Болито ослабил крепление в ножнах. Без старого меча было как-то странно. Он представил, как Адам носит его, как свой собственный, и как прекрасно Белинда смотрит на него, когда узнает о его падении.

Он резко сказал: «Хватит грусти, старый друг! Бывали случаи и похуже!»

Весь день я наблюдал за ним, его изможденное лицо было скрыто тьмой.

«Я знаю, сэр Ричард. Просто иногда я...»

Его глаза внезапно засияли, и Болито схватил его за толстое предплечье.

«Солнце. Интересно, друг или враг?»

«Приготовьтесь к развязке!» — голос Пэрриса звучал спокойно. «Ещё две руки на форбрасе, Китс».

«Да, сэр».

Болито попытался вспомнить лицо младшего офицера, но вместо этого увидел других, более старых. Призраки Гипериона вернулись, чтобы наблюдать за ним. Они ждали его долгие годы после их последнего сражения. Возможно, чтобы объявить его своим?

От этой мысли по его спине пробежал холодок. Он вытащил ножны и отбросил их в сторону, одновременно проверяя равновесие вешалки в руке.

Снова свет, просачивающийся и разливающийся по воде. Справа по борту виднелась земля, раскинувшаяся и бесформенная. Вспышка солнечного света где-то в окне, вымпел мачты корабля, поднимающийся к первым лучам, словно наконечник рыцарского копья.

Крепость находилась почти на одной линии с укосиной, резко и квадратно контрастируя с землей за ней.

Болито опустил вешалку и обнаружил, что другая рука засунута под рубашку. Он чувствовал, как колотится сердце под горячей, влажной кожей, и всё его тело было холодным, словно сталь.

«И вот она!» Он видел верхушки мачт огромного корабля под крепостью. Это мог быть только галеон Сомервелла. Но вместо Сомервелла он увидел глаза Кэтрин, наблюдавшие за ним. Гордые и пленительные. Отстранённые.

Чтобы отвлечься от этого настроения, он медленно поднял левую руку, пока ранний солнечный свет не залил вешалку, как будто он окунул ее в расплавленное золото.

Со всех сторон доносился шум моря: ветер и брызги, оживлённый грохот снастей и вант, палуба кренилась при смене галса.

Болито крикнул: «Посмотрите туда, ребята! Вот уж действительно расплата!»

Но никто не произнес ни слова, ибо поняли его только призраки Гипериона .

7. Возможно, величайшая победа

Болито поднял сложенную карту и напряг глаза в слабом солнечном свете. Ему бы хотелось уделить ей больше времени, чтобы изучить её в безопасности крошечной каюты шхуны, но каждая секунда была драгоценна. Всё происходило так быстро, и когда он снова поднял взгляд от наклонённого корпуса компаса, то увидел, как величественный рейд открывается, словно огромный амфитеатр. Ещё больше кораблей на якоре, из-за расстояния они казались сгрудившимися у центральной крепости, затем – само побережье с белыми домами и началом извилистой дороги, которая в конце концов вела в глубь страны. Каждая гора была залита солнцем, их серо-голубые громады накладывались друг на друга и тянулись всё дальше, пока не растворились в тумане и не слились с небом.

Несколько секунд он смотрел на большой испанский корабль. Размерами он не уступал «Гипериону». Должно быть, ушёл месяц или больше, чтобы погрузить его золотом и серебром, которые везли по суше на вьючных мулах и в повозках, под охраной солдат на каждом километре пути.

Лейтенант Далмейн в любую минуту мог открыть огонь по батарее, прежде чем солнечный свет достигнет и выдаст «Тор» на якорной стоянке.

Он оторвал взгляд и оглядел палубу шхуны. Большая часть команды «Спики» сидела, прислонившись спиной к наветренному фальшборту, не сводя глаз с британских моряков. Неудивительно, что они не оказали никакого сопротивления. По сравнению с аккуратными рубашками шведов, матросы «Гипериона» выглядели как пираты. Он увидел Дейси, боцман-помощника, с головой, повёрнутой под углом, чтобы одновременно наблюдать за своими людьми и капитаном «Спики» . Дейси носил повязку на глазу, прикрывающую пустую глазницу; это придавало ему злодейский вид. Пэррис имел полное право так ему доверять. Возле штурвала Скилтон, один из помощников капитана «Гипериона» , в своём привычном кафтане с белой выпушкой, был единственным, кто демонстрировал хоть какое-то единообразие.

Даже Дженур последовал примеру своего адмирала и снял шляпу и пальто. Он нёс саблю, подаренную ему родителями, с прекрасным клинком из немецкой стали синего цвета.

Болито попытался расслабиться, разглядывая большой испанский корабль. Это было совсем не похоже на тихую комнату в Адмиралтействе, где этот план обсуждался со всей деликатностью конференции в Ллойдсе.

Он посмотрел на Пэрриса, на его расстёгнутую до пояса рубашку, на тёмные волосы, развевающиеся над глазами на свежем морском ветру. Неужели Хейвен прав, подозревая его, подумал он? Вполне логично, что любая женщина могла предпочесть его бесцветному капитану.

