Он позволил своим мыслям обратиться к Англии и задумался, чем Белинда занимается в Лондоне.

Но ее изображение, словно замутненный солью телескоп, не фиксировалось и не формировалось четко, и он почувствовал укол вины.

Он обратил свои мысли к виконту Сомервеллу, хотя и понимал, что это трусливый способ открыть дверь Кэтрин. Покинут ли они Индию теперь, когда сокровища, или значительная их часть, захвачены?

Его голова коснулась предплечья, и он резко поднялся, осознав одновременно две вещи: что он заснул, сидя за столом, и что впередсмотрящий с мачты спустился на палубу.

Он услышал, как Пэррис что-то крикнул, и осознал, что уже вскочил на ноги, глядя в световой люк каюты, когда впередсмотрящий снова закричал.

«Палуба там! Два паруса на северо-запад!»

Болито прошёл через незнакомые двери и уставился на ряды пустых кают. Оставшиеся члены экипажа, закреплённые внизу, где они не могли ни попытаться вернуть корабль, ни повредить его корпус, не рискуя собственной жизнью, казались судном-призраком. Все руки «Гипериона» были постоянно заняты на палубе или высоко над ней, среди лабиринта снастей, словно насекомые, попавшие в гигантскую паутину. Он заметил портрет испанского дворянина рядом с книжным шкафом и предположил, что это отец капитана. Возможно, как и в старом сером доме в Фалмуте, у него тоже было множество фотографий, чтобы рассказать историю своей семьи.

Он обнаружил Парнса, Дженура и Скилтона, помощника капитана, собравшихся у левого борта; каждый держал подзорную трубу.

Парнс увидел его и коснулся его лба. «Пока ничего, сэр Ричард».

Болито посмотрел на небо, затем на чёткую линию горизонта. Словно на вершину плотины, за которой ничего не было.

До наступления темноты осталось ещё несколько часов. Слишком долго.

« Может быть, Гиперион, сэр Ричард?»

Их взгляды встретились. Пэррис тоже не поверил. Болито ответил: «Думаю, нет. При попутном ветре мы должны были выйти на связь к полудню». Он перестал размышлять вслух. «Подайте сигнал Тору. Имне, возможно, ещё не заметил корабли». Это дало ему время подумать. Сделать несколько шагов из стороны в сторону, утыкаясь подбородком в испачканный шейный платок.

Значит, враг. Он заставил себя с этим смириться. « Сьюдад-де-Севилья» не был военным судном, не обладал артиллерией и боевыми навыками индийцев. Пушки с богато украшенными лафетами и ухмыляющимися бронзовыми циферблатами производили сильное впечатление, но были бесполезны против чего-либо, кроме пиратов или какого-нибудь безрассудного капера.

Он взглянул на нескольких моряков поблизости. Бой был достаточно напряжённым. Друзья были убиты или ранены, но выживание и привычная мечта о призовых деньгах поддерживали их боевой дух. Теперь всё снова менялось. Удивительно, что они не ринулись на ют и не забрали себе все золото. Болито и два его лейтенанта мало что могли сделать, чтобы предотвратить это.

Впередсмотрящий крикнул вниз: «Два фрегата, сэр! Донов у них хоть отбавляй!»

Болито с трудом дышал, пока остальные смотрели на него. Откуда-то он знал, что Хейвен не придёт на встречу. Вспоминать, что он сам предоставил ему почётный выход, было ещё более насмешливо.

Пэррис ровным голосом сказал: «Ну, говорят, глубина моря под нашим килем две мили. Донам больше не достать золото, если только они не смогут проплыть так глубоко!» Никто не засмеялся.

Болито посмотрел на Пэрриса. Решение за мной. Дать сигнал Тору взять их и их испанских пленников на борт? Но поскольку у них в распоряжении только половина кораблей, это займёт время. Затопить огромный корабль со всем его богатством и бежать, надеясь, что Тор сможет обогнать фрегаты хотя бы до наступления ночи?

Упущенная победа.

Дженур подошел ближе. «Лейкер только что умер, сэр».

Болито повернулся к нему, сверкнув глазами. «И чего ты спрашиваешь? Неужели мы все теперь должны умереть из-за высокомерия твоего вице-адмирала?»

Дженур, к удивлению, остался верен: «Тогда давайте сражаться, сэр Ричард».

Болито опустил руки. «Ради Бога, Стивен, ты это серьёзно, не так ли?» Он серьёзно улыбнулся, его гнев утих. «Но я больше не потерплю смертей». Он посмотрел на горизонт. Неужели таким его запомнят? Он сказал: «Дайте сигнал «Тору» лечь в дрейф. Затем соберите пленников на палубе».

Впередсмотрящий крикнул: «Палуба! Два испанских фрегата, и еще один за ними!»

Парнс пробормотал: «Боже Всемогущий». Он попытался улыбнуться. «Итак, мистер Файрбранд, вы всё ещё будете сражаться с донами?»

Дженур пожал плечами и сжал свой прекрасный меч. Это говорило больше любых слов.

