Он сказал: «Приготовьтесь к повороту, капитан Хейвен».

Хейвен кивнул. «Приложите руки к подтяжкам, мистер Куэйл».

Ещё одно лицо вписывалось в общую картину: товарищ Болито по утреннему дежурству накануне. Из тех офицеров, которые не знали бы сострадания, когда дело касалось порки.

Болито добавил: «Есть ли у вас сегодня наверху хороший человек?»

Хейвен уставился на него, его лицо все еще было скрыто тенью. «Я… я так думаю, сэр».

«Пришлите мне опытного работника. Лучший помощник за мои деньги».

— Да, сэр, — голос Хейвена звучал напряжённо. Он злился на себя за то, что не подумал об очевидном. Он едва ли мог винить за это Пэрриса.

Болито огляделся, наблюдая, как тени поблизости обретают форму и характер. Двое молодых гардемаринов, оба на своём первом корабле, вахтенные офицеры, и под проёмом на корме он увидел высокую, мощную фигуру Пенхалигона, капитана. Если он доволен их успехами, то об этом никогда не узнаешь, подумал Болито.

«Палуба там! Защитник виден!»

Болито догадался, что это голос Раймера, вахтенного помощника капитана. Это был невысокий, загорелый человек с такими морщинистыми чертами лица, что он напоминал моряка из далекой эпохи. В тусклом дневном свете другое судно казалось лишь размытым пятном, но опыт и зоркий глаз Раймера подсказали ему всё, что нужно было знать.

Болито сказал: «Мистер Дженур, поднимитесь наверх со стаканом». Он отвернулся, когда молодой лейтенант поспешил к вантам. «Надеюсь, вы поднимаетесь так же быстро, как и едете?»

Он увидел, как сверкнули зубы, когда Дженур ухмыльнулся ему в ответ. Затем он исчез, его руки и ноги двигались с лёгкостью ловкого грот-марсового.

Хейвен пересёк палубу и взглянул на белые штаны Дженура. «Скоро рассветёт, сэр».

Болито кивнул. «Тогда мы узнаем».

Он сжал кулаки под фалдами пальто, когда до него донесся голос Дженура.

«Сигнал от Апхолдера, сэр! Тор в компании!»

Болито старался не выказывать ни волнения, ни удивления. Имри это удалось.

«Подтвердите!» — ему пришлось сложить ладони чашечкой, чтобы перекричать хлопанье парусов и снастей. Дальнейших сигналов от «Апхолдера» не поступало. Это означало, что пока всё в порядке, и неуклюжий лихтер всё ещё в безопасности.

Он сказал: «Когда остальные покажутся в поле зрения, капитан Хейвен, дайте им сигнал продолжать, пока мы все едины во мнении. Нет времени на ещё одно совещание. Даже сейчас есть вероятность, что нас обнаружат прежде, чем мы все займём позиции».

Он снова подошёл к сетям. Не было смысла показывать Хейвену сомнения или неуверенность. Он посмотрел вверх, наблюдая, как всё больше и больше такелажа и рангоута обретают форму на солнце. Странно, что он так и не смог преодолеть свою неприязнь к высоте. Будучи мичманом, он воспринимал каждый рывок наверх, чтобы помочь укоротить или увеличить паруса, как отдельное испытание. Особенно по ночам, когда реи кренились навстречу разлетающимся брызгам, а палуба была лишь размытым пятном далеко под ногами, он испытывал непреходящий ужас.

Он увидел на бизань-марсе нескольких королевских морских пехотинцев в ярко-алых мундирах, перегнувшись через баррикаду, чтобы высматривать бриг « Апхолдер». Болито с удовольствием пробрался бы мимо них, не беспокоясь, как это сделал Дженур. Он коснулся левого века, затем моргнул, отражая солнечный свет. Обманчиво ясный, но тревога не покидала его.

Он осмотрел верхнюю палубу: орудийные расчеты вышли из орудий, чтобы заняться своими обычными задачами, а первое напряжение исчезло с наступлением ночи.

Так много миль. Слишком много воспоминаний. Ночью, когда он лежал без сна в своей койке, прислушиваясь к плеску и скрипу моря вокруг руля, он вспомнил другой случай, когда «Гиперион» зашёл так далеко, когда он был его капитаном. Они проскользнули мимо островов Паскуа в темноте, и Болито точно помнил ту рассветную атаку на французские корабли, стоявшие там на якоре. И это было девять лет назад. Тот же самый корабль. Но был ли он всё ещё тем человеком?

Он взглянул на бизань-топ и вдруг рассердился на себя.

«Дай мне, пожалуйста, стакан». Он взял его у испуганного мичмана и решительно направился к вантам. Он чувствовал, как Хейвен наблюдает за ним, видел, как Пэррис старается не смотреть на него с трапа левого борта, где тот разговаривал с боцманом Сэмом Линтоттом. Вероятно, подсказывал ему, когда нужно установить решётки, чтобы наказание можно было привести в исполнение.

Затем он увидел, как Аллдей, прищурившись, смотрит с главной палубы, всё ещё грызя печенье, и тоже с изумлением смотрит на него. Болито взобрался наверх и обогнул ванты, чувствуя, как при каждом шаге подрагивают вымпелы, а большая сигнальная труба подпрыгивала у него на бедре, словно колчан со стрелами.

Это оказалось проще, чем он мог себе представить, но, поднявшись на вершину, он решил, что этого достаточно.

Морпехи отступили, подталкивая друг друга и ухмыляясь. Болито вспомнил имя капрала – свирепого вида мужчина, который до поступления на службу в Корпус был браконьером в Норфолке. Майор Адамс мрачно намекнул: «Не скоро».

«Где она, капрал Рогейт?»

Морской пехотинец указал. «Вон там, сэр! Нос левого борта!»

Болито установил длинную подзорную трубу и наблюдал, как в поле зрения показались узкий кормовой брига и укреплённые реи. По квартердеку «Апхолдера» двигались фигуры , круто наклоняясь, когда корабль накренился, демонстрируя свой яркий медный корпус в лучах утреннего солнца.

Болито ждал, пока «Гиперион» качнётся, а бизань-стеньга утихнет, и за Апхолдером он увидел рыжевато-коричневую пирамиду парусов. Тор был готов и ждал.

Он опустил стакан, словно пытаясь собраться с мыслями. Решил ли он с самого начала, что возглавит атаку? Если она провалится, его возьмут в плен, или… Он мрачно улыбнулся. Думать об этом « или» было невыносимо.

Капрал Рогейт заметил эту загадочную улыбку и задумался, как бы он описал её остальным во время следующей вахты внизу. Как адмирал разговаривал с ним, словно с другим членом королевской семьи. С одним из нас.

Болито знал, что если он отправит другого офицера, а план не сработает, то вину в любом случае возложат на него.

Им приходилось ему доверять. В глубине души Болито понимал, что следующие месяцы будут решающими для Англии, и в особенности для флота. Лидерство и доверие шли рука об руку. Для большинства своих подчиненных он был чужаком, и их доверие нужно было заслужить.

Он с внезапным презрением отнёсся к своему аргументу. Жажда смерти. Было ли это частью его?

Он сосредоточил внимание на прочном корпусе брига, пока тот нырял и поднимался на крутых волнах. Мысленно он уже представлял себе, как земля будет выглядеть, когда они приблизятся. Якорная стоянка в Ла-Гуайре представляла собой в основном открытый рейд напротив города. Известно, что она была хорошо защищена несколькими крепостями, некоторые из которых были построены совсем недавно из-за постоянных проходов кораблей с сокровищами. Хотя Ла-Гуайра находилась всего в шести милях от столицы, Каракаса, добраться до последнего можно было только по извилистой горной дороге, расстояние которой было примерно в четыре раза больше.

Как только «Гиперион» и его спутники будут замечены, испанские власти как можно скорее отправят весть в столицу. Учитывая время, которое потребуется на дорогу по этой опасной дороге, Ла-Гуайра вполне могла бы считаться островом, подумал он. Все разведданные, которые им удалось собрать как от торговцев, так и от нарушителей блокады, указывали на то, что захваченный фрегат « Консорт» находится в Пуэрто-Кабельо, в восьмидесяти милях к западу вдоль побережья Майна.

Но предположим, что противник не поддастся уловке и не поверит, что британские военные корабли намеревались уничтожить новое пополнение своего флота?

Очень многое зависело от карт и наблюдений Прайса, и прежде всего от удачи,

Он посмотрел на палубу далеко внизу и прикусил губу. Он знал, что никогда бы не послал подчинённого на такое задание даже девять лет назад, когда командовал старым «Гиперионом». Он взглянул на морпехов. «Скоро у вас всех будет работа, ребята».

Он спрыгнул на ванты, больше ощущая их лица, расплывшиеся в широких улыбках, чем ветер, который трепал его пальто, словно собираясь сбросить его на палубу. Это было так просто. Одно слово, одна улыбка, и они готовы умереть за тебя. Это наполнило его одновременно горечью и смирением.

К тому времени, как он добрался до квартердека, его мысли прояснились. «Очень хорошо. Через час мы изменим курс на юго-запад». Он увидел, как остальные кивнули. «Пусть «Апхолдер» и «Тетрарх» пойдут ближе к берегу. Я не хочу, чтобы доны подошли слишком близко и увидели нашу силу». Он увидел, как Пенхалигон, капитан, криво улыбнулся, и добавил: «Или её отсутствие. Тор будет держаться с наветренной стороны вместе с «Вестой». Дайте мне знать, когда станет достаточно светло, чтобы подавать сигналы». Он повернулся к корме и замолчал. «Капитан Хейвен, на минутку, пожалуйста».

В большой каюте крепнущий солнечный свет рисовал причудливые узоры на засохшей соли, забрызгавшей кормовые окна. Большая часть корабля была готова к бою ещё до рассвета. Каюта Болито напоминала о лучших временах, пока эти ширмы не сняли, а мебель со всеми следами его пребывания здесь не увезли в трюм. Он взглянул на чёрные девятифунтовые пушки, обращённые к закрытым иллюминаторам по обе стороны каюты. Тогда эти два красавца получат своё место.

Хейвен