Раздались бурные возгласы радости, когда на грот-мачте «Бнгантме» подняли красный флаг.

Данстан взглянул на низко лежащую шхуну. Должно быть, она получила серьёзную пробоину и выглядела готовой перевернуться.

Это означало бы рисковать лодкой, несмотря на сильные волны.

Он крикнул: «Мистер Грант! Веселая лодка, вы молодец! Держитесь подальше, если эти ублюдки откроют по вам огонь!»

Лодка поднялась и отошла от борта, другой лейтенант, пытаясь удержаться на ногах, смотрел в сторону шхуны. Он посмотрел на корму, а затем энергично махнул рукой в сторону Федры.

Данстан поднял глаза, а затем громко рассмеялся, чувствуя, как напряжение покидает его.

Болито, должно быть, что-то сказал по этому поводу. Он крикнул: «Поднять знамя!» Он увидел, как Мехью снова забирается на борт. «Мы сражались без флага, чёрт возьми!»

Он увидел лицо своего кузена и спросил: «Ну как все прошло, Джош?»

Лейтенант убрал свой меч в ножны и тяжело вздохнул.

«Один из ублюдков набросился на нас, полоснул беднягу Тома Макма по груди, но он выживет».

Они оба наблюдали, как труп плюхнулся между двумя корпусами.

«Он не будет пытаться сделать это снова!»

Оставив призовую команду на борту, «Федра» отдала швартов и под урезанными парусами направилась к накренившейся шхуне.

Данстан наблюдал, как абордажная команда поднималась по наклонной палубе. Двое мужчин, очевидно, пираты, выброшенные бригантиной на берег, бросились в атаку. Лейтенант Грант застрелил одного из пистолета; другой пригнулся и отступил к трапу. Матрос, балансируя абордажной саблей, метнул её, словно копьё. В телескопе всё стихло, но Данстан мог поклясться, что услышал крик, когда человек упал головой вперёд, с клинком, вонзённым ему в спину.

«Я не подойду к борту. Приготовьтесь к движению! Готовы на палубе!»

Данстан опустил подзорную трубу, словно увиденное было чем-то слишком личным. Женщина, в почти сорванном платье, но с какой-то странной гордостью позволившая матросам вести её к шлюпке. Данстан видел, как она лишь на мгновение замерла, проходя мимо мёртвого пирата, сбитого лейтенантом Грантом. Он видел, как она плюнула в него и выбила абордажную саблю из его руки. Ненависть, презрение и гнев; но никакого страха.

Данстан выглядел как первый лейтенант. «Держи оборону, Джош. Мы все это запомним».

Позже, когда Федра со своим призом, с трудом продвигаясь за кормой, увидела флагманский корабль, Данстан обнаружил еще один момент, который он никогда не забудет.

Она стояла рядом с ним, закутавшись в брезентовое пальто, которое ей предложил один из матросов, с поднятым подбородком и широко раскрытыми глазами, наблюдая, как качаются реи «Гипериона» , как его паруса надуваются, готовясь к тому галсу, который должен был свести их вместе.

Данстан сказал: «Сейчас я подам сигнал, миледи. Могу ли я приказать моему мичману произнести ваше имя?»

Она медленно покачала головой, не отрывая взгляда от старого двухпалубного судна, ее ответ почти затерялся в треске парусов и такелажа.

«Нет, капитан, но спасибо». Еще тише: «Он меня примет. Я знаю».

Лишь однажды Данстан видел, как её оборона ослабла. Помощник капитана крикнул: «Вот, ребята! Старушка идёт!»

Шхуна подняла корму и кружилась в круге пены и пузырей, словно бледная рука, вращающаяся в бочке с зерном. Корпус был окружен качающимся мусором и несколькими трупами, когда вдруг шхуна нырнула, словно стремясь уйти от тех, кто причинил ей зло.

Данстан взглянул на неё и увидел, как она прижимает к груди веер. Он не был уверен, но ему показалось, что она произнесла два слова: « Спасибо».

После этого Данстан сказал: «Давай две гинеи, Джош. Это было важнее, чем мы оба думали».

10.Гавань

Через две недели после захвата Федрой пиратской бригантины и освобождения пленников Гиперион и Обдурат вернулись на Антигуа.

Остров был виден на рассвете, но, словно в насмешку над их усилиями, ветер почти полностью стих, и уже почти стемнело, когда они добрались до Английской гавани и бросили якорь.

Большую часть дня Болито провел на квартердеке, лениво наблюдая за тем, как люди настраивают паруса, в то время как остров, казалось, находился на том же расстоянии.

В любое другое время это был бы момент гордости. Они встретились с кораблями эскадры сэра Питера Фоллиота, которая теперь будет сопровождать караван с сокровищами до конца пути в Англию.

В конце концов впередсмотрящие доложили, что в гавани находятся три линейных корабля, и Болито предположил, что это другие суда его эскадры, и каждый капитан, несомненно, размышлял о своем ближайшем будущем под флагом Болито.

