Симкокс крикнул: «Сюда!» Он вздохнул, когда юноша чуть не упал, когда волна лениво перевалилась через подветренный фальшборт и разбилась вокруг него, оставив его отплевывающимся и задыхающимся, с его рубашки и штанов лилась вода, словно его только что вытащили из моря.

«Просто следуй за мной, молодой человек, и следи за гротом и компасом. Почувствуй ее, понял?»

Он забыл о Сегрейве, когда высоко над палубой щелкнул, словно кнут, леска и тут же начала распрямляться, словно живая.

Один из матросов уже кишел наверху, другой сгибал новые такелажные снасти, чтобы не терять времени на ремонт.

Сегрейв цеплялся за кнехты под гиком-водителем и тупо смотрел на рабочих, работавших над повреждённым такелажем, не обращая внимания на ветер, который пытался снести их. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя таким жалким, таким совершенно несчастным и неспособным найти выход.

Слова Тьяке все еще задевали его, и хотя капитан не в первый раз резко осудил его, мальчик никогда не видел его таким разгневанным: как будто тот потерял контроль и хотел ударить его.

Сегрейв изо всех сил старался не вызывать гнев Тьяке; ему хотелось лишь не попадаться ему на глаза. И то, и другое было невозможно на таком маленьком корабле.

Ему не с кем было поговорить, по-настоящему поговорить и понять. На его последнем корабле, его единственном корабле, было полно гардемаринов. Он содрогнулся. Что же ему делать?

Его отец был героем, хотя Сегрейв едва помнил его. Даже во время своих редких приездов домой он казался отстраненным, смутно неодобрительным, возможно, потому, что у него был всего один сын и три дочери. И вот однажды новость дошла до этого далекого дома в Суррее. Капитан Сегрейв погиб в бою, сражаясь под командованием адмирала Дандаса при Кампердауне. Его мать рассказала им, ее лицо было грустным, но спокойным. К тому времени для Роджера Сегрейва было уже слишком поздно. Его дядя, отставной флагман из Плимута, решил предложить ему свое покровительство — в память об отце, в честь семьи. Как только удалось найти корабль, его снарядили и отправили в море. Для Сегрейва это были три года ада.

Он с отчаянием посмотрел на Симкокса. Его грубая доброта чуть не доконала его. Но он понимал не лучше, чем лейтенант Сегрейва на трёхпалубном судне. Что бы он сказал, если бы узнал, что Сегрейв ненавидит флот и никогда не хотел следовать семейной традиции? Никогда.

Он собирался рассказать об этом матери в последний отпуск, когда она увезла его в Лондон к друзьям. Они кудахтали над ним, как куры. Какой он милый в форме, как воскликнул один из них. Тогда-то он и услышал, как они обсуждают Нельсона и ещё одно имя, Ричарда Болито.

Случилось немыслимое. Храбрый Нельсон погиб. А другой был здесь, в эскадрилье.

Прежде чем отправиться в Портсмут, чтобы отправиться в Средиземное море, он попытался объяснить это своей матери.

Она обняла его, а затем отстранила на расстояние вытянутой руки. В её голосе слышалась обида. «После всего, что адмирал сделал для тебя и твоей семьи…» Странно, но Сегрейв никогда не помнил, чтобы его дядю называли по имени. Он всегда был адмиралом.

«Будь смелым, Роджер. Пусть мы тобой гордимся!»

Он напрягся, когда капитан повернулся к нему. Если бы только его лицо не было таким. Сегрейв был не настолько незрелым, чтобы не понимать, как Тьяке, должно быть, ненавидит и отвратительно относится к собственной внешности. И всё же он не мог оторваться от своего изуродованного лица, даже когда пытался сдержаться.

Если он сдаст экзамен… Сегрейв пригнулся, когда на него снова обрушилась завеса брызг. Если… его назначат лейтенантом, это будет первым серьёзным шагом, и он будет делить кают-компанию с другими офицерами, которые будут видеть в нём слабое звено, представляющее опасность всякий раз, когда их будут призывать на службу.

