Хижина была пуста. Он отвернулся, разгневанный этой мыслью. Казалось, она останется пустой навсегда.

На палубе Болито подошёл к центру палубного ограждения и взял у старшего мичмана подзорную трубу. Он внимательно посмотрел на него, затем на других офицеров и помощников капитана у штурвала. Все, казалось, были одеты в лучшие одежды.

Болито улыбнулся мичману: «Это было сделано хорошо, мистер Фурмвал».

Он поднял подзорную трубу и почти сразу же нашёл паруса Тибальта . Он передвинул её ещё дальше и увидел тёмные полосы на горизонте, словно рябь на краю далёкой приливной волны.

Болито вернул подзорную трубу и посмотрел на небо. Шкентель всё ещё был направлен на левый борт. Ветер держался ровно, но не слишком сильно. Он вспомнил слова отца: « Хороший ветер для боя». Но здесь всё может легко измениться, если настроение подвернётся.

Кин стоял и смотрел на него, его светлые волосы взъерошились под полями шляпы, хотя и были подстрижены по современной моде. Болито вцепился в поручень обеими руками. Как и Адам.

Он потрогал старое дерево, раскаленное на солнце. Помятое и изрытое годами, но всё же гладко отполированное руками, покоившимися здесь.

Он наблюдал за майором Адамсом и его лейтенантом Вилсом, стоявшими под квартердеком. Майор сосредоточенно хмурился, натягивая новую пару белых перчаток.

Болито сказал: «Пора». Он увидел, как Кин кивнул, а лейтенанты переглянулись, вероятно, гадая, кто ещё может быть здесь, когда дым рассеялся.

Кин сказал: «Ветер сильный, сэр Ричард. Они доберутся до нас до полудня».

Пенхагон равнодушно заметил: «В любом случае, это прекрасный день».

Болито отвёл Кина в сторону. «Я должен кое-что сказать, Вэл. Мы должны немедленно приступить к действиям; после этого мы разделимся по своим обязанностям. Ты стал очень много для меня значить, и, думаю, ты это знаешь».

Кин тихо ответил: «Я понимаю, что вы пытаетесь сказать, сэр Ричард. Но этого не произойдёт».

Болито крепко сжал его руку. «Вэл, Вэл, откуда нам знать? Это будет тяжёлый бой, возможно, худший из всех, что нам довелось пережить». Он указал на корабли за кормой. «Все эти люди следуют за нами, словно беспомощные животные, веря, что Флаг проведёт их до конца, какой бы ад их ни ждал».

Кин серьезно ответил: «Они будут рассчитывать на тебя».

Болито быстро улыбнулся. «Это делает всё невыносимым. А ты, Вэл, о чём ты, должно быть, думаешь, когда доны обнимаются? Что если бы не я, ты бы сейчас был дома со своей прекрасной Зеноной».

Кин подождал, пока Олдэй подойдет с мечом.

Затем он просто сказал: «Даже если бы я не дожил до этого дня, я бы всё равно познал настоящее счастье. Ничто не сможет отнять его у меня».

Эллдей прикрепил старый меч и высвободил его из ножен.

Он хрипло сказал: «Аминь, капитан».

Болито посмотрел на них обоих. «Очень хорошо. Отправьте морпехов по домам». Он коснулся кармана и нащупал внутри веер. Её присутствие. «Можете приступать к бою, капитан Кин!»

Они посмотрели друг на друга, и Кин официально прикоснулся к своей шляпе.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Да будет так».

Резкий грохот барабанов, топот ног из каждого люка и по обоим трапам сделали дальнейшую речь невозможной. Болито наблюдал, как орудийные расчёты бросаются к своим подопечным, как марсовые толпами взбираются наверх, чтобы установить стропы и сети, готовые скрепить или срастить свои починки даже под мощным бортовым залпом.

Дженур появился на палубе, шляпа была надвинута на лоб, а красивый меч похлопывал его по бедру. Он выглядел суровым и каким-то постаревшим.

Когда на корабле снова воцарилась тишина, Парнс прошёл на корму и повернулся к капитану. На нём были изящные ботфорты.

«Разрешён к бою, сэр. Пожар на камбузе потушен. Насосы задействованы».

Кин не стал доставать часы, а сказал: «Девять минут, мистер Парнс. Пока что это лучшее время».

Болито улыбнулся. Правдиво это или нет, но те, кто слышал похвалу Кина, передавали её на каждую палубу. Этого было мало. Но всё же это помогло.

Кин подошел к корме. «Готов, сэр Ричард».

Болито увидел его колебание и спросил: «В чем дело, Вэл?»

«Я тут подумал, сэр Ричард. А можно нам, чтобы флейты заиграли, как в «Темпесте » ?

Болито посмотрел на море, и воспоминание снова связало их. «Да, пусть так и будет».

И когда старый «Гиперион» накренился на тот же правый галс, а горизонт всё больше пополнялся силуэтами и топами мачт, флейтисты Королевской морской пехоты заиграли бодрый марш. Под барабанный бой с кормы и топот босых ног матросов по отшлифованному настилу они расхаживали взад и вперёд, словно на параде в казарме.