Это тоже должно было подействовать как тонизирующее средство после напряжённого сопровождения сокровищ и ежедневной борьбы с непогодой. Теперь Болито был почему-то благодарен, что только на следующий день он сможет встретиться со своими новыми капитанами, и пока они будут его изучать, он сможет оценить людей, которые будут ему служить.

Когда оба двухпалубных судна наконец бросили якоря, Болито отправился на корму в свою каюту, где большая каюта уже преобразилась благодаря нескольким веселым фонарям.

Он подошел к кормовым окнам и выглянул над темнеющей водой, чтобы понаблюдать за ярким закатом, но его мысли все еще были сосредоточены на том моменте, когда Кэтрин подняли на борт корабля в грубом брезентовом пальто.

Казалось невозможным, что она находилась здесь, в этой самой каюте, наедине с ним.

Наедине с ним, но всё же на определённом расстоянии. Он обошёл каюту и осмотрел свою спальню, которую предоставил ей во время её краткого пребывания на борту. Должно же было остаться хоть какое-то свидетельство её присутствия. Дыхание её духов, одежда, забытая, возможно, когда её перенесли на флагман адмирала Фоллиота, когда два отряда кораблей нашли друг друга.

Болито подошёл к изящному винному шкафу из красного дерева и провёл по нему пальцами. Изготовленный одним из лучших мастеров, он был её подарком после того, как он расстался с ней в Лондоне, где он видел её в последний раз до Антигуа. Он грустно улыбнулся, вспомнив неодобрение своего старого друга Томаса Херрика, когда шкафчик принесли на борт его «Лисандра» после того, как он был назначен флаг-капитаном «Болито».

Херрик всегда был верным другом, но не доверял никому и ничему, что, по его мнению, могло навредить репутации и карьере Болито. Даже юный Адам оказался вовлечён в это дело из-за так называемой связи между ними в тот короткий, но драгоценный момент. Он дрался на дуэли с другим вспыльчивым лейтенантом в Гибралтаре, защищая репутацию своего дяди. Казалось, что все, кто был дорог Болито, пострадали или пострадали от этого контакта.

Он обернулся, оглядел каюту и увидел за сетчатой дверью тень морской пехоты. Она стояла здесь совершенно неподвижно, лишь дышала часто и неуверенно, оглядываясь по сторонам, пальто сбилось к горлу, словно ей было холодно.

Затем она заметила шкаф, и на мгновение он увидел, как дрогнули ее губы.

Он тихо сказал: «Оно везде со мной».

Затем она подошла к нему и положила руку ему на лицо. Когда он попытался обнять её, она покачала головой с каким-то отчаянием.

«Нет! Мне и так тяжело находиться здесь. Не усугубляй ситуацию. Я просто хочу посмотреть на тебя. Сказать тебе, как много значит жить благодаря тебе. Бог, Судьба, я не знаю, кто именно, когда-то свели нас вместе. И теперь я боюсь, что это может с нами сделать».

Он увидел большую дыру на ее платье и спросил: «Нельзя ли мне ее зашить? Где ваша служанка?»

Она ушла, но не спускала с него глаз. «Мария мертва. Они пытались её изнасиловать. Когда она боролась с ними голыми руками, они убили её, зарубили, как беспомощное животное». Она медленно добавила: «Ваш маленький корабль пришёл как раз вовремя. Для меня, конечно. Но я позаботилась о том, чтобы некоторые из этих грязных свиней больше никогда не дышали прежним воздухом». Она посмотрела на свои руки, на грязный веер, который всё ещё сжимала в одной из них. «Богу, как бы мне хотелось быть там, когда они заставят этих тварей танцевать на своих верёвках!»

Сетчатая дверь слегка приоткрылась, и Дженур заглянула на него.

«Замечена лодка коммодора, сэр Ричард». Он обвёл взглядом каюту. Возможно, он тоже её увидел.

— Очень хорошо. — Болито сел и посмотрел на палубу у себя под ногами. Гласспорт был последним человеком, которого ему сейчас хотелось видеть.

Он вспомнил тот последний момент, когда он сопровождал ее к большому трехпалубному судну сэра Питера Фоллиота.

Адмирал был худощавым и болезненным человеком, но его острый ум был в порядке. Несмотря на плохую связь, он, казалось, знал всё о подготовке к набегу на Ла-Гуайру и даже размер добычи с точностью до золотой монеты.

«Неожиданная выходка, а?» Он приветствовал Кэтрин с щедрой учтивостью и объявил, что поручит ее заботе одного из своих лучших капитанов фрегатов, который приложит все усилия, чтобы вернуть ее мужу на Антигуа.

«Может быть, он тоже что-то об этом знал», — подумал Болито.

Он наблюдал, как мощный сорокачетырехпушечный фрегат в последний раз поднимал паруса, чтобы унести его от него, и оставался на палубе до тех пор, пока над вечерним горизонтом не показались только брам-стеньги, похожие на розовые ракушки.

Большой индийский корабль ушел из гавани, и он представлял, как Кэтрин и ее муж удаляются все дальше и дальше с каждым поворотом зеркала.