А что, если он обнаружил, что сжимает кулаки до боли, и в итоге получит ужасную рану, как Тьяке? Он почувствовал, как желчь подступает к горлу, душит его.

Симкокс хлопнул его по плечу. «Пусть свалится на румб. Держи курс на юго-юго-вест». Он наблюдал, как Сегрейв передавал приказ рулевому, но заметил, что старший матрос у румпеля взглянул на него, а не на юношу, чтобы убедиться в правильности приказа.

«Палуба! Она стоит в стороне, сэр, и поднимает паруса!»

Тайк засунул большие пальцы за пояс. «Значит, он хочет поиграть в игры, да?» Он сложил ладони чашечкой и крикнул: «Не поднимете ли вы стакан, мистер Джей?» Когда помощник капитана поспешил к вантам, он сказал: «Руки вверх, и отпустите топсль, Бен!» Он улыбнулся редкой улыбкой. «Держу пари, он не догонит Миранду!»

И тут он, казалось, впервые заметил мичмана. «Иди с ним и поучись чему-нибудь!» Он тут же отпустил его, когда марсель внезапно вырвался из реи и затвердел, словно нагрудник.

Симкокс оглядел паруса. «Мы должны перехватить его до наступления сумерек. Сэр Ричард Болито не поблагодарит нас за то, что заставили его ждать!»

Сегрейв наконец добрался до вершины дрожащих вант и присоединился к помощнику капитана у подножия скрипучей стеньги. Высота его не пугала, и он смотрел на бесконечную темно-синюю пустыню с рядами волн с желтыми гребнями. Корабль на мгновение забылся; он широко раскрытыми глазами смотрел на брызги, поднимавшиеся от ныряющего форштевня, чувствовал, как мачта трясется и дёргается, как ветер сплетает каждую распорку и вант, заглушая голоса людей на палубе далеко внизу.

«Посмотрите!» Джей протянул ему подзорную трубу и крикнул на палубу: «Шхуна, сэр! Флаг не вывешивается!»

Голос Тьяке легко доносился с кормы: «Она бежит?»

«Да, сэр!»

Они услышали скрип блока, и через несколько секунд из гафеля Миранды выплыл огромный белый флаг.

Джей усмехнулся: «Вот это и покажет этим ублюдкам!»

Но Сегрейв не сводил глаз с другого судна, которое накренилось под таким же углом, как и судно Миранды. Судно словно выпрыгнуло издали, и он увидел залатанные и грязные паруса, даже несколько торчащих такелажных снастей, ожидающих ремонта, – ирландские вымпелы, как его называли старые моряки. Корпус изначально был чёрным, но был покрыт царапинами, а местами обветшал от ветра и непогоды. На королевском корабле это было бы недопустимо, как бы тяжело оно ни эксплуатировалось.

«Что вы думаете, мистер Джей?»

Мужчина посмотрел на него, прежде чем снова поднять бокал. «Полагаю, она чёртова дроздка». Он увидел неуверенность на лице юноши. «Работорговец, парень».

Сегрейв отвернулся и не увидел полного жалости взгляда собеседника. «Мы её поймаем?»

Джей с профессиональным интересом наблюдал за другим судном. «Мы поймаем этого ублюдка как раз вовремя».

С палубы раздался крик: «К бою готов! Мистер Арчер, пройдите на корму, пожалуйста!»

Арчер был стрелком, так что теперь сомнений быть не могло.

Казалось, голос Тьяке раздавался прямо рядом с ним.

«Мистер Сигрейв! Сюда, в двойном темпе!»

Джей наблюдал, как он спускается по вымоинам, а его светлые волосы развеваются на ветру.

В мичмане не было ничего, что могло бы вызвать неприязнь, но Джей знал об опасностях. На маленьких кораблях вроде «Миранды» одной рукой приходилось держать короля, другой — себя. Пассажирам и маменькиным сынкам места не было.