Болито встретился взглядом с Кином и кивнул. «Портсмутская девчонка». Даже мелодия была та же.

Болито поднял подзорную трубу и медленно осмотрел испанскую линию от начала до конца. Два последних корабля сильно выбились из строя, и Болито подозревал, что последний корабль стоит в стороне, чтобы другой мог завершить ремонт, как это сделал «Олимп» .

Он перевёл взгляд на одинокий фрегат. Было легко понять, почему капитан «Ла Муэтта» был обманут. Чтобы скрыть английский фрегат, одного иностранного флага было недостаточно.

Он знал, что «Консорт» был спущен на воду на Медвее, недалеко от дома Хернка. Интересно, думает ли он об этом сейчас ?

Двенадцать линейных кораблей. Флагман в авангарде уже был опознан Парнсом, который встречался с ним раньше. Это был девяностопушечный « Сан-Матео» , флагман адмирала дона Альберто Касареса, командовавшего испанскими эскадрами в Гаване.

Касарес наверняка знал об участии «Гипериона» в нападении на Пуэрто-Кабельо. Некоторые из этих кораблей, вероятно, предназначались для сопровождения галеонов с сокровищами в Испанию.

Болито наблюдал за «Бесстрашным». По крайней мере, у двух эскадр было что-то общее: два фрегата на двоих.

Он услышал, как Пэррис сказал сигнальным мичманам: «Пройдет еще некоторое время».

Болито взглянул на двух юношей, которые едва могли оторвать взгляд от врага. Насколько же хуже для того, кто никогда не встречался в бою, подумал он. На то, чтобы собраться вместе, могли уйти часы. У Святых на это ушёл целый день. Сначала несколько мачт, возвышавшихся над горизонтом, затем они поднялись и выросли, пока, казалось, не закрыли собой всю морскую гладь.

Лейтенант, писавший домой после битвы при Сент-Митче, описал французский флот как «возникающий над горизонтом, словно рыцари в доспехах при Азенкуре». Это описание было верным.

Болито подошёл к поручню и оглядел главную палубу. Матросы были готовы; командиры орудий отобрали самые лучшие ядра и картечь для первого, двухзарядного бортового залпа. На этот раз им предстояло сражаться с обоими бортами корабля одновременно, так что лишних рук не будет. Им предстояло прорваться сквозь строй – после этого каждый корабль был сам за себя.

Королевские морские пехотинцы были на марсах – лучшие стрелки, которых смог найти майор Адамс, а ещё несколько человек управляли грозными вертлюгами. Основная масса морских пехотинцев выстроилась на корме, ещё не вставая на набитые гамаки, чтобы отметить цели, но ожидая, выстроившись в слегка покачивающихся рядах. Сержант Эмбри и его капралы переговаривались, не открывая рта.

Пенхагон и товарищи его хозяина находились у штурвала, а двое дополнительных матросов были у штурвала на случай аварий.

Если не считать шума моря и изредка шлепающего по корме большого паруса, после того как флейты затихли, вокруг словно затихло. Болито снова поднял стакан и увидел, как матрос с восемнадцатифунтового орудия на главной палубе обернулся, чтобы посмотреть на него.

Вражеский флагман был гораздо ближе. Он видел отблески солнечного света на саблях и примкнутых штыках, как люди карабкались по вантам фок-мачты, как другие поднимались из-за орудий, чтобы наблюдать за приближающейся эскадрой.

Испанский адмирал мог ожидать, что его противник будет сражаться корабль на корабль. Его девяносто орудий против этого старого третьесортного корабля. Болито мрачно улыбнулся. Было бы даже неразумно пересекать богато украшенную корму «Сан-Матео » на первом этапе боя. Потеря связи при разрыве линии приведёт к беспорядку в следующих за ним кораблях, и Хернку придётся атаковать в одиночку всего с тремя кораблями.

Болито сказал: «Дайте сигнал Тибальту занять позицию за кормой „Олимпа“ . Это может добавить вес линии Херрика». Он слышал, как развеваются флаги, но продолжал наблюдать за большим испанским флагманом.

Кин, должно быть, прочитал его мысли. «Могу ли я предложить нам разорвать линию за кормой третьего или четвёртого корабля, если таковой имеется?»

Болито улыбнулся. «Чем дальше от этой красоты, тем лучше. Пока мы не уменьшим шансы на успех».

Дженур стоял рядом с группой связи и услышал небрежный комментарий Болито. Блеф ли это был, или он действительно верил, что сможет победить столько противников? Дженур пытался сосредоточиться на своих родителях, на том, как он напишет следующее письмо. Мысли его закружились, когда он понял, что эта мысль ускользает от него. Возможно, писем больше не будет . Он внезапно почувствовал ужас и уставился на перистые облака прямо над флагом Болито на фок-мачте. Его вот-вот убьют.

На палубе появился мичман Спнгетт, самый младший на корабле. Его пост находился на нижней орудийной палубе, где он передавал сообщения на ют. На ярком солнце ему приходилось несколько раз моргать после полумрака герметичной орудийной палубы.

