На мгновение Болито увидел молодого человека, скрывающегося за маской капитана. Воспоминания и риск, момент истины, когда смерть поёт в воздухе.

Данстан добавил: «Мне жаль только, что я не смог задержаться и оценить весь состав испанских судов». Он пожал плечами. «Но этот чёртов фрегат шёл прямо за мной, а туман скрыл многих врагов».

Болито не стал его переубеждать. Кин, скорее всего, нанёс бы все свои выводы и расчёты на карты «Гипериона» рядом со своими собственными .

Данстан сказал: «Мне показалось, что война — странная игра, сэр Ричард. По сегодняшним меркам это была всего лишь небольшая драка, но насколько странными были её участники».

Болито улыбнулся. «Знаю. Захваченный британский фрегат сражается под испанским флагом против французского приза под нашим флагом!»

Данстан пристально посмотрел на него. «Я бы попросил вас послать кого-нибудь ещё на поиски лорда Нельсона. Моё место здесь, с вами».

Болито взял его за руку. «Мне нужно, чтобы флот знал, что происходит, и о моём намерении не допустить соединения ваших кораблей с Вильнёвом. Это жизненно важно. В любом случае, я не могу выделить никого другого».

Он мягко пожал ему руки. «Федра сделала достаточно. Для меня и для всех нас. Запомни это хорошенько и расскажи своему народу».

Данстан кивнул, его взгляд всматривался в лицо Болито, словно он хотел запомнить этот момент.

Он сказал: «Тогда я уйду, сэр Ричард». Он порывисто протянул руку. «Бог с вами».

Долгое время после этого Болито стоял один в каюте, наблюдая за военным шлюпом, который ходил кругами, его орудийные порты были залиты водой, а он брал курс и марсели подходящим ветром.

Он услышал далекие крики «ура» — то ли с Федры , то ли с других кораблей, распознать которые он не мог.

Он сел и помассировал глаз, ненавидя его обман.

Эллдэй ввалился в каюту и с сомнением посмотрел на него.

«Значит, она ушла, сэр Ричард?»

«Да». Болито знал, что ему пора на палубу. Эскадра ждала. Им нужно было принять правильный строй задолго до наступления сумерек. Он подумал о своих капитанах. Как они отреагируют? Возможно, они сомневались в его способностях или разделяли неприятие Херриком его намерений.

Олдэй спросил: «Значит, это важно?»

«Вполне возможно, старый друг». Болито с нежностью посмотрел на него. «Если мы их остановим, им придётся сражаться. Если они уже от нас оторвались, мы бросимся в погоню».

Олдэй кивнул, его взгляд был устремлен вдаль. «Ничего нового».

Болито ухмыльнулся, и напряжение исчезло, словно мягкий песок в стакане.

«Нет, ничего нового! Боже мой, Олдэй, им бы не помешало твое место в парламенте!»

К следующему утру погода снова изменилась. Ветер изменил направление и подул прямо с востока. Это, по крайней мере, положило конец надеждам на возвращение в Тулон.

Эскадра, удобно расположившись на правом галсе, направилась на северо-запад, причем Балеарские острова находились где-то по правому борту.

Шестой в строю, возглавлявший свои корабли, контр-адмирал Херрик был на ногах с рассвета, не в силах заснуть и не желая делиться своими сомнениями с капитаном Госсажем.

Он стоял в углу широкого квартердека «Бенбоу» и смотрел на корабли впереди. Они представляли собой прекрасное зрелище под почти ясным небом, нарушаемым лишь клочьями перистых облаков. Его лицо смягчилось, когда он вспомнил свою мать в маленьком доме в Кенте, где он родился.

«Смотри, Томми, какая большая овца!» Она всегда так говорила.

Херрик оглядел занятых моряков, первый лейтенант оживленно беседовал с несколькими уорент-офицерами о сегодняшней работе.

«Что бы сейчас подумала эта милая, уставшая старушка о своем Томми?

Капитан Госсаж пересек палубу, его шляпа была небрежно сдвинута набок, как он, по-видимому, любил.

Херрик не желал тратить время на пустые разговоры. Каждый поворот вахтенного журнала уводил его корабли всё дальше на запад. Он чувствовал себя неловко, словно его внезапно лишили полномочий. Он прикрыл глаза, чтобы взглянуть через сетки правого борта. Их единственный оставшийся фрегат находился далеко от эскадры. Тибальт первым заметит вражеские суда. Он закусил губу до боли. Если только враг ещё не проскользнул мимо. Захлопнув дверь после того, как лошадь понесла.

Госсаж заметил: «Полагаю, капитан Федры не ошибся, сэр?»

Херрик сердито посмотрел на него. «Ну, кто-то же потопил «Ла Муэтт» , он этого не мог себе представить!»

Госсаж хмыкнул: «Если бы нас сменили с мальтийской базы, мы бы всё равно были в Гибралтаре, сэр. Тогда наши корабли удостоились бы чести...»

Херрик резко ответил: «К черту честь! Сэр Ричард Болито не тот человек, который присваивает себе славу!»

Госсаж поднял брови: «О, я понимаю, сэр».

