«Охрана готова, сэр!»

Кин посмотрел на Болито: «Причальте, сэр Ричард».

Болито приподнял шляпу, глядя на квартердек, и увидел матросов с голыми спинами, работающих наверху, на бизань-рее, которые смотрели на него сверху вниз, их ноги болтались в воздухе.

Один корабль. Одна компания.

Болито поспешил к барже. Воспоминаниям придётся подождать.

Контр-адмирал Томас Херрик стоял, заложив руки за спину, и наблюдал, как другие корабли становятся на якорь. Ветер стих, оставив паруса почти пустыми. Пороховой дым от салютов доносился до берега, и Херрик напрягся, увидев, как зелёную баржу спускают к борту «Гипериона» почти сразу после того, как «Джек» подняли на нос.

Капитан Гектор Госсаж заметил: «Похоже, вице-адмирал немедленно прибывает к нам, сэр».

Херрик хмыкнул. В его команде было так много новых лиц, а его флагманский капитан прослужил всего несколько месяцев. Его предшественник, Дьюар, вернулся домой по состоянию здоровья, и Херрик всё ещё скучал по нему.

Херрик сказал: «Приготовьтесь встретить его. Полная охрана. Вы знаете, что делать».

Ему хотелось побыть одному, подумать. Получив новые приказы от сэра Оуэна Годшеля в Адмиралтействе, Херрик ни о чём другом и не думал. В последний раз он встречался с Болито здесь, в Средиземном море, когда Бенбоу подвергся мощной атаке эскадры Жобера. Они воссоединились в бою, друзья, встретившиеся против бессердечных условий войны. Но потом, когда Болито отплыл в Англию, Херрик много думал о следственной комиссии, о том, как Болито проклял их, узнав о смерти Инча. Херрик всё ещё считал, что обида и гнев Болито были направлены на него, а не на анонимный суд.

Он вспомнил личное письмо Годшала, приложенное к изменённым приказам. Хернк уже знал о связи Болито с женщиной, которую он знал как Кэтрин Пареха. Он всегда чувствовал себя с ней неловко, не в своей тарелке. Гордая, раскованная женщина. В его глазах ей не хватало скромности, смирения. Он подумал о своей дорогой, любимой Дульси в их новом доме в Кенте. Совсем на неё не похожа.

Как же храбро проявила себя Дульси, когда ей наконец сообщили, что она не сможет родить ему детей. Она тихо сказала: «Если бы мы встретились раньше, Томас. Может быть, у нас был бы прекрасный сын, который пошёл бы по твоим стопам во флот».

Он вспомнил жизнь Болито в Фалмуте, в том же старом сером доме, где его принимали, когда Болито командовал «Паларопом», и где он дослужился до его первого лейтенанта. Казалось, это было столетие назад.

Хернк всегда был коренастым, но с женитьбой на Дульси он заметно поправился и достиг невероятной высоты – контр-адмирала. Он провёл здесь так долго, что его круглое, честное лицо приобрело почти цвет красного дерева, отчего его ярко-голубые глаза и седые пряди в волосах казались ещё более заметными.

О чём только мог думать Ричард Болито. У него были прекрасные жена и дочь, которыми он мог гордиться. Любой действующий офицер мог бы позавидовать его послужному списку: бои, выигранные ценой собственной жизни, и неизменное бережное отношение к ценностям своих солдат. Матросы прозвали его «Человеком Равенства» – прозвище, подхваченное популярными газетами на берегу. Но некоторые из них теперь рассказывали совсем другую историю. О вице-адмирале, который ценил даму больше, чем собственную репутацию.

Годшелю удалось очень удачно обойти этот вопрос в своем письме.

«Я знаю, что вы оба старые друзья, но вам, возможно, будет трудно служить под его началом, когда вы совершенно справедливо ожидали освобождения».

Не сказав ничего, Годшале сказал всё. Предупреждение или угроза? Можно понимать как угодно.

Он слышал, как морские пехотинцы выстраиваются у входного порта, а их офицер отдает команды, осматривая охрану.

Капитан Госсаж присоединился к нему и стал наблюдать за скоплением стоящих на якоре кораблей.

Он сказал: «Они выглядят достаточно хорошо, сэр».

Хернк кивнул. Его собственные корабли нуждались в смене, хотя бы для быстрого ремонта и полного восстановления. Он мог отпускать только по одному судну за раз для пополнения запасов воды или получения новых припасов, а внезапный приказ перейти под флаг Болито вызвал у всех удивление и возмущение.

Госсаж говорил: «Я служил с Эдмундом Хейвеном несколько лет назад, сэр».

«Хейвен?» — Хернк вернул свои мысли в прошлое. «Капитан флагмана Болито».

Госсаж кивнул. «Скукотища, подумал я. Гиперион мне достался только потому, что она была не больше громадины».

Хернк уткнулся подбородком в шейный платок. «Я бы не позволил сэру Ричарду услышать это от вас. Он не разделяет эту точку зрения».

Вахтенный офицер крикнул: «Баржа отчаливает, сэр!»

«Очень хорошо. Оставайся на своей стороне».

