«Черный принц», мощный корабль второго ранга с девяносто четырьмя орудиями, был достроен здесь, на Королевской верфи в Чатеме, на несколько месяцев раньше запланированного срока.

В последние недели, после утверждения его назначения, Кин большую часть времени оставался на борту. В это морозное ноябрьское утро он остро ощущал долгие дни и постоянную нагрузку на свои службы. Он чувствовал, как ветер с реки Медуэй пронизывает его тело, словно он был голым. Теперь всё, кроме формальностей, было позади, и этот величественный трёхпалубник должен был стать его.

Рядом лежал старый семидесятичетырехтонный корабль, похожий на «Гиперион». Трудно было поверить, что он был настолько меньше «Чёрного принца», и он задумался, сможет ли этот великий корабль когда-нибудь сравниться с ним по характеристикам и памяти. Он также вспомнил, что именно в этом же доке был заложен киль последнего флагмана Нельсона «Виктори», целых сорок семь лет назад. И каким мог стать флот в тот же период, что и впереди?

Он снял шляпу перед адмиралом порта, а затем повернулся к человеку, которым он восхищался и которого любил.

«Корабль готов, сэр Ричард». Он ждал, ощущая тишину за спиной, откуда экипаж корабля был вызван для официальной передачи нового судна. На соседних стенах и эллингах рабочие дока ждали, обдуваемые холодным ветром. Гордость мастеров; а поскольку война не предвещала конца, это означало, что ещё один огромный киль будет заложен, как только «Чёрный принц» выйдет в Медуэй, а затем и в открытое море.

Но, как он полагал, с большинством команды дело обстояло иначе. Некоторых перевели с других судов, стоявших на ремонте или переоборудовании, не дав им сойти на берег и увидеться с родными и близкими. Вербовщики собрали весь хлам с причалов и местных гаваней. Из отбросов нужно было, примером или более жестокими методами, сделать моряков, которые, когда потребуется, будут сражаться с этим кораблём с преданностью бывалых матросов.

На выездных заседаниях было обнаружено немало браконьеров и мелких воришек, а также один-два человека посерьезнее, которые предпочли службу королю виселице.

Болито выглядел напряжённым и усталым, подумал Кин. Тот последний бой на борту фрегата «Трукулент», должно быть, потребовал от него многого. Но нетрудно было представить, как Болито сбрасывает с себя звание флаг-офицера, чтобы заменить Поланда на посту капитана, когда тот пал. Кин служил с Болито на фрегатах мичманом и лейтенантом и так много раз видел его в бою, что часто задавался вопросом, как они смогли продержаться так долго.

Болито улыбнулся ему. «Рад быть здесь в этот славный день, капитан Кин».

В его голосе слышалась теплота, и его, вероятно, забавляла официальность, которую им приходилось соблюдать в присутствии столь важных гостей.

Кин повернулся и подошел к перилам квартердека, впитывая взгляд и удивляясь, как хорошо его лейтенанты и уорент-офицеры сумели подготовиться к этому дню. Бывали моменты, когда Кин думал, что этому не будет конца. Работа, корпус, полный плотников и столяров, парусных мастеров и маляров, в то время как Казалет, его первый лейтенант, гонял новоназначенных мичманов от столба к столбу. Кин пока мало знал его как человека. Но как его заместитель, назначенный с другого линейного корабля, он был бесценен. Казалось, он никогда не терял энергии или не мог решить чью-то проблему. День за днем Кин наблюдал, как он шагает сквозь нагромождение такелажа и запасных снастей, якорей и припасов, которые спускались к причалу, словно бесконечное вторжение. Он смотрел на скрещенные реи и аккуратно свернутых парусов, на те же самые спутанные снасти, теперь уже на своих местах, просмоленные, как черное стекло. На баке он увидел алый квадрат Королевской морской пехоты, соответствующий их нарядным линиям на корме позади него.

Лейтенанты в синих и белых мундирах, строго по старшинству; за ними – мичманы и уорент-офицеры. Некоторые из «юных джентльменов» увидят в этом огромном корабле верную ступень к высокому лейтенантскому званию, в то время как другие, такие маленькие, что им, казалось, самое место рядом с матерями, оглядывались на огромные мачты и двойные линии двенадцатифунтовых орудий на верхней палубе. Они, без сомнения, вспоминали о двенадцати милях такелажа, который им сначала придётся знать по названию, а затем, при необходимости, на ощупь, когда их вызовут на палубу в бушующий шторм и кромешную тьму.

А ещё там была компания моряков. Старые и новые, пригнанные матросы и бродяги, наблюдавшие за ним, зная, что он может контролировать жизнь каждого на борту, а его мастерство капитана может решить, выживут ли они вообще.