Олдэй наблюдал за офицерами и пытался понять, что пошло не так. Болито беспокоила не просто неудача, это было ясно как день. А старый « Гиперион». Он пришёл не за ним. Олдэй стиснул зубы. Если он когда-нибудь снова окажется в порту, то раз и навсегда покончит с этим проклятым «Хейвеном», да ещё и повесит за него клюшку.

Болито, должно быть, всё это время чувствовал это в своей крови. Почему он оставил старый меч? Он должен был знать. Весь день чувствовал, как холодок пробежал по его спине. Я должен был догадаться. Одному Богу известно, что такое случалось и с другими.

Все уставились наверх, когда впередсмотрящий на фок-мачте, о котором до сих пор все забыли, крикнул вниз: «Плывите на северо-восток, сэр!»

Болито сцепил пальцы за спиной. Должно быть, новоприбывший налетел на них, пока все взгляды были прикованы к другим странным парусам.

Он сказал: «Поднимайся, Стивен! Выпей стакан!»

Дженур замер всего на несколько секунд, словно пытаясь осознать важность и срочность момента. Затем он исчез и вскоре, цепляясь за руки, карабкался по вантам фок-мачты, чтобы присоединиться к наблюдателям, расположившимся на своём ненадёжном насесте на поперечных балках.

Казалось, прошла целая вечность. Другие руки уже взобрались на вершины или просто цеплялись за вымпелы, чтобы поглазеть на ослепляющий горизонт». Болито почувствовал ком в горле. Это был не «Гиперион». Его мачты и реи уже должны были быть хорошо видны.

Дженур крикнул вниз, и его голос почти затерялся среди грохота блоков и шлепков брезента.

«Она англичанка, сэр! Идет к успеху!»

Парнс взобрался на одну из кормовых лестниц и направил свой стакан на преследователей.

«Они рассредоточиваются, сэр Ричард. Должно быть, они тоже её видели». Он злобно добавил: «Да это уже неважно, чёрт их побери!»

Дженур снова крикнул: «Это Федра, военный шлюп!»

Болито почувствовал, как Парнс обернулся и посмотрел на него. Их пропавший военный шлюп наконец-то догнал их, но в конце концов стал лишь зрителем.

Дженур крикнул, запнулся, а затем попытался снова, его голос был едва слышен. Но на этот раз дело было не только в звуках с борта корабля.

«Федра подняла сигнал, сэр! Враг в поле зрения!»

Болито посмотрел на палубу, на почерневшее пятно там, где погиб испанский моряк.

Сигнал будет зачитан и передан всем остальным кораблям. Он представил себе свой старый «Гиперион», как его команда разбегается по каютам, готовясь к бою под барабанный бой.

Парнс воскликнул с тихим недоверием: «Доны отступают, сэр Ричард». Он вытер лицо, а может быть, и глаза. «Чёрт возьми, старушка, в следующий раз не стриги так изящно!»

Но когда испанские марсели растворились в морском тумане, а щегольской военный шлюп устремился на корабль с сокровищами и его единственный эскорт, вскоре стало очевидно, что он совершенно один.

Разношерстное трио покачивалось на волнах, лёгшее в дрейф, когда молодого командира Федры тащили на другой берег в его двуколке. Он почти взбежал по высокой палубе и, едва сдерживая ухмылку, приподнял шляпу перед Болито.

«Других нет?» Болито уставился на молодого человека. «А что с сигналом?»

Командир едва успел прийти в себя. «Меня зовут Данстан, сэр Ричард».

Болито кивнул. «А как вы меня узнали ?»

Улыбка вернулась, как вспышка солнечного света.

«Мне выпала честь служить вместе с вами на Эвриалусе , сэр Ричард». Он с исключительной гордостью посмотрел на остальных. «Как мичман. Я вспомнил, как вы сами прибегли к этому обману, чтобы сбить противника с толку». Его голос затих. «Хотя я не был уверен, что это сработает в моём случае».

Болито схватил его за руку и держал ее несколько секунд.

«Теперь я знаю, что мы победим». Он отвернулся, и только Олдэй увидел эмоции в его глазах.

Эллдэй взглянул на восемнадцатипушечную « Федру».

Возможно, после этого Болито признал бы то, что он сделал для других. Но он сомневался в этом.

8. Горький отъезд

Достопочтенный виконт Сомервелл поднял взгляд от стопки бухгалтерских книг и с любопытством взглянул на Болито.

«Итак, вы приняли объяснение капитана Хейвена, что ли?»

Болито стоял у окна, прислонившись плечом к прохладной стене. Воздух был тяжёлым и влажным, хотя ветер, не отпускавший их до самой Английской гавани, оставался довольно сильным. Небольшие буруны у гавани больше не были белыми, но в ярком солнечном свете колыхались над песком, словно расплавленная бронза.

Отсюда он ясно видел огромный корабль. После бурного приветствия при входе в гавань немедленно началась серьёзная работа по разгрузке богатого груза. Лихтеры и катера сновали туда-сюда, и Болито никогда не видел столько красномундирников, поскольку армия охраняла добычу на каждом ярде пути, пока, как объяснил Сомервелл, её не перегрузят и не разделят между несколькими более мелкими судами в качестве дополнительной меры предосторожности.

