Когда новость распространилась, многие могли подумать, что он убил Сомервелла. Он отвернулся, в его глазах читалась горечь. Жаль, что я этого не сделал.

В загородное поместье Брауна в Хоршеме доложили. За ним придут. Сегодня.

Болито сказал: «Насколько я понимаю, старший брат Оливера погиб в похожей связи с Сомервелл. Это произошло на Ямайке». Кто бы мог подумать, что такой беззаботный с виду Браун отправится на поиски Сомервелл и выплатит долг единственным известным ему способом?

Слуга с покрасневшими глазами открыл дверь. «Прошу прощения, но карета уже здесь».

Ещё больше шагов, гул голосов, и вот вошёл крепкого телосложения мужчина в тёмной деревенской одежде и представился управляющим поместьем Гектором Крокером. Три дня назад они отправили сообщение на почтовой лошади. По залитым дождём переулкам и тёмным дорогам Крокер, должно быть, ехал без передышки.

Доктор протянул ему какие-то бумаги, и его облегчение стало еще более очевидным, словно он избавился от чего-то опасного или злого.

Он увидел миссис Роббинс, ожидающую его с сумками, и любезно сказал: «Вы поедете с нами, миссис Роббинс. Его светлость передал, что вы остаетесь на своей работе».

Кэтрин подошла к двери и обняла экономку. «За то, что ты так обо мне заботилась».

Миссис Роббинс неловко присела в реверансе и поспешила вниз по ступенькам, едва взглянув на дом, где она стала свидетельницей стольких событий.

С нижнего этажа Эллдей смотрел в маленькое окно и молча наблюдал, как несколько мужчин в тёмной одежде несли тело Брауна по ступенькам к карете. Вслух он произнёс: «И этому конец».

Болито последовал за мужчинами к повозке и дал немного денег их предводителю. Ещё несколько быстрых взглядов – люди, привыкшие к подобной работе. Им не разрешалось задавать вопросы.

Болито почувствовал, как ее рука скользнула ему под руку, и сказал: «Прощай, Оливер. Покойся с миром».

Дождь барабанил по их непокрытым головам, но они смотрели, пока карета не свернула к Пикадилли. В своём письме Браун просил, чтобы в случае беды его похоронили в родовом поместье.

Болито обернулся и увидел, что она смотрит на него. Теперь она свободна выйти за меня замуж, а я нет. Эта мысль, казалось, мучила его.

Она тихо сказала: «Знаешь, это ничего не меняет». Она улыбнулась, но её тёмные глаза были грустными.

Болито ответил: «Я буду с тобой, пока...»

Она кивнула. «Знаю. Меня беспокоит только одно: как это повлияет на твою репутацию».

Болито увидел Йовелла, ожидающего за дверью. «Что случилось?»

«Мне собрать вещи, сэр Ричард?»

Он увидел, как она подняла взгляд на лестницу. Вспомнив, как это место было их убежищем в Лондоне. Теперь им нужно было его покинуть.

Затем она сказала: «Я разберусь с этим, Дэниел. Ты поможешь сэру Ричарду». Её взгляд был совершенно спокоен. «Полагаю, ты будешь получать письма. Вэлу и, возможно, контр-адмиралу Херрику?»

Болито показалось, что он увидел в ее глазах какое-то послание, но он не был уверен.

«Да, Вэлу было бы интересно узнать». Он подумал, как занят Кин, готовясь к вводу в эксплуатацию недавно построенного «Чёрного принца». Это был кошмар для любого капитана большого военного корабля, не говоря уже о том, что на носу корабля будет развеваться вице-адмиральский флаг. Нехватка обученных кадров и опытных уорент-офицеров, набор новобранцев любыми способами и средствами всегда были особенно трудны в таком военном порту, как Чатем, где вербовщиков мог предать любой, от портного до нищего. Спорить с продовольственными складами и следить, чтобы казначей не заключал сделок по закупке гнилых припасов, чтобы казначей и поставщик могли прикарманить разницу. Превратить дубовый лес в боевой корабль.

Болито мрачно усмехнулся. И всё же Кин нашёл возможность навестить Кэтрин, пока сам не добрался до Лондона и не доложил о битве.

Он также передаст весточку Адаму, хотя его «Анемон» едва успел встать на якорь после сопровождения протекающего «Трукулента» к безопасной верфи. Адам тоже когда-то был флаг-лейтенантом Болито. Больше, чем кто-либо другой, он был бы благодарен за то, насколько тесно это назначение сблизило его с адмиралом.

Он услышал тяжёлые шаги Эллдея на кухонной лестнице. Конечно, кроме него самого.

Кэтрин задумчиво произнесла: «У него не было близких родственников, и большинство из них жили за границей».

Болито заметил, что она никогда не называла Сомервелла по имени. «У него, кажется, были друзья при дворе».

Она, казалось, уловила беспокойство в его голосе и подняла взгляд. «Да, так и было. Но даже король был возмущен его поведением – его вспыльчивым нравом и его тягой к столам. Он забрал всё, что у меня было». Она коснулась его лица с внезапной нежностью. «Очередная маленькая прихоть Судьбы, не так ли? Пока что то, что осталось, достанется мне».