В своём последнем письме Дульси мало что говорила о Белинде. Они общались, но, похоже, любые откровения оставались в тайне. Он грустно улыбнулся. Даже от себя.

Хернк также подумал о девушке, которую Болито когда-то любил и женился на ней – Чейни Сетон. Хернк был на их свадьбе. Это была его ужасная миссия – донести до Болито весть о её трагической гибели в море. Он знал, что Белинда не была похожа на неё. Но Болито, казалось, успокоился, особенно после того, как ему подарили дочь. Хернк старался не нарушать порядок. Дело было не в том жестоком факте, что Дульси уже не в том возрасте, чтобы рожать ему детей. Даже приводя мысли в порядок, он узнал «он». Он почти слышал это сравнение. Почему «они», а не «мы»?

А теперь ещё и Кэтрин. Слухи всегда раздувались до невероятных размеров. Как и пресловутый роман Нельсона. Позже Нельсон пожалеет об этом. Когда он окончательно сложит меч, многие старые враги будут жаждать забыть его триумфы и его заслуги. Хернк происходил из бедной семьи и знал, как трудно подняться над неприязнью любого начальства, не говоря уже о прямой враждебности. Болито спас его от этого, дав ему шанс, которого у него иначе никогда бы не было. Этого нельзя было отрицать. И всё же…

Госсаж поправил шляпу. «Баржа приближается, сэр!»

Раздался крик: «Очистите верхнюю палубу ! »

Казалось бы, неуместно, чтобы орудийная палуба и бак были забиты бездельниками, когда Болито поднимется на борт. Но они всё равно были там, несмотря на соблазнительные запахи из дымохода камбуза.

Хернк схватил меч и прижал его к боку. Старые друзья. Нет никого ближе. Как такое могло случиться?

Раздался пронзительный крик, и летчики Королевской морской пехоты нанесли удар по Харт-оф-Оук, в то время как гвардейцы хлопали своими мушкетами по настоящему, поднимая небольшое облачко трубочной глины.

Болито стоял на фоне шелковистой синевы моря и снял шляпу.

Он совсем не изменился, подумал Хернк. И, насколько он мог судить, у него не было ни седых волос, хотя он был на год старше самого Хернка.

Болито кивнул королевским морским пехотинцам и сказал: «Умный охранник, майор». Затем он подошёл к Херрику и протянул ему руку.

Херрик ухватился за это, понимая, насколько важен этот момент, возможно, и для Болито.

«Добро пожаловать, сэр Ричард!»

Болито улыбнулся, его зубы побелели на фоне загорелой кожи.

«Рад тебя видеть, Томас. Хотя, боюсь, тебе не нравится эта перемена в планах».

Вместе они прошли на корму в большую каюту, пока охранника не отпустили, и Олдэй отчалил от баржи, чтобы спокойно побездельничать в тени Бенбоу .

В каюте после квартердека было прохладно, и Хернк наблюдал, как Болито уселся у кормовых иллюминаторов, видел, как его взгляд скользил по борту, пока он вспоминал, каким он был когда-то. Его собственный флагман. Были и другие перемены. Последнее сражение это подтвердило.

Слуга принес вина, и Болито сказал: «Похоже, Наш Нел все еще в Атлантике».

Херрик проглотил вино, не заметив этого. «Так говорят. Я слышал, что он может вернуться в Англию и спустить флаг, поскольку маловероятно, что французы пойдут в поход большими силами. По крайней мере, не в этом году».

«Ты так думаешь?» — Болито посмотрел в стекло. Херрик был на взводе. Больше, чем он ожидал. «Конечно, возможно, противник снова проскользнёт через пролив и направится к Тулону».

Хернк нахмурился. «Если так, то мы их схватим. Они окажутся между нами и основными силами флота».

«Но предположим, Вильнёв намерен прорваться с другого направления? К тому времени, как их светлости получат весточку, он будет уже штурмовать Ла-Манш, а мы будем топтаться на месте в неведении».

Хернк беспокойно заерзал. «Я продолжаю патрулировать...»

«Я знал, что ты это сделаешь. Вижу, у тебя не хватает корабля?»

Херрик был поражён. «Конечно, да. Я отправил её в Гибралтар. Она такая гнилая, что я удивляюсь, как она вообще держится на плаву». Он словно напрягся. «Это была моя ответственность. Я тогда не знал, что вы принимаете на себя полное командование».

Болито улыбнулся: «Спокойно, Томас. Это не было упреком. Я бы, наверное, поступил так же».

Херрик посмотрел на палубу. Возможно. Он сказал: «Мне будет приятно услышать о ваших намерениях».

«Сейчас, Томас. Может быть, поужинаем вместе?»

Хернк поднял взгляд и увидел, что серые глаза наблюдают за ним. Умоляли его?

Он ответил: «Я был бы рад этому». Он запнулся. «Вы можете взять с собой капитана Хейвена, если хотите, хотя я понимаю...»

Болито уставился на него. Конечно. Он, должно быть, ещё не слышал.