Его голос был чётким и ровным, когда он читал свиток с круглыми медными буквами и гербом Адмиралтейства наверху. Он словно слышал, как кто-то другой читает ему, подумал он: «…и как только будешь доволен, поднимешься на борт и, соответственно, станешь капитаном…»

Он услышал, как одна из женщин тихонько кашлянула позади него, и вспомнил, как некоторые из них оглядывались по сторонам после того, как Болито поднялся на борт. Они искали Кэтрин, готовя сплетни. Но их ждало разочарование, поскольку она осталась на берегу, хотя у Кина ещё не было времени поговорить об этом с Болито: «…все офицеры и команда, назначенные на означенный корабль, должны подчиняться, следовать и служить вам в этом отношении, когда Его Британское Величество Король Георг повелит принять означенный корабль «Чёрный принц» на свою службу…»

Кин взглянул на свиток и увидел своего рулевого Тоджонса, стоящего рядом с могучей фигурой Олдэя. Их знакомые лица придавали ему сил, чувство принадлежности к этому бурлящему миру линейного корабля, где каждый был чужаком, пока не будет доказано обратное. «…ни ты, ни кто-либо из вас не должен ошибаться, поскольку вы ответите противное на свой страх и риск, согласно Военному уставу… Боже, храни КОРОЛЯ!»

Всё было сделано. Кин снова надел шляпу и спрятал свиток за пазуху, а первый лейтенант Казалет решительно вышел из группы офицеров и крикнул: «Трижды ура Его Величеству, ребята!» Ответ мог бы быть и лучше, но, обернувшись, Кин увидел, что адмирал порта сияет, и люди, которые планировали и руководили этим днём, и те, кому он принесёт пользу, обменялись рукопожатиями.

Кин сказал: «Отпустите матросов, мистер Казалет, а затем пройдите в мою каюту».

Ему показалось, что тот приподнял бровь. Теперь пришло время развлечь гостей. Судя по виду некоторых из них, от них будет трудно отделаться. Он крикнул вслед первому лейтенанту: «Передайте майору Буршье, чтобы удвоил численность морской пехоты». Он почти забыл имя майора. Через несколько недель он будет знать их лучше, чем они друг друга.

Лейтенант Дженур прикоснулся к шляпе. «Прошу прощения, сэр, но сэр Ричард уходит».

«О, я надеялся...» Он увидел Болито, стоящего отдельно от остальных, пока они плыли по обе стороны от огромного двойного колеса, которому еще только предстояло испытать ярость ветра и руля в состязании.

Болито сказал: «Прояви почтение, Вэл. Но мне пора идти. Леди Кэтрин...» Он отвел взгляд, когда мимо прошли несколько посетителей, одна из которых уставилась на него совершенно открыто.

Он добавил: «Она не пошла на борт. Она посчитала, что так будет лучше. Для меня. Возможно, позже».

Кин слышал о смерти Брауна и предшествовавшей ей дуэли. Он сказал: «Она замечательная женщина, сэр Ричард».

«Я не могу в полной мере отблагодарить тебя за то, что ты был рядом с ней в моё отсутствие. Боже мой, судьба скоро определит, кто твой настоящий друг!»

Он медленно прошел на шканцы, чтобы посмотреть на орудия и аккуратно упакованные гамачные сети.

«У тебя прекрасный корабль, Вэл. Плавающая крепость. Нет капитана, которого я бы предпочёл, и ты это знаешь. И верь, как верь я, хотя для других шансы снова найти Кэтрин были в миллион раз меньше. Зенории нужно время. Но я уверен, что она тебя любит». Он хлопнул в ладоши. «Так что хватит тоски, а?»

Кин взглянул на корму, где уже нарастал гул голосов и смеха. «Увидимся за бортом, сэр Ричард».

Они вместе спустились к входному порту, и Кин заметил, что там уже появилось больше морских пехотинцев с мушкетами, примкнутыми штыками и безупречно чистыми, пропитанными трубчатой глиной перевязями. Их майор действовал быстро; ещё оставались те, кто мог попытаться дезертировать до выхода корабля в море, и порядок и дисциплина укоренились.

Кин был справедливым и понимающим капитаном, но он помнил, что ему всё ещё не хватает пятидесяти человек из восьмисот офицеров, морских пехотинцев и матросов. Вид вооружённых часовых мог заставить безрассудного смельчака дважды задуматься.

«На борт!» Сверкающая новая баржа медленно покачивалась в тесном помещении дока. Весь день команда провела на корме, аккуратно одетая в клетчатые рубашки и просмоленные шляпы.

Болито колебался. Корабль без истории, без памяти. Новое начало. Даже сама эта мысль казалась ему насмешкой.

Он сказал: «В течение недели вы получите новые заказы. Используйте всё возможное время, чтобы сформировать из людей команду, которой мы сможем гордиться».

Кин улыбнулся, хотя ему было очень жаль, что он уходит после столь короткого визита. «У меня были лучшие учителя, сэр!»

Болито обернулся и почувствовал, что падает. Кин схватил его за руку, и раздался грохот: один из морпехов от неожиданности выронил мушкет. Лейтенант, командовавший отрядом, что-то прорычал незадачливому морпеху и дал Болито несколько секунд, чтобы прийти в себя.