Херрик отвернулся, тихо кипя от злости. Нет, не надо. Как ни старался, он не мог оторваться от мыслей о двадцати с лишним годах, что знал Болито.

Все битвы, некоторые из которых дались им с трудом, другие оказались к ним на удивление благосклонны. Тяжёлые раны, потеря старых друзей или их увечья, морские переходы и высадки на сушу, когда порой они сомневались, смогут ли когда-нибудь снова сойти на берег. Теперь всё это сгнило, было заброшено из-за… Госсейдж снова попытался. «Моя жена написала мне и сказала, что ходят слухи об освобождении сэра Ричарда».

Херрик уставился на него. Дульси ничего подобного не говорила.

'Когда?'

Госсаж улыбнулся. Наконец-то он привлёк внимание своего адмирала.

«В следующем году, сэр. Флот будет реформирован, эскадры будут распределены по-другому. В этой статье она прочла...»

Херрик холодно усмехнулся. «Чепуха, приятель! Мы с сэром Ричардом всю жизнь слышим блеяние экспертов, живущих на берегу. Чёрт возьми, в тот день, когда мы...»

С мачты раздался крик: «Палуба! Сигнал от флага?»

Дюжина телескопов поднялась как одна, и сигнальный мичман крикнул: «Генерал, сэр! Видим Тибальта на севере!»

Госсаж прошипел вахтенному офицеру: «Какого черта они увидели ее первыми?»

Херрик криво усмехнулся. «Примите это во внимание». Он крикнул первому лейтенанту: «Пришлите наверх хорошего помощника капитана, мистер О’Ши!»

Лейтенант повернулся, как будто хотел согласовать приказ с Госсажем, но Херрик резко сказал: «Просто сделай это!»

Он отошёл, заложив руки за спину. Он так и не привык к флагманскому званию и не ожидал его, несмотря на все лестные слова Дульси по этому поводу.

Он понимал, что ведёт себя мелочно, но ему стало легче. В глубине души он всегда оставался капитаном и не позволял другим осуществлять свои планы.

По всей линии из восьми кораблей воздух гудел от домыслов. Херрик подумал о пропавшем третьесортном « Абсолюте». Он поступил правильно. Один сильный шторм, подобный предыдущему, и этот бедный, гнилой корабль наверняка бы затонул.

Нежелание Болито признать его поступок всё ещё глубоко его терзало. Он взял свой телескоп – новейший и самый дорогой, какой смогла найти Дульси, – и направил его на корму кораблей. Они стояли в идеальном строю, их мачтовые подвески лизались, словно змеиные языки, а солнечный свет блестел на клетчатом узоре орудийных портов.

Новый голос раздался с мачты: «Тибальт в поле зрения, сэр!»

Херрик поднялся по правому кормовому трапу и навёл свой прекрасный телескоп. Он едва различал брамсели фрегата, словно пушистые облака, с нежно-розовой каймой на фоне тёмного горизонта. «Края моря», – подумал он. Глубокое, тёмно-синее. Дождя всё ещё не предвидится. Возможно, Болито всё же решит отправить часть кораблей на поиски пресной воды.

Он видел, как крошечные точки цвета поднимаются на фоне пирамиды парусов фрегата. Херрик моргнул. Зрение у него было не таким хорошим, как прежде, хотя он никогда бы в этом не признался. Он вспомнил выражение лица Болито, его боль, когда тот рассказал ему о своём повреждённом зрении.

Это беспокоило Херрика по нескольким причинам, не последней из которых было то, что он подвел Болито, когда тот больше всего в нем нуждался.

Лейтенант флагмана Херрика, стройный молодой человек по имени Де Бру, крикнул: «От Тибальта, сэр!»

Херрик ждал с нетерпением. Он никогда не любил своего флаг-лейтенанта. Тот был мягкотелым. Даже имя у него было похоже на французское.

Не подозревая о недовольстве Херрика, Де Бру сказал: «Странный парус, идущий на северо-восток!»

Несколько офицеров поблизости захихикали между собой, а Херрик почувствовал, как его лицо горит от гнева и стыда за Болито.

Госсаж весело сказал: «Странный парус, а? Черт возьми, наши восемь лайнеров с ним не справятся, правда?» Он повернулся к своим офицерам. « Тибальта можно оставить снаружи, пусть судьёй будет!»

Херрик резко бросил: «Замолчите!» Он обратился к лейтенантам. Это было адресовано Госсажу.

«От флага, сэр. Генерал. Поднять паруса».

Херрик наблюдал, как подтверждение взлетает ввысь.

Госсаж, слегка надувшись, крикнул: «Руки вверх, мистер О'Ши! Стряхните все рифы!» Судя по его тону, он просто хотел скрыть замешательство Болито.

Херрик поднял телескоп и поднялся еще на две ступеньки.

Она так гордилась, когда купила ему этот инструмент у одного из лучших мастеров по изготовлению инструментов на лондонском Стрэнде. Его сердце сжалось. Она пошла туда с Белиндой.

Де Бру внезапно крикнул: «Тибальт, флагман , сэр!» На этот раз он, казалось, был неуверен в себе. Затем он пробормотал: «Приблизительно двенадцать линейных парусов!»