В тот же день Дженур прибыл, совершенно запыхавшись, после того как по дороге из Саутгемптона сменил шесть лошадей. На вопрос, почему и как он узнал эту новость, Дженур ответил: «Саутгемптон — крупный морской порт, сэр Ричард. Новости там разносятся ветром, хотя обстоятельства неизвестны». Он просто добавил: «Моё место здесь, с вами. Я знаю, как вы ценили дружбу лорда Брауна, а он — вашу».

Кэтрин отправилась к адвокату в сопровождении Йовелла. Она отклонила предложение Болито сопровождать её, сказав: «Лучше я сделаю это без тебя. Ты можешь пострадать… Я не вынесу этого, дорогой мой».

Он сказал: «Ты как раз вовремя, Стивен. Мы сегодня же уедем отсюда».

Дженур опустил глаза. «Это будет больно, не правда ли, сэр Ричард?»

Болито коснулся его рукава. «Такая старая голова на таких молодых плечах!»

Каким-то образом Дженур угадал его самые сокровенные чувства, несмотря на свою молодость и неопытность. Кэтрин теперь свободна, и, казалось, скоро снова обретёт независимость. Может быть, Фалмут и его постоянные отлучки в море кажутся ей плохой заменой той жизни, которую она когда-то знала и которую, возможно, снова захочет?

Жизнь подобна океану, подумал он: в один момент светит солнце, в следующий — бушует шторм.

Он обнаружил, что прикасается к глазу, и почувствовал, как его сердце сжалось. Что она подумает о нём, если случится худшее?

«Вы хотите, чтобы я что-то сделал, сэр Ричард?»

Болито забыл о Дженуре. «Скоро мы отправимся в Кент, на новый флагман». Он позволил себе сосредоточиться на этой перспективе. Он знал, что, как только он это сделает, немедленно сядет на борт, что бы ни говорили и ни думали другие. Но оказаться так близко к смерти и потерять ещё одного друга – это заставило осторожность заменить безрассудство, когда-то царившее в мире.

«И есть еще кое-что», — сказал он.

Дженур сказал: «Я знаю, сэр Ричард. Военный трибунал».

«Да, Стивен. Война — не место личной жадности и эгоистичным амбициям, хотя, видит Бог, тебя, возможно, и не осудят за то, что ты думаешь иначе. Капитан Вариан предал доверие, как и тех, кто зависел от него в самой крайней нужде».

Дженур следил за его серьёзным профилем, за тем, как он время от времени касался глаза. Как будто в нём что-то было.

Дверь открылась, и Болито обернулся, готовый её поприветствовать. Но это был посыльный, один из слуг, подозрительно наблюдавший за ним из коридора.

«Я принёс вам весточку от доктора Рудольфа Бракса, сэр Ричард». Он скривил лицо, словно пытаясь запомнить послание. «Вы можете навестить его завтра в десять часов».

Дженур отвёл взгляд, но прекрасно понимал, что Болито не выказал никакого негодования по поводу этого короткого сообщения. Оно прозвучало скорее как вызов. Дженур думал, что Болито будет в Адмиралтействе примерно в это время. Брэкс. Имя, звучащее как иностранное, он почти наверняка слышал его от отца; но почему?

Болито дал мальчику монету и поблагодарил его отстранённым голосом. Затем он услышал шум возвращающегося экипажа и резко сказал: «Ни слова об этом леди Кэтрин, Стивен. У неё и так достаточно забот».

«Да, я понимаю, сэр Ричард».

«Черт возьми, ты этого не сделаешь, мой мальчик!» Затем он отвернулся и, когда она вошла в комнату, он улыбался.

Она протянула руку Дженуру, а затем обняла Болито.

Он тихо спросил: «Все было плохо?»

Она пожала плечами — этот маленький жест всегда задевал его, как чувствительную струну.

«Достаточно. Но пока всё кончено. Отчёт будет передан мировым судьям». Она пристально посмотрела на него. «Но оба мужчины мертвы. Никто не может быть обвинён в том, что произошло».

Дженур осторожно оставила их наедине и сказала: «Я знаю, о чём ты думаешь, Ричард. Ты так неправ. Если бы я не любила тебя так сильно, я бы рассердилась, что ты мог заподозрить такое. Ты заботился обо мне, когда у меня ничего не было… теперь мы позаботимся друг о друге». Она посмотрела на огонь и сказала: «Мы уйдём. Покинем это убежище, где мы делились любовью, а весь мир был в миллионе миль отсюда».

Они посмотрели на окно и на дождь, стекавший по стеклам.

«Очень уместно», — обращалась она к комнате. «Здесь больше нет света».

День закончился быстрее, чем они оба могли себе представить. Много людей приходило и уходило – друзья покойного и просто любопытные, судя по их взглядам.

Присутствовал тот же врач, и когда он спросил, хочет ли Кэтрин увидеть, где покоится тело ее мужа, она покачала головой.