Дверь снова открылась, и капитан Хейвен сделал несколько шагов в каюту.

«Я собираюсь поприветствовать коммодора, сэра Ричарда. Могу ли я подать сигнал вашим капитанам явиться на борт завтра утром?»

«Да». Всё было так пусто, так холодно и официально. Как будто между ними стояла огромная стена.

Болито попытался снова. «Я слышал, ваша жена ждёт ребёнка, капитан Хейвен». Он вспомнил, как напряжён был Хейвен с тех пор, как получил письма с курьерского брига. Словно в трансе; он даже позволил Пэррису управлять корабельными делами.

Глаза Хейвена сузились. «От кого, сэр Ричард, могу я спросить?»

Болито вздохнул: «А какое это имеет значение?»

Хейвен отвел взгляд. «Мальчик».

Болито видел, как его пальцы сжимали треуголку. Хейвен сводил себя с ума.

«Поздравляю вас. Должно быть, вы много думали об этом».

Хейвен с трудом сглотнул. «Да, э-э, спасибо, сэр Ричард...»

К счастью, с квартердека послышались громкие приказы, и Хейвен едва не выбежал из каюты, чтобы встретить коммодора Гласспорта, когда он поднялся на борт.

Болито встал, когда Оззард вошёл в своём фраке. Интересно, действительно ли это ребёнок Пэрриса? Как они это уладят?

Он посмотрел на Оззарда. «Поблагодарил ли я тебя за то, что ты хорошо заботился о нашей гостье, пока она была среди нас?»

Оззард смахнул пылинку с пальто. Он починил порванное платье Кэтрин. Казалось, его мастерству нет конца.

Маленький человечек застенчиво улыбнулся. «Вы правы, сэр Ричард. Мне было очень приятно». Он полез в ящик и вытащил веер, который она привезла с собой с тонущей шхуны.

«Она оставила это». Он вздрогнул под взглядом Болито. «Я… я это убрал. Видишь ли, там было немного крови».

«Оставил?» Болито повертел в руках веер, вспоминая его, видя выражение её лица над ним. Он отвернулся от фонаря, когда его глаз слегка затуманился. Он повторил: «Оставил?»

Оззард с тревогой наблюдал за ним. «Вся эта спешка. Наверное, она забыла».

Болито крепко сжала веер. Нет, она не забыла его.

Кто-то протопал к двери, и в каюту вошел коммодор Гласспорт, за которым следовали капитан флагмана и Дженур. Лицо Гласспорта было ярко-красным, словно он бежал в гору.

Болито сказал: «Садитесь. Может быть, немного кларета?»

При этих словах Гласспорт словно ожил. «Я бы с удовольствием выпил бокал, сэр Ричард. Черт возьми, столько волнения, что, кажется, мне давно пора на пенсию!»

Оззард наполнил их бокалы, а Болито сказал: «За победу».

Гласспорт вытянул свои толстые ноги и облизал губы.

«Очень хороший кларет, сэр Ричард».

Хейвен заметил: «Есть несколько писем, сэр Ричард; они прибыли на последнем пакетботе». Он наблюдал, как Дженур принес небольшой сверток и положил его на стол возле локтя Болито.

Болито сказал: «Позаботься о очках, Оззард». Затем он добавил: «Прошу прощения, джентльмены».

Он разрезал одно письмо и сразу узнал почерк Белинды.

Его взгляд быстро скользил по письму, так что ему пришлось остановиться и начать заново.

Мой дорогой муж. Складывалось впечатление, что письмо адресовано кому-то другому. Белинда кратко описала свой последний визит в Лондон и то, что теперь она остановилась в доме, который сняла, ожидая его одобрения. Элизабет простудилась, но теперь выздоровела и обратилась к сиделке, которую наняла Белинда. Остальная часть письма, похоже, была посвящена Нельсону и тому, как вся страна зависит от него, пока он стоит между Францией и Англией.

Дженур тихо спросил: «Неплохие новости, сэр Ричард?»

Болито спрятал письмо в карман пальто. «Правда, Стивен, я не знаю».

В Фалмуте и людях, которых он знал всю жизнь, не было ни капли беспокойства, ни даже гнева или раскаяния из-за того, как они расстались.

Гласспорт тяжело произнёс: «Теперь, когда ушёл генеральный инспектор короля, здесь стало немного тише». Он усмехнулся. «Не хотел бы я попасть в немилость».

Хейвен чопорно заявил: «Это другой мир. Он определённо не мой».

Болито сказал: «Я увижусь с капитанами завтра». Он посмотрел на Гласспорта. «Насколько задержался «Индиамен»?»

Гласспорт пристально посмотрел на него, его разум уже был затуманен несколькими большими бокалами кларета.

«Когда шторм утих, сэр Ричард».

Болито встал, не заметив этого. Должно быть, он ослышался. «Не дождавшись леди Сомервелл? На каком судне она отплыла после прибытия на фрегате?» Наверняка даже Сомервелл, так жаждавший лично вручить сокровище Его Величеству, подождал бы, чтобы убедиться в безопасности Кэтрин?