Над марса-реем спикировала чайка, её мяукающий крик слился с далёким ревом трубы. На берегу и на якоре возились люди, повара шарили по кастрюлям и сковородкам.

Пэррис посмотрел на него через палубу и ухмыльнулся. «Неприятное пробуждение, сэр Ричард!»

Грохот всё равно стал неожиданностью. Он был подобен двойному раскату грома, который эхом прокатился по воде, а затем откатился от берега, словно ответный салют.

Болито внезапно осознал, как Фрэнсис Инч впервые получил приказ командовать бомбой, подобной той, что была у Имри. Он почти слышал его голос, когда, с лошадиным лицом, сосредоточенно хмурым, он проходил мимо своих миномётов, оценивая направление и каждый выстрел.

«Поднять миномет! Дуло вправо! Огонь!»

Словно откликаясь на воспоминания, оба миномёта выстрелили снова. Но это был не Инч. Он исчез, как и многие другие.

Двойные взрывы отозвались о корпус, и Болито крепче сжал ангар, когда флаги сорвались с реев большого испанца. Теперь они уже проснулись, это точно.

«Подайте опознавательный сигнал, мистер Хейзелвуд!»

Два флага взмыли ввысь и застыли на ветру. Теперь им оставалось лишь, чтобы он упал, оставив их беспомощными и спокойными.

Пэррис закричал: «Прыгайте, бездельники! Машите руками и показывайте назад, чёрт побери!» Он дико рассмеялся, а некоторые матросы запрыгали по палубе.

Болито помахал рукой. «Молодец! Мы же должны бежать от грохота войны, да?»

Он схватил подзорную трубу и направил её на стоявший на якоре корабль. За ним, примерно в полукабловом, находилось второе судно. Оно было меньше «Сьюдад- де-Севилья», но, вероятно, перевозило столько добычи, что хватило бы на содержание целой армии на несколько месяцев.

Пэррис крикнул: «Сэр Ричард, на судне установлены абордажные сети!»

Он кивнул. «Измените курс, чтобы пересечь его нос!» Судя по всему, они направлялись к ближайшей крепости в поисках защиты.

«Руль к ветру, сэр!»

«Спокойно, как она идет, на восток к востоку!»

Болито ухватился за штаг и смотрел, как хлопают и бьют паруса, пока шхуна кренилась к ветру; но она ответила верно. Он поморщился, когда мортиры снова выстрелили, а береговая батарея по-прежнему молчала. Похоже, первые выстрелы сделали своё дело: массивные ядра упали и взорвались смертоносным градом железных осколков и картечи.

За кормой было много дыма и дымки, так что отмели, по которым они пробирались к якорной стоянке, полностью исчезли. Это могло задержать выход «Тора» , но, по крайней мере, корабль будет в безопасности от батареи.

Он сказал: «Уберите эти руки с глаз долой, мистер Пэррис!»

Он увидел, что Дженур наблюдает за ним, вспоминая все и, возможно, впервые чувствуя страх.

Мужчина крикнул: «Сторожевой катер, правый борт, сэр!»

Болито направил подзорную трубу и увидел темную фигуру, пробирающуюся мимо прилавка стоящего на якоре торгового судна.

Всего несколько минут назад каждый из них, вероятно, думал о постели. А потом, возможно, выпил бы вина на солнышке, прежде чем жара увела бы всех в сиесту.

Он увидел, как весла, окрашенные в ярко-красный цвет, тянут и отводят весла назад, чтобы заставить длинный корпус совершить крутой поворот.

А далеко впереди он различил очертания испанского фрегата, его мачты были словно голые шесты, пока он завершал переоборудование или, как « Обдурейт», ремонтировался после сильного шторма в Карибском море.

«Два румба вправо, мистер Пэррис!» — Болито попытался выровнять стекло, когда палуба снова накренилась. Он слышал новые звуки труб, скорее всего, из новой крепости, и представлял, как испуганные артиллеристы бегут к своим постам, всё ещё не понимая, что происходит.

Может, и взрывы, но ничего подозрительного сразу не бросалось в глаза, если не считать появления шведской шхуны, которая, вполне логично, бежала в укрытие. Ни вражеского флота, ни рейда, направленного на уничтожение противника, да и в любом случае другие крепости уже разобрались бы с такой дерзкой глупостью.

Болито наблюдал, как утлегарь разворачивается, пока, казалось, не пронзает бак корабля с сокровищами, хотя тот всё ещё стоял в кабельтовом от них. Сторожевой катер неторопливо приближался к ним, и офицер поднялся, чтобы всмотреться в дым и дымку.

Болито сказал: «Передай сообщение. Сторожевой катер встанет между нами. Сделаем вид, что мы убираем паруса».

Дженур пристально посмотрел на него. « Вы согласны, сэр Ричард?»

Болито улыбнулся: «Я так не думаю».

Внезапный порыв ветра наполнил марсель, и высоко над палубой лопнул швартов, словно от пистолетного выстрела.