«Я много раз ошибался, но, надеюсь, никогда не был лицемером».

Был только один действительно неприятный инцидент.

Последнего посетителя представили как полковника Коллиера из королевской гвардии. Высокий, надменный солдат с жестоким ртом.

«Мы снова встретились, леди Сомервелл. Мне кажется нелепым выражать свои соболезнования, но долг обязывает меня отдать дань уважения вашему покойному мужу».

Он впервые увидел Болито и сказал с той же нарочитой медлительностью: «Сперва я подумал, что это, возможно, вы, сэр. Если бы это было...»

Болито спокойно сказал: «Вы всегда найдете меня достаточно готовым, и это обещание. Так что, если вы продолжите унижать честь мундира в присутствии дамы, я могу забыть о торжественности события».

Кэтрин сказала: «Я бы выразилась менее вежливо. Пожалуйста, уходите».

Мужчина отступил, его шпоры и снаряжение зазвенели, когда он попытался достойно отступить.

Болито внезапно вспомнил о первом лейтенанте «Гипериона», Пэррисе, чье изуродованное тело затонуло вместе с кораблем после того, как он застрелился, не желая оказаться под пилой хирурга.

Кэтрин узнала в нём то, кем он был на самом деле, а вот Болито — нет. Только когда Пэррис лежал под перевёрнутой пушкой, когда он признался в своей страсти к Сомервелл, он понял. В этой самой комнате она только что узнала в надменном полковнике другого человека.

Дженур замер у одного из прекрасных дверных проёмов с колоннами. «Они все исчезли, миледи».

Кэтрин посмотрела на себя в большое позолоченное зеркало. «Я вижу эту женщину, но чувствую другую». Казалось, она услышала слова Дженура. «Тогда мы устроимся как можно удобнее. Его управляющий ещё дома?»

«Да, миледи». Он взглянул на Болито, словно ища поддержки. «Я нашёл его плачущим в его комнате».

Она холодно сказала: «Отправьте его. Я не потерплю его здесь. Ему заплатят, и это всё».

Уходя, Дженур сказала: «Теперь это мой дом. Он никогда не будет моим домом».

Она пересекла комнату, обняла его за плечи и очень медленно, с большой нежностью поцеловала. Затем сказала: «Я так сильно хочу тебя, что мне должно быть стыдно». Она вздрогнула. «Но не здесь, пока нет».

Оззард прокрался через очередную дверь со свежесваренным кофе. Болито заметил, что коротышка несёт один из старых серебряных кофейников из Фалмута. Только он мог до этого додуматься.

Олдэй заглянул в комнату и сказал: «Думаю, я сегодня уйду пораньше, если я вам не понадоблюсь, миледи».

Болито улыбнулся. Легко забыть о завтрашнем дне и о том, что скажет ему врач. Он даже мог забыть о теле, которое лежало наверху, нелюбимое и вскоре забытое.

Она ответила: «Пожалуйста, Олдэй. Прими что-нибудь сильное, чтобы облегчить боли».

Эллдэй ухмыльнулся им. «Вы всегда знаете, миледи». Он ушёл, посмеиваясь про себя.

Болито сказал: «Это действительно дуб».

«Я тут подумала», — она положила руку ему на плечо. «Твой друг Оливер. Он мог бы говорить за нас. Мы — счастливые немногие».

Когда слуги заперли входные двери и постелили солому на дорогу, чтобы заглушить грохот подкованных железом колес, они все еще сидели там, возле догорающего огня.

Оззард тихо прокрался в комнату, подбросил в камин свежих поленьев, взял остывший кофейник и тихонько ушёл. Он лишь раз взглянул на пару, которая спала вместе, полулежа на одном из больших диванов. Она была укрыта его тяжёлым фраком, а её волосы свободно спадали по его руке, обнимавшей её за талию.

Он снова познал печаль и горечь утраты, которые теперь будут с ним всегда. По крайней мере, они были друг у друга; одному Богу было известно, как долго им будет даровано такое счастье.

Он увидел Олдэя за дверью и воскликнул: «Я думал, ты прихватил с собой бутылку рома!»

На этот раз Эллдэй не справился. «Спать не хочется. Думал, ты разделишь со мной пару мокнушек».

Оззард посмотрел на него с опаской. «А что потом?»

«Ты образованный человек. Можешь почитать мне что-нибудь, пока нам не захочется спать».

Оззард скрыл своё удивление. Он и сам это знает. Надвигалась буря. Но он заметил: «Я нашёл книгу о пастухе — тебе она понравится».

Они направились в заброшенную кухню к крепкому рулевому и крошечному слуге, который носил в себе его страшную тайну, словно болезнь, которая в конце концов уничтожит его.

Но, несмотря на шторм, они были людьми Болито, и они доведут дело до конца, как и всегда. Вместе.

15. Замкнутый круг

КАПИТАН Валентайн Кин окинул испытующим взглядом всю длину своего нового судна, прежде чем повернуться и направиться на корму, где под защитой полуюта ждала группа старших офицеров, чиновников Адмиралтейства и их дам.