Хернк снова спустился на квартердек. Он не был уверен в своих чувствах. Смирился или был ошеломлён последним сигналом.

Госсаж пристально смотрел на него и пытался что-то сказать, когда Де Бру отчаянно крикнул: «Общий сигнал, сэр. Приготовиться к бою!»

Хернк встретил недоверие Госсажа почти полным спокойствием. Такое состояние при таких обстоятельствах было почти пугающим.

Хернк холодно спросил: «Ну что, капитан Госсаж, каковы, на ваш взгляд, шансы на успех сейчас?»

18. В час опасности

Болито протянул руки и попытался сдержать нетерпение, пока Оззард ловко застёгивал свой белый жилет. После всех этих нехваток было странно быть одетым с головы до ног в чистую одежду. Через плечо Оззарда он наблюдал за Кином, который стоял прямо в каюте, так что всё ещё мог слышать выкрики команд и ответы с квартердека.

«Гиперион» еще не получил разрешения на действие; он предоставил Хернку и отдельным капитанам сделать это, когда они будут готовы и в удобное для них время.

Гипериона на скорую руку перекусила, хотя Болито не мог понять, как среднестатистическому моряку удавалось что-то съесть перед боем.

Кин сказал: «Если доны продолжат в том же духе, сэр Ричард, никто из нас не сможет удержать анемометр. Похоже, противник идёт на сходящийся галс». Его взгляд был затуманен сосредоточенностью, пока он пытался представить себе далёкие корабли. Ещё день, и противник проскользнул бы мимо них, приблизившись к побережью Спэма, перед финальным броском через пролив.

Болито сказал: «Я должен отобрать у них анемометр. Иначе они нас затопят, корабль за кораблем». Он чувствовал, как Кин наблюдает за ним, пока план формируется сам собой, чтобы они оба могли его видеть. Как будто это происходило здесь и сейчас. «Мы будем держать наши силы вместе до последнего момента. Я намерен изменить курс вправо и сформировать две колонны. Хернк знает, что делать. Его линия будет короче, но это неважно. Когда начнется бой, мы можем привести донов в замешательство». Он позволил Оззарду предложить ему пальто и шляпу.

Кин сказал: «Я должен выразить протест, сэр Ричард». Он посмотрел на золотой шнурок, медаль Нила, которую Болито повесит себе на шею. «Я знаю ваш обычай. Я слишком часто разделял это напряжение, чтобы забыть».

Эллдэй вошёл через другую дверь и потянулся за старым мечом. Через плечо он бросил: «Вы зря тратите время, при всём уважении, капитан Кин».

Кин и Олдей переглянулись. Олдей лучше всех помнил, как видел Болито на борту « Пларопы», ведущей боевую службу , у Самтеса. В лучшей форме, словно мишень для любого меткого стрелка, чтобы люди его видели. О да, Олдей знал, что отговорить его невозможно.

Болито сунул руки в пальто и подождал, пока Оззард встанет на цыпочки, чтобы поправить яркие эполеты с двумя серебряными звездами.

Это не будет битвой, где мы проверим друг друга на прочность, Вэл. Мы не должны даже думать о том, чтобы проиграть. Это жизненно важно, признай это сейчас.

Кин грустно улыбнулся. «Я знаю».

С топ-мачты раздался приглушенный оклик, и с квартердека выбежал лейтенант.

Он пристально посмотрел на Болито и сказал: «Первый лейтенант, сэр, выражает своё почтение». Он оторвал взгляд от вице-адмирала и повернулся к Кину. «Впередсмотрящий на грот-мачте только что доложил о появлении противника. Держим курс на юго-запад».

Кин взглянул на Болито, который кивнул, а затем сказал: «Общий сигнал. Враг в поле зрения».

Когда лейтенант поспешно удалился, Кин сказал: «Кратко и по существу. Как вам будет угодно, сэр Ричард».

Болито улыбнулся и поманил Оззарда. «Можешь освободить каюту. Боцманская команда ждёт, чтобы отнести вещи в трюм». Он положил руку на костлявое плечо Оззарда. «Иди с ними. Никаких подвигов сегодня». Он заметил его задумчивый взгляд и добавил: «Не знаю, что тебя беспокоит, но я с этим разберусь. Запомнил, а?»

Когда Оззард попытался подобрать какие-то мелкие предметы, Болито крикнул: «Нет!» Не то чтобы ! Он взял веер из рук Оззарда и посмотрел на него. Вспоминая.

Кин наблюдал, как Болито сунул веер в карман пальто.

Болито потянулся за шляпой. «Знаю, мелочь, Вэл. Но это всё, что у меня от неё осталось».

Эллдей последовал за ними от хижины, затем остановился, перекинув старый меч через руку, и оглянулся на место, которое так хорошо знал. Почему на этот раз должно быть иначе? Шансы были невелики, но это было не ново, а врагом были доны. Эллдей чуть не сплюнул. Даже Лягушки были лучшими бойцами, чем они. Он в последний раз огляделся, затем коснулся груди там, где в него вонзился испанский клинок.