«Это глаз, сэр Ричард?» Кин был потрясён, увидев выражение полного отчаяния на лице Болито, когда тот снова повернулся к нему.

«Я ещё не рассказал Кэтрин. Похоже, они ничем не могут мне помочь».

Кин стоял между ним, охранником и помощниками боцмана, все еще держа наготове серебряные манки.

«Держу пари, она знает». Он так хотел хоть как-то помочь, что даже собственные тревоги казались ему недостижимыми.

«Если это так…» Болито передумал и, прикоснувшись к шляпе, поприветствовал охранника, прежде чем спуститься по лестнице из входного люка, где рука Оллдея была протянута ему, чтобы помочь сделать последние несколько шагов на баржу.

Кин смотрел вслед судну, пока оно не скрылось из виду за пришвартованным транспортом. За свою службу он командовал несколькими кораблями, и это должно было стать его величайшей наградой. Капитаны постарше отдали бы кровь за такое командование. Новый корабль, которому вскоре предстоит поднять флаг вице-адмирала, мог лишь воздать почести тому, кто распоряжался его судьбой. Так почему же он чувствовал себя так мало? Был ли он так потрясён «Гиперионом» или же дело было в том, что он слишком часто был близок к смерти?

Он нахмурился, услышав смех из своей каюты. Там не знали и не заботились о людях, которым предстояло служить этому кораблю.

Лейтенант преградил ему путь и прикоснулся к шляпе. «Прошу прощения, сэр, но от причала отчаливает ещё один лихтер».

«Вы вахтенный офицер, мистер Флеминг?» Молодой лейтенант словно съежился, когда Кин резко добавил: «Тогда выполняйте свою работу, сэр, а если вы не сможете, я найду другого, кто сможет!»

Лейтенант еще не успел уйти, как пожалел об этом.

«Это было неуместно, мистер Флеминг. Капитанское звание даёт привилегии, но злоупотребление ими недопустимо». Он увидел, что тот смотрит на него с изумлением. «Спрашивайте, сколько хотите. Иначе мы все можем оказаться беднее, когда дело касается чего-то жизненно важного. Так что пошлите за боцманом и вахтенным, чтобы они разобрались с этими припасами, а?»

Когда лейтенант почти пробежал по квартердеку, Кин грустно улыбнулся. Насколько же верны были его слова, сказанные Болито.

У меня были самые лучшие учителя.

Эта мысль, казалось, придала ему сил, и он снова взглянул вдоль палубы на чёрное, бронированное плечо гордой носовой фигуры. Затем он поднял взгляд на закрученный вымпел на мачте и на несколько чаек, которые с криками проносились сквозь такелаж, высматривая объедки с камбуза. Почти про себя он произнес: «Мой корабль». Затем он произнёс её имя: «Зенория». Потом он подумал, что это было словно освобождение птицы из плена. Позовёт ли она его когда-нибудь?

Легкая карета, забрызганная грязью до самых окон, достигла вершины холма и остановилась; обе лошади испускали пар на холодном воздухе.

Йовелл застонал, отпустил украшенную кисточкой ручку и воскликнул: «Эти дороги — настоящий позор, миледи».

Но она опустила окно и высунулась наружу, не обращая внимания на мелкий, прерывистый дождь, который преследовал их всю дорогу от Чатема.

«Где мы, юный Мэтью?»

Мэтью наклонился из своей ложи и ухмыльнулся ей, его лицо было похоже на полированное красное яблоко.

«Дом вон там, миледи». Он указал хлыстом. «Это единственный дом поблизости». Он надул щеки, и его дыхание клубилось вокруг него, словно пар. «Уединённое место, по-моему».

«Ты знаешь эти места, юный Мэтью?»

Он снова усмехнулся, но с некоторой тоской, поскольку воспоминания затуманили его глаза. «Да, миледи. Я был здесь лет четырнадцать назад – тогда я был ещё мальчишкой, работал у деда, который был главным кучером семьи Болито».

Йовелл сказал: «Думаю, до того, как я начал работать с сэром Ричардом».

«Что вы делали в Кенте?»

«Хозяина послали сюда ловить контрабандистов. Я был с ним и немного помогал. Потом он отправил меня обратно в Фалмут, потому что, по его словам, там слишком опасно».

Кэтрин откинула голову. «Тогда езжай». Она откинулась на сиденье, и карета покатила вперёд по грязным колеям. Ещё одна часть жизни Болито, которой она не могла поделиться. Эллдей упоминал об этом. О том, как Болито всё ещё оправлялся от ужасной лихорадки, подхваченной им в Великом Южном Море, но отчаянно пытался раздобыть корабль, любой корабль. Война с Францией всё ещё была лишь угрозой, но Англия позволила флоту сгнить, а своим матросам выбросить на берег. Кораблей было мало, и только настойчивость Болито и его ежедневные визиты в Адмиралтейство помогли ему найти работу в Норе. Вербовка, а также охота на контрабандистов, чтобы искоренить их порочный промысел, – совсем не то, что рассказывают романтические истории об их подвигах.