Дэйси, грозный помощник боцмана, ткнул матроса кулаком. «Наверх, парень! Смотри!»

Прошла всего секунда, и пока Дейси смотрел вверх, шведский штурман подскочил и выхватил мушкет у одного из присевших матросов. Он направил его выше фальшборта и выстрелил в сторону сторожевого катера. Болито видел, как дым от выстрела рассеялся, когда штурман упал на палубу, сбитый одним из абордажников.

Сторожевой катер отчаянно боролся с водой, его лопасти взбивали море в пену. Времени не оставалось.

Болито крикнул: «Беги! Живо!» Он забыл о криках и даже о треске одинокого мушкетного выстрела, когда шхуна повернула оверштаг и врезалась в сторожевой катер, словно троянская галера.

Ощущение было такое, будто он налетел на скалу, и Болито увидел, как рядом мелькают весла и куски обшивки, как барахтаются люди, а их крики заглушаются усиливающимся ветром и гулом парусины.

Корабль с сокровищами, казалось, возвышался над ними; отдельные фигуры, которые мгновением ранее завороженно смотрели на взрывы, бежали по трапам, другие указывали и жестикулировали, когда шхуна неслась в их сторону.

«Приготовиться к посадке!» Болито схватился за крюк и затянул шнур на запястье. Он забыл об опасности, даже о страхе перед предательством своего глаза, когда последний полутрос упал.

«Опустить штурвал! Убрать марс!»

Над головой просвистели выстрелы, и один из них выбил из палубы высокую занозу, похожую на перо писаря.

«Прекратить огонь!» Пэррис шагнул вперед, прищурившись от яркого света, и наблюдал за своими людьми, которые пригнулись ближе к месту удара.

Болито увидел провисающие абордажные сети, лица, глядящие сквозь них на шхуну, одинокую фигуру, перезаряжающую мушкет, обхватившую ногой ванты фок-мачты.

На полпути к испанскому борту крышка иллюминатора поднялась, словно проснувшийся человек, приоткрывший один глаз.

Затем он увидел, как в поле зрения промелькнуло дуло пушки, а через несколько секунд – ярко-оранжевый язык, а затем раздался дикий грохот взрыва. Это был дикий жест, и ничего больше; в конце концов пуля ударилась о воду, словно разъярённый «дельфин».

Когда последние паруса были отпущены на ветер, утлегарь «Спики» пробил такелаж левого борта «Испанца» и разлетелся в щепки. Обрывки снастей и блоков обрушились на бак, прежде чем оба корабля наконец столкнулись с ужасным грохотом. Фок-стеньга «Спики» рухнула, словно отрубленная ветка, но люди бежали среди разорванных парусов и спутанных бесполезных снастей, не думая ни о чём, кроме необходимости взять противника на абордаж.

«Вертлюги!» Болито оттащил мичмана в сторону, когда ближайший вертлюг дернулся назад на своём креплении и швырнул заряженный контейнер в носовую часть другого корабля. Мужчины, брыкаясь, падали в море, их крики затихали, когда Пэррис подал сигнал шестифунтовым орудиям добавить вес к атаке.

Эллдэй, тяжело дыша, бежал рядом с Болито, когда тот запрыгнул на фальшборт, держа вешалку на запястье. Взобраться на борт с кормы было бы невозможно: высокая корма, громада позолоченных решеток, возвышалась над её отражением, словно изящный утёс.

На баке всё было иначе. Одни карабкались по носовой части, сокрушая сопротивление, а другие рубили и прорубали себе путь сквозь сети.

Щука пронзила сеть, словно язык змеи, и один из людей Парнса упал назад, держась за живот, с ужасом в глазах, когда он прыгнул в воду.

Другой повернулся, чтобы посмотреть ему вслед, а затем захрипел, когда в него вонзилась пика, выдернулся и ударил снова, острие вонзилось ему в горло и вышло из шеи.

Но Дейси и несколько матросов были на палубе, останавливаясь, чтобы стрелять в защитников, прежде чем разрубить оставшиеся сети. Бо-то почувствовал, как кто-то схватил его за запястье и протащил через дыру в сетке. Другой упал на него, его глаза остекленели, когда мяч врезался ему в грудь, словно удар молота.

«Ко мне, Гиперионцы!» Парнс взмахнул своим вешалкой, и Болито увидел, что она вся в крови. «Правый борт, трап 1 ».

Над их головами загремели и засвистели выстрелы, и еще двое мужчин упали, извиваясь и задыхаясь; их агония была отмечена пятнами на досках.

Болито дико огляделся, когда несколько вертлюгов обрушились на высокий кормовой борт «Испанца», скосив горстку людей, появившихся там словно по волшебству. Всего несколько секунд, и всё же его разум зафиксировал, что они были лишь частично одеты или совершенно голые; вероятно, кто-то из офицеров корабля проснулся от внезапной атаки.

Люди Парнса находились на трапе правого борта, где зацепился еще один вертлюг и наклонился в сторону открытого люка, в то время как все больше людей смотрели на них.