Симкокс повернулся к Сегрейву, когда тот подошел к фальшборту. «Держитесь за мистером Арчером. Он лично установит и направит четырёхфунтовое орудие. Вам стоит за ним понаблюдать!»

Похожий на бочку боцман ухмыльнулся и показал сломанные зубы.

«Я знал, что Элиас Арчер сбивает яблоко с дерева со скоростью ста шагов!»

Другой мужчина, ожидавший у фалов и брасов, ухмыльнулся, словно это была большая шутка.

Сегрейв увидел, как Тьяк повернулся, чтобы поговорить с рулевыми. В яростном солнечном свете его лицо выглядело так, будто его только что расцарапали. Затем он последовал за стрелком к правому борту, стараясь не думать об этом. Ему хотелось спуститься вниз и спрятаться, но только не выставлять свой страх перед остальными.

Элиас Арчер, главный артиллерист «Миранды», был седовласым невысоким человеком, который непринужденно стоял на качающейся палубе, скрестив руки на груди, ожидая, пока его люди уберут четырехфунтовое орудие, ближайшее к носу.

«Много чего натворил, а?» Он мельком взглянул на мичмана, а затем снова посмотрел на другое судно. Оно было больше «Миранды» и, возможно, ещё успеет обогнать их, пока наступление ночи не сделает дальнейшую погоню невозможной.

Сегрейв покачал головой. Его тело было ледяным, несмотря на палящие солнечные лучи, освещавшие шею и плечи; и каждый раз, когда шхуна опускала корму, брызги заставляли его неудержимо дрожать.

Он ответил: «Не так. Мой последний корабль вступил в бой с французским двухпалубным судном, но оно село на мель и загорелось прежде, чем мы смогли его захватить».

«Это другое дело». Арчер взял блестящий чёрный шар из гирлянды выстрелов и ощупал его в своих жёстких ладонях. «Такие корабли не должны быть быстрыми и проворными. Но без таких, как мы, флот был бы весь в ожидании новостей, а без этого даже наш Нель не смог бы двигаться». Он кивнул одному из своих матросов. «Хорошо, Мейсон, открывай иллюминатор».

Сигрейв наблюдал, как остальные матросы бросились к фалам и брасам, и палуба снова накренилась. Другая шхуна, должно быть, отдалилась на румб или около того, но с того места, где они сейчас находились, здесь, на глазах у всего корабля, было трудно сказать, что именно.

Арчер наклонился, чтобы понаблюдать, как тщательно утрамбовывают заряд. Он сказал: «Некоторые болваны стреляют дважды. Но не я. Не в такой маленькой штуковине, как эта».

Сигрейв услышал крик капитана: «Дайте этому ублюдку сигнал лечь в дрейф!»

Арчер усмехнулся: «Он не обратит внимания!»

Сигрейв был озадачен. «Может быть, он не может распознать наши сигналы?»

Матрос с трамбовщиком ухмыльнулся и указал на орудие. «Он поймёт, конечно».

Другая шхуна, кренясь под напором парусов, обнажила днище. Над её фальшбортом виднелось несколько голов, но ответа на сигнал не последовало.

Лейтенант Тьяцке крикнул: «Заряжай и беги!»

Дробь заталкивали в дуло, закрепив её пыжом для надёжности. Затем, держась руками за тали, маленькое ружьё подтягивали к открытому порту.

Арчер объяснил: «Видишь ли, приятель, у того ублюдка есть анемометр, но он поможет нам нанести удар именно туда, куда мы хотим».

Джей, забытый помощник капитана, крикнул с фок-мачты: «Они только что сбросили труп за борт, сэр! Вот и еще один!»

Тьяке опустил телескоп, его взгляд был суров. «Последний был ещё жив, мистер Симкокс». Внезапная формальность, казалось, добавила моменту зловещей остроты.

«Выйдите за ее пределы, мистер Арчер!»