Болито увидел, как мальчик обернулся, наблюдал за выражением его лица, когда он посмотрел на вражеские корабли, увидев их, вероятно, впервые.

В эти несколько мгновений его мундир и гордо сверкающий кинжал на поясе ничего не значили. Он зажал рот костяшками пальцев, словно пытаясь сдержать крик страха. Он снова стал ребёнком.

Дженур, должно быть, увидел его и подошёл. «Мистер Спнгетт, не так ли? Мне бы сегодня не помешала ваша помощь». Он указал на двух мичманов-сигнальщиков, старшего Фурмвала и Миррилиз, рыжеволосого и веснушчатого. «Боюсь, эти старики уже в прошлом!» Двое ухмыльнулись и подтолкнули друг друга локтями, словно всё это было большой шуткой.

Мальчик смотрел на них, словно заворожённый. Он прошептал: «Спасибо, сэр». Он протянул бумагу. «Мистер Мансфорт, вам глубочайшее почтение, сэр». Он повернулся и побежал обратно к трапу, ни разу не взглянув на внушительные ряды парусов.

Кин тихо сказал: «Ваш флаг-лейтенант едва не спас этого парня от слез».

Болито наблюдал, как над « Сан-Матео» поднимаются и опускаются новые флаги . Про себя он сказал: «И, полагаю, это спасло Стивена Дженура».

Даже сквозь сверкающую зыбь доносился медленный гул орудийных грузовиков, а от ожидающих матросов доносилось что-то похожее на вздох, когда тени окрасили высокий борт « Сан- Матео». Вся его левая батарея разрядилась. Казалось, будто смотришь в пасть каждому из них.

Болито услышал звук трубы и представил себе вражеские расчёты в своих казармах. Глаза устремлены поверх дул, следующие выстрелы и заряды уже готовы.

«Подними номер Бенбоу ». Болито отвёл Кина в сторону, пока флаги быстро пригибали к фалам. «Я не смею ждать слишком долго, Вэл». Они оба смотрели на сходящиеся ряды кораблей, похожие на один большой наконечник стрелы, который должен был вскоре встретиться в какой-то невидимой точке на западе.

Раздался глухой хлопок, и Болито увидел клуб дыма, уплывающий от борта «Сан-Матео» . Мяч ударился в море, отскочил и шлепнулся вниз, отбросив рваный водяной смерч на полкаблового. Выстрел на дальнюю дистанцию? Или это было просто для того, чтобы поднять боевой дух испанских моряков, разделявших те же муки неизвестности, что и «Гиперион»?

«Бенбоу принят, сэр!»

Подавайте как можно меньше сигналов. Болито всегда считал это принципиально хорошей идеей. Противнику было несложно угадать или определить следующий ход по чужим сигналам. Также было вероятно, что приз, «Интрепидо», был захвачен, и некоторые секретные сигналы всё ещё оставались нетронутыми.

Когда бедный капитан Прайс посадил свой корабль на мель, он и представить себе ничего подобного не мог.

Болито посмотрел на Кина и его первого лейтенанта. «Мы будем менять курс по очереди. Гиперион и Бенбоу возглавят два подразделения». Он видел, как они кивнули; Пэррис следил за его губами, словно пытаясь угадать, что он не сказал.

«Она будет лежать как можно ближе к ветру, чтобы замедлить наше продвижение». Он видел, что они поняли. Это также могло означать, что у противника будет больше времени для наведения орудий. Болито подошёл к правому борту и встал на гусеницу квартердекового девятифунтового орудия, сжимая рукой голое плечо одного из членов экипажа.

Он видел мачты «Бенбоу» за кормой, флаг Херрика развевался на бизани. «Бенбоу» всё ещё держал свой флаг, свидетельствующий о готовности, точно так же, как «Гиперион» держал свой номер поднятым крупным планом. Словно труба, сигнализирующая о кавалерийской атаке в пасть ада. Атаке, которую невозможно остановить, раз её призвали в атаку. Болито почувствовал, как напряглось плечо мужчины, когда тот повернулся и посмотрел на него. Болито посмотрел на него. Лет восемнадцати. Такое лицо можно увидеть на фермах и дорогах Корнуолла. Но не во время войны.

Он сказал: «Нейлор, я прав?»

Юноша ухмыльнулся, а его товарищи подмигнули друг другу. «Да, сэр Ричард!»

Болито не отрывал от него глаз, думая о перепуганном мичмане и Дженуре, который больше боялся проявить страх, чем сам страх.

«Ну, Нейлор, вот наш враг. Что ты скажешь?»

Нейлор смотрел на ближайшие корабли с развевающимися знаменами и закрученными вымпелами, некоторые из которых почти касались воды. «Думаю, мы сможем их взять». Он удовлетворённо кивнул. «Мы можем расчистить путь для остальных, сэр Ричард!»

Некоторые из орудийных расчетов закричали «ура», и Болито спустился вниз, опасаясь, что его глаз может выбрать этот момент, чтобы выдать его.