лицо было обращено к ближайшему порту, и единственным его движением было отдергивание форменного кителя или рубашки от влажной кожи.

Сидевший рядом с Болито его пухлый, сутуловатых секретарь Дэниел Йовелл был вынужден постоянно поправлять свои очки в золотой оправе, которые сползали с носа, пока он делал заметки, которые могли понадобиться Болито позже.

Уоррен внезапно спросил: «Вас не удивляет ответ армии на вашу просьбу, сэр Ричард?»

Болито отвлёкся от мысли о сумке, которую обнаружила абордажная команда «Миранды». Карта была интересна, но длинное письмо какому-то французскому купцу в Кейптауне было гораздо интереснее.

Он ответил: «В целом, я этого и ожидал, коммодор Уоррен. Но нам нужно действовать по назначению. К настоящему моменту солдаты сэра Дэвида Бэрда уже начали высадку. Слишком поздно это предотвратить, даже если бы я мог».

Дженур стоял у кормовых окон и наблюдал, как «Миранда» покачивалась над своим отражением, словно её идеальная копия на спокойной воде. Её командиру повезло, подумал он. Ещё несколько часов – и ветер бы пропал окончательно.

Он повернулся, и Болито сказал: «Твой французский превосходен, Стивен. Когда ты переводил мне это письмо, ты заметил что-нибудь необычное?»

Дженур пытался стряхнуть с себя оцепенение. Из всех них Болито выглядел круче всех. В рубашке и штанах, с пальто, откинутым на грудь, он даже выглядел бодрым, хотя Дженур знал, что он расхаживал по каюте с тех пор, как паруса «Миранды» приблизились к земле. Это было на рассвете. Сейчас…

Ровно полдень. В этой раскаленной печи люди ступали осторожно; это было опасное время, когда измученные нравы влекли за собой суровую дисциплину, а вслед за ней — обиду. Лучше быть в море, когда все слишком заняты, чтобы предаваться размышлениям.