Арчер присел на корточки, словно спортсмен, натянув спусковой крючок, пока он выглядывал из-за ствола.

Он дернул за веревку, и орудие на своих тали понеслось внутрь судна, а дым повалил через порт, как раз когда они начали вытаскивать снаряды для следующего выстрела.

Сигрейв увидел внезапный вихрь брызг по правому борту и на мгновение подумал, что Арчер промахнулся. Но пуля ударилась о воду всего в нескольких ярдах от подветренного носа шхуны и отрикошетила по волнам, словно ликующий дельфин. Сигрейв указал на другой вихрь, который уже начал утихать.

"Что это такое?"

Боцман Сперри, подошедший поближе, чтобы понаблюдать, резко сказал: «Акулы».

Сегрейв почувствовал, как тошнота возвращается. Этих двух незнакомцев выбросили за борт, словно мусор, разорвали на куски прямо на его глазах.

«Боцман! Приготовьтесь вывести лодку из воды!»

Сегрейв снова поднял глаза. Другое судно лежало в дрейфе, его залатанные паруса были в диком беспорядке, когда оно разворачивалось против ветра.

У Сегрейва сложилось впечатление, что люди Миранды к такому привыкли. Ящик с оружием уже стоял на палубе и был открыт, и Джей, кряхтя, сполз по заднему штагу, его руки уже тянулись к вешалке, пока кто-то передавал ему пистолет.

Тьякке говорил: «Я отступлю. Поднимитесь на шхуну и обыщите её. Не терпите никаких наглостей ни от кого из них. Вы знаете, что делать».

Симкокс подозвал мичмана. «Иди с мистером Джеем, парень. Если этот ублюдок полон рабов, нам придётся его освободить. Закона против чёрных дроздов нет, по крайней мере пока, и коммодор вряд ли нас поблагодарит, если мы вернёмся в эскадру с кучей рабов. А я бы повесил этих ублюдков, и к чёрту закон и всё такое!»

Тьяке пересёк палубу. «Помогите мистеру Джею всем, чем сможете. Вооружитесь — они коварны, как змеи».

Несмотря на свой небольшой рост, Миранда, казалось, возвышалась над ними, когда они запрыгнули в баркас и отчалили.

«Всем дорогу!» Джей ухватился за румпель и внимательно наблюдал, как мужчины с силой тянут воду к другой шхуне.

Сперри тоже был в лодке, за поясом у него висели абордажный топор и тяжелая сабля.

«Рабов не будет», — сказал он.

Джей спросил: «Как так, Джордж?»

«Никакой вони, правда? И мы с подветренной стороны от них, и всё такое!»

Сигрейв стиснул зубы и изо всех сил вцепился в фальшборт. Это был очередной кошмар. Внезапно он увидел образ матери, когда она рассказала им о смерти отца. Что она будет чувствовать к нему? Гордиться? С влажными глазами от того, что её единственный сын погиб в бою? Он дико смотрел на другое судно, смотрел, пока глаза не начали слезиться и не защипало. Будь они все прокляты.

Джей сложил руки рупором. «Мы поднимаемся на борт! Именем короля!»

Сперри оскалил зубы и ослабил топор на поясе.

«О, это было прекрасно сказано, Боб!»

Они свирепо ухмылялись друг другу, а Сегрейв мог лишь смотреть на них. В любую секунду по ним могли открыть огонь; он слышал, что работорговцы часто хорошо вооружены.

Джей вдруг посерьезнел. «Как обычно, ребята. Возьмите штурвал и разоружите команду». Он взглянул на Сегрейва. «Ты держись за меня, парень. Не торопись!»

Кошка перелетела через фальшборт шхуны, и в следующую секунду они уже карабкались на борт. Шум моря постепенно стих, когда они оказались на палубе. Сегрейв держался рядом с помощником капитана. Глядя на своих спутников, он не удивился, что судно не остановилось. Белый флаг «Миранды» был настоящим, но небольшая абордажная группа больше напоминала оборванных пиратов, чем матросов короля.