Годшале говорил: «Другие французские силы вступили в бой и потеряли несколько кораблей, прежде чем отступить обратно в гавань».

Болито поставил стакан и с горечью посмотрел на него. «Как я завидую Дакворту. Решительный шаг, хорошо продуманный и реализованный. Наполеон, должно быть, в ярости».

«Ваша работа в Кейптауне была не менее важна, сэр Ричард». Годшале снова наполнил бокалы, чтобы дать себе время подумать. «Благодаря вашему оперативному вмешательству ценные корабли были освобождены для флота. Именно поэтому я предложил вас на эту должность». Он лукаво подмигнул. «Хотя я знаю, что вы тогда подозревали мои мотивы, но что?»

Болито пожал плечами. «Это мог бы сделать и посткапитан».

Годшаль предостерегающе погрозил пальцем. «Совсем наоборот. Им нужен был пример. Поверьте, я знаю!» Он решил сменить тему. «У меня для вас есть ещё новости». Он подошёл к своему столику, и Болито впервые заметил, что тот хромает. Эта проблема, как он думал, была общей с лордом Сент-Винсентом. Подагра — слишком много портвейна и роскошная жизнь.

Годшал взял какие-то бумаги. «Я рассказывал вам о вашем новом флагмане, «Чёрном принце». Насколько я понимаю, это прекрасное судно, отвечающее самым высоким требованиям».

Болито был рад, что смотрит в свои бумаги, а не видит собственной мятежной улыбки. Понимаю. Как это похоже на капитана Поланда. Просто на всякий случай, на случай, если что-то окажется не так.

Годшал поднял взгляд. «Вы уже выбрали своего флагманского капитана, или мне нужно спрашивать?»

Болито ответил: «При других обстоятельствах я бы без колебаний выбрал Валентина Кина. Учитывая его предстоящую свадьбу и тот факт, что он постоянно работал в тяжёлых условиях, мне не хочется просить его об этом».

Годшале сказал: «Мой подчинённый действительно получил письмо от вашего последнего капитана с предложением своих услуг. Мне это показалось странным. Я мог бы ожидать, что он сначала обратится к вам». Его брови снова поднялись. «Хороший человек, не правда ли?»

«Отличный капитан и надёжный друг». Трудно было ясно мыслить, когда Годшал говорил о новом корабле. Что случилось с Кином? Это было совершенно непонятно.

Годшал говорил: «Конечно, в эти трудные времена лейтенанты могут быть довольно молодыми, а более опытные профессионалы — гораздо старше. Но ведь никто из нас не теряет годы, не так ли?» Он вдруг нахмурился. «Поэтому я был бы признателен за быстрое решение. Многие капитаны отдали бы жизнь за возможность ходить под парусом».

Черный Принц с вашим флагом во главе».

«Вы окажете мне большую услугу, милорд, если позволите мне время разобраться в этом вопросе». Он говорил так, словно умолял. Он действительно так и думал.

Годшале лучезарно улыбнулся. «Конечно. Зачем нужны друзья, а?»

Болито бросил быстрый взгляд на богато украшенные настенные часы — искусную конструкцию с позолоченными херувимами, поддерживающими их, их раздутые щеки символизировали четыре ветра.

Он сказал: «В настоящее время я буду в Лондоне, милорд, по адресу, который я дал вашему секретарю».

Веселье Годшеля, казалось, угасло; улыбка застыла на его губах. «Э-э, да, именно так. Городской дом лорда Брауна. Он был вашим флаг-лейтенантом, прежде чем уйти из флота?»

«Да. Хороший друг».

«Хм, похоже, у тебя в этом нет недостатка!»

Болито ждал. Годшале рисовал всё это в своём воображении. Он и Кэтрин вместе, не заботясь о том, что подумают люди. Он встал и поправил меч на поясе.

Годшел тяжело сказал: «Я не хочу раздувать былую страсть, но есть ли хоть какой-то шанс, что ты вернёшься... э-э... Чёрт возьми, мужик, ты же понимаешь, о чём я!»

Болито покачал головой. «Ни в коем случае, милорд. Теперь вам лучше знать: я знаю, что ваша дама — подруга моей жены. Было бы неправильно разжигать чувства, на которые не обратят внимания».

Годшал смотрел на него, словно пытаясь придумать какой-нибудь сокрушительный ответ. Когда это не удалось, он сказал: «Мы скоро встретимся снова. Надеюсь, тогда у меня будет для вас новая информация. Но до той поры позвольте мне напомнить вам кое-что. Французский удар может покалечить или убить человека, но на берегу он может пострадать не меньше, а его репутация может быть подорвана сотней способов!»

Болито подошёл к двери. «Я всё ещё считаю, что первый вариант опаснее, милорд».

Когда дверь закрылась, адмирал лорд Годшале ударил кулаком по бумагам. «Будь проклята его наглость!»

Осторожно открылась еще одна дверь, и из-за нее выглянул секретарь адмирала.

«Мой господин?»

Годшале сердито посмотрел на него. «Ни хрена себе!»

Мужчина поморщился. «Ваш следующий приём состоится совсем скоро, милорд».