«Хейвен арестован, Томас. В своё время, я полагаю, он предстанет перед судом за покушение на убийство своего первого лейтенанта». Он почти улыбнулся, увидев изумление Хернка. Вероятно, это прозвучало совершенно безумно. Он добавил: «Хейвен вообразил, что у лейтенанта роман с его женой. У них был ребёнок. Как оказалось, он ошибался. Но ущерб был нанесён».

Херрик снова наполнил свой бокал и, не обратив на это внимания, пролил немного вина на стол.

«Я должен высказаться, сэр Ричард».

Болито серьезно посмотрел на него. «Никакие звания или титулы нас не касаются, Томас, — разве что тебе нужна баррикада для твоих целей?»

Хернк воскликнул: «Эта женщина. Что она может для тебя значить, кроме...»

Болито тихо произнёс: «Мы с тобой друзья, Томас. Давай останемся друзьями». Он посмотрел мимо него и представил Кэтрин в тени. Он сказал: «Я влюблён в неё. Неужели это так трудно понять?» Он постарался скрыть горечь в своём голосе. «Как бы ты себя чувствовал, Томас, если бы какой-нибудь незнакомец назвал твою Дульчич этой женщиной, а?»

Хернк вцепился в подлокотники кресла. «Чёрт возьми, Ричард, зачем ты искажаешь правду? Знаешь, ты же должен знать, что все говорят: ты ею одурманен, бросил жену и ребёнка, чтобы потерять себя, и к чёрту всех, кто о тебе заботится!»

Болито мельком вспомнил свой роскошный дом в Лондоне. «Я никого не бросил на произвол судьбы. Я нашёл того, кого смогу полюбить. Разум тут ни при чём». Он встал и подошёл к окну. «Ты должен знать, что я не легкомысленно отношусь к таким вещам». Он обернулся. «Ты тоже меня осуждаешь? Кто ты – Христос?»

Они смотрели друг на друга, как враги. Затем Болито сказал: «Она мне нужна, и я молюсь, чтобы она всегда нуждалась во мне. Да положит этому конец, приятель!»

Хернк сделал несколько глубоких вдохов и снова наполнил оба стакана.

«Я никогда не соглашусь», — он пристально посмотрел на Болито своими ярко-голубыми глазами, которые он всегда помнил. «Но я не позволю этому поставить под угрозу мой долг».

Болито снова сел. «Долг, Томас? Не говори мне об этом. Я последнее время сыт по горло». Он принял решение. «Эта объединённая эскадра — наша ответственность. Я не узурпирую твоё командование, и ты должен это знать. Я не разделяю позицию их светлости по отношению к французам, если она у них вообще есть. Пьер Вильнёв — человек большого ума, он не из тех, кто следует своду боевых инструкций. С одной стороны, ему следует быть осторожным, ведь если он не выполнит свою главную задачу — расчистит Ла-Манш для вторжения, — то его ждёт гильотина».

Хернк пробормотал: «Варвары 1 ».

Болито улыбнулся. «Мы должны изучить все возможности и сохранить наши корабли вместе, за исключением патрулей. Когда придёт время, будет нелегко найти и поддержать Нельсона и храброго Коллингвуда». Он очень медленно опустил стакан. «Видите ли, я не верю, что французы будут ждать до следующего года. Они уже прошли свой путь». Он посмотрел сквозь солнечный свет на стоявшие на якоре корабли. «Мы тоже».

Херрик почувствовал себя в безопасности на знакомой земле. «Кто у вас капитан флагмана?»

Болито посмотрел на него и сухо сказал: «Капитан Кин. Лучше тебя никого нет. Теперь, когда ты на повышении, ты мне не достанешься, Томас».

Херрик не скрывал своего огорчения. «Значит, нас всех тянет друг к другу?»

Болито кивнул. «Помнишь лейтенанта Брауна – как он называл нас „Счастливые немногие“?»

Херрик нахмурился: «Мне не нужно напоминать».

«Ну, подумай сам, Томас, друг мой, нас теперь стало еще меньше!»

Болито встал и потянулся за шляпой. «Мне нужно вернуться на Гиперион. Возможно, позже…» Он не произнес ни слова. Затем он положил пачку писем для Херрика на стол.

«Из Англии, Томас. Думаю, будут ещё новости ». Их взгляды встретились, и Болито тихо закончил: «Я хотел, чтобы ты услышал это от меня, как от друга, а не оскорблял свои уши новыми сплетнями из канализации».

Херрик возразил: «Я не хотел причинить тебе боль. Мне важна только ты».

Болито пожал плечами. «Мы будем сражаться вместе, Томас. Похоже, этого будет достаточно».

Они стояли бок о бок у входного порта, пока Олдей снова маневрировал баржей. Олдей никогда раньше не попадался на эту удочку и, наверное, был в ярости.

Как и все остальные, он, должно быть, ожидал, что тот останется со своим старым другом подольше.

Болито направился к входному порту, в то время как морская гвардия подняла мушкеты в знак приветствия; штыки сверкали, словно лед, в ярком свете.

Он зацепил ботинком за рым-болт и упал бы, если бы не лейтенант, который вытянул руку, чтобы спасти его.