Болито полуобернулся и взглянул на него. Сомервелл уже забыл его вопрос о Хейвене. Они бросили якорь лишь вчера утром, и впервые с момента встречи с Сомервеллом Болито заметил, что тот всё ещё в той же одежде, что и при выходе в командорство Севилья. Словно он не мог оставить эти подробные бухгалтерские книги даже на время сна.

Они встретили «Гиперион» и двух «БНГ» всего в дне пути от Антигуа. Болито решил послать в Хейвен, а не перебираться на свой флагман, где, должно быть, уже было достаточно слухов.

Хейвен был странно уверен в своих словах, составляя свой отчёт. Он даже представил его в письменной форме, чтобы полностью объяснить, если не оправдать, свой поступок.

«Гиперион» и небольшая флотилия приблизились к Пуэрто-Кабельо и даже привлекли на себя огонь береговой батареи, когда казалось, что они вот-вот прорвутся в гавань. Хейвен был уверен, что захваченный фрегат « Консорт» всё ещё там, и отправил бриг «Веста» под огонь батареи на разведку. Испанцы установили длинный бон на одной из крепостей, и «Веста» наткнулась на него. Через несколько минут одна из батарей, стреляя кипящими ядрами, достигла цели , и беспомощные наблюдатели увидели, как она вспыхнула, прежде чем её поглотил один разрушительный взрыв.

Хейвен бесстрастным голосом произнёс: «Другие вражеские корабли направлялись к нам. Я поступил благоразумно», — его глаза не мигая смотрели на Болито, — «как вы приказали, сэр Ричард, и отступил. Я полагал, что к тому времени вы уже преуспеете или отступите, поскольку я предложил необходимую диверсию, с некоторым риском для моего командования».

После того, что они сделали, забрав столь ценный приз, это было похоже на личную потерю, а не на победу.

Хейвена нельзя было винить. Присутствие бума можно было ожидать, а можно и нет. Как он и сказал, он действовал по своему усмотрению.

«Тетрарх», ещё один из бригов, рисковал разделить ту же участь, плывя среди дыма и падающих снарядов, чтобы спасти часть команды своего спутника. Одним из выживших был её капитан, коммандер Мюррей. Он находился в соседнем здании вместе с ранеными из абордажной команды «Гипериона» и оставшимися членами экипажа брига, спасёнными из моря и пламени – двумя злейшими врагами моряка.

Он сказал: «На данный момент, мой господин».

Сомервелл улыбнулся, перелистывая очередной лист; он злорадствовал. «Чёрт возьми, даже Его Величество будет этим доволен!» Он поднял взгляд, его глаза потускнели. «Я знаю, вы скорбите по бригу; то же самое может сказать и флот. Но на фоне всего этого это будет выглядеть благородной жертвой».

Болито пожал плечами. «Тем, кому не нужно рисковать своей драгоценной шкурой. Честно говоря, я бы лучше уничтожил Консорта, чёрт бы их побрал!»

Сомервелл неохотно скрестил руки на груди. «Тебе повезло. Но, если ты не обуздаешь свой гнев или не направишь его в другое русло, боюсь, удача тебя покинет». Он склонил голову набок. Как изящная, привередливая птица. «Так что воспользуйся этим по полной, а?»

Дверь приоткрылась на дюйм, и Болито увидел, как Дженур заглядывает в него. Болито начал: «Простите, милорд. Я оставил слово…» Он отвернулся. Сомервелл не слышал; он снова вернулся в мир золота и серебра.

Дженур прошептал: «Боюсь, коммандер Мюррей слишком торопится, сэр Ричард».

Болито пошёл рядом с ним, и они прошли по широкой, вымощенной плиткой террасе к арке, ведущей во временный госпиталь. Болито был благодарен хотя бы за это. Страдающие от ран солдаты не должны делить место с солдатами гарнизона, умирающими от жёлтой лихорадки, так и не услышав звуков войны.

Прежде чем войти в другое здание, он бросил короткий взгляд на море. Как и небо, оно выглядело сердитым. Возможно, шторм; ему придётся посоветоваться с капитаном «Гипериона» .

Мюррей лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, словно уже мёртвый. Хотя он прослужил на вест-индской станции два года, его лицо было белым, как мел.

«Гипериона» , Джордж Минчин, человек менее бессердечный, чем большинство его коллег, заметил: «Чудо, что он дожил до этого момента, сэр Ричард. Когда его вытащили из моря, у него не было правой руки, и мне пришлось отрезать ногу. Шанс есть, но…»

Это было вчера. Болито видел достаточно лиц смерти, чтобы понимать, что всё скоро закончится.

Минчин поднялся со стула у кровати и решительно подошёл к окну. Дженур смотрел на море через другое окно, возможно, думая, что Мюррей тоже смотрел на него, словно на опору для самой жизни.