Годшале осторожно сел и налил себе ещё стакан мадеры. «Я приму его через полчаса».

Секретарь настаивал: «Но больше никого нет, милорд, пока...»

Адмирал резко воскликнул: «Неужели в Адмиралтействе никто меня не слушает? Я всё знаю! Но если повезёт, сэр Ричард Болито возобновит знакомство с контр-адмиралом Херриком в приёмной. Я хочу дать им возможность вспомнить былые времена. Понимаете?»

Секретарь этого не видел, но знал, что лучше не ждать очередной тирады.

Годшал вздохнул, глядя на пустую комнату. «Нельзя успеть всё!»

В приёмной сидели два капитана, избегая взглядов друг друга и стараясь держаться как можно дальше друг от друга. Болито знал, что они пришли к какому-то старшему офицеру или должностному лицу Адмиралтейства; он разделял их тревогу и беспокойство чаще, чем мог вспомнить. Повышение или выговор? Новое командование или первый шаг к забвению? Всё это было обычной работой в Адмиралтействе.

Оба капитана вскочили на ноги, когда Болито прошёл через длинный зал. Он кивнул им, принимая их узнавание и любопытство. Они гадали, зачем он здесь и что это может косвенно означать для них. Скорее всего, их интересовал сам человек, а не вице-адмирал; его репутация, правдивая или ложная.

Болито больше беспокоило заявление Годшеля о его флаг-капитане. Он всё ещё с трудом мог поверить в это. Он знал, как Кин переживал из-за разницы в возрасте между ним и прекрасной Зенорией. Девушке, которую он спас с транспорта по пути в Ботани-Бэй, Кин, был сорок один год, а ей почти двадцать два. Но их любовь друг к другу так внезапно расцвела из страданий и стала очевидной для всех, кто их знал. Он должен был выяснить, что произошло. Если Кин выразил готовность стать его флаг-капитаном только из дружбы или преданности, Болито придётся его отговаривать.

Он почти добрался до высоких двойных дверей в дальнем конце, когда они распахнулись, и он увидел Томаса Херрика, стоявшего как вкопанный и смотревшего на него так, словно тот только что упал с неба.

Херрик был коренастым и слегка сутулым, словно бремя контр-адмиральских обязанностей давало о себе знать. В его каштановых волосах проглядывала седина, но он ничуть не изменился с тех пор, как отплыл на помощь Гипериону в том последнем, ужасном сражении.

Его ладонь была такой же твердой, как и при их первой встрече, когда он был одним из помощников Болито в Фаларопе; а голубые глаза были ясными и такими же уязвимыми, как в тот самый день.

«Что ты...» — начали они оба одновременно.

Затем Болито тепло сказал: «Так приятно тебя видеть, Томас!»

Херрик настороженно взглянул на двух капитанов, словно убеждаясь, что они находятся вне зоны слышимости. «И вам, сэр Ричард». Он неловко улыбнулся. «Ричард».

«Вот так-то лучше». Болито наблюдал за неуверенностью своего старого друга. Значит, всё осталось по-прежнему. Из-за Кэтрин. Он отказывался с этим смириться, не мог заставить себя понять, как это между ними произошло. Болито сказал: «Мне дали «Чёрного принца». Я подниму свой флаг, как только он будет снаряжен, когда бы это ни случилось. Ты же знаешь эти верфи и их странные обычаи!»

Херрика не удалось привлечь. Он внимательно изучил лицо Болито и тихо спросил: «Как твои глаза?» Тот покачал головой, и Болито увидел в нём что-то от человека, которого всегда знал и которому доверял. «Нет, я никому не говорил. Но я всё ещё думаю…»

Болито спросил: «Что ты делаешь?»

Подбородок Херрика был зарыт в шейный платок, что вошло у него в привычку, когда он боролся с какой-то проблемой.

«Бенбоу у меня всё ещё есть», — он выдавил улыбку. «Зато новый флаг-лейтенант. Избавился от этого парня с французской фамилией, Де Бру… слишком мягкотелый на мой вкус!»

Болито почувствовал странную грусть. Прошло всего несколько лет с тех пор, как Бенбоу поднял свой флаг, а Херрик был капитаном. Корабли, если они умеют мыслить, должны иногда задумываться о людях и судьбах, которые ими управляли.

Херрик достал часы. «Я должен представиться лорду Годшалу». Он произнёс это имя с неприязнью. Болито прекрасно представлял себе, как Херрик относился к адмиралу.

Подумав, Херрик сказал: «Мне предстоит командовать эскадрой в патрулировании Северного моря». Он искренне улыбнулся. «Новый фрегат Адама, «Анемон», — мой единственный! Некоторые вещи не меняются, но я очень рад, что он со мной».

Где-то пробили часы, и Херрик быстро сказал: «Ты же меня знаешь — я ненавижу непунктуальность».

Болито наблюдал за его борьбой, но когда она вырвалась наружу, это было совсем не то, чего он ожидал.

«Ваш новый флагман? Он завершает строительство в Чатеме?» Он поспешил продолжить, словно то, что его беспокоило, не могло удержаться от ответа. «Когда вы посетите корабль, а я слишком часто был вашим подчиненным в прошлом, чтобы не знать ваших привычек, не найдёте ли вы время навестить мою Дульси?»

Болито мягко спросил: «Что случилось, Томас?»

«Я не уверен, и это правда. Но она так устала в последнее время. Слишком много работает на благотворительность и тому подобное и не отдыхает, когда я в море. Я ей постоянно говорю, но ты же знаешь, каково это. Полагаю, она одинока. Если бы нам повезло иметь детей, пусть даже таких, как вы с леди Белиндой…» Он оборвал себя, смущённый собственным открытием. «Так устроен мир, наверное».

Болито коснулся его рукава. «Я пойду к ней. Кэтрин всё пытается затащить меня к хирургу, так что, может быть, мы найдём кого-нибудь, кто сможет помочь Дульси».

Голубые глаза Херрика словно посуровели. «Простите. Я не подумал. Возможно, я был слишком увлечён собственными переживаниями и на мгновение забылся». Он оглядел комнату. «Может быть, вам лучше не навещать Дульси».

Болито уставился на него. «Этот барьер всё ещё между нами, Томас?»

Херрик с тоской посмотрел на него. «Это не моя вина». Он собирался уйти. «Желаю тебе всего наилучшего, Ричард. Ничто не сможет отнять у меня моего восхищения. Никогда».

«Восхищение?» Болито посмотрел ему вслед и крикнул: «Это всё, что случилось, Томас? Чёрт возьми, мужик, неужели мы настолько обыкновенные?»

Когда Херрик проходил мимо, оба капитана были на ногах, их взгляды метались между флагманами, словно они с трудом могли поверить тому, чему стали свидетелями.

Затем Болито оказался за пределами внушительного фасада Адмиралтейства, дрожа от холода, несмотря на солнечный свет и прогуливающихся людей.

«Убирайся отсюда, негодяй!»

Болито поднял взгляд, всё ещё тяжело дыша, и увидел молодого человека в сопровождении двух девушек, грозивших кулаком скрючившейся у обочины фигуре. Контраст был настолько ярким, что у него закружилась голова… элегантно одетый молодой бродяга с хихикающими друзьями и сгорбленная фигура в рваном красном пальто, протягивающая жестяную кружку.

«Ну и ну!» Болито увидел, как они удивленно обернулись, а несколько прохожих остановились, чтобы посмотреть, что будет дальше. Не обращая на них внимания, Болито направился к человеку в потертом красном пальто.

Нищий отрывисто произнес: «Я ничего не делал, сэр!»

Кто-то крикнул: «Здесь нельзя торчать!»

Болито тихо спросил: «В каком полку вы служили?»

Мужчина посмотрел на него, словно ослышался. У него была только одна рука, а тело было сильно искалечено. Он выглядел древним, но Болито догадался, что он моложе его самого.

«Тридцать первый пехотный полк, сэр». Он с вызовом посмотрел на зевак. «Старый Хантингдонширский полк. Мы служили морскими пехотинцами». Его внезапная гордость, казалось, улетучилась, когда он добавил: «Я был с лордом Хау, когда получил эту партию».

Болито повернулся на каблуках и несколько секунд смотрел на молодого человека.

«Я не буду просить вас об этом, сэр, потому что я прекрасно вижу, кто вы!»

Юноша побледнел. «Ты не имеешь права...»

«О, конечно. Прямо сейчас к нам приближается лейтенант из вербовочной группы Тауэр-Хилл. Одно моё слово, и вы сами узнаете, каково это – сражаться за своего короля и страну!»

Он злился на себя за такую дешевую ложь. Ни одна вербовочная группа никогда не сунулась в богатые и престижные края. Но молодой человек исчез, оставив даже своих товарищей смотреть ему вслед с удивлением и унижением от того, что его бросили.

Болито бросил горсть монет в чашу. «Бог с тобой. Никогда не думай, что то, что ты сделал, было напрасным». Он увидел, как мужчина с изумлением смотрит на золотые гинеи, и понял, что тот говорит это ради его же блага. «Твоя смелость, как и твои воспоминания, должна поддерживать тебя».

Он отвернулся, глаза его щипало, и тут он увидел, как к нему подъезжает карета. Она распахнула дверцу, прежде чем кучер успел спрыгнуть, и сказала: «Я видела, что ты сделал». Она коснулась его губ пальцами. «Ты выглядел таким расстроенным… что-то случилось там, что тебе навредило?»

Он похлопал её по руке, когда карета, грохотая, вернулась в бесцельный поток машин. «Похоже, это вредит всем нам. Я думал, что понимаю людей. Теперь я не так уверен». Он посмотрел на неё и улыбнулся. «Я уверен только в тебе!»

Кэтрин взяла его под руку и выглянула в окно кареты. Она видела, как Херрик поднимался по ступеням Адмиралтейства. Остальное, включая гневную конфронтацию Болито с молодым денди, не требовало объяснений.

Она тихо ответила: «Тогда давайте воспользуемся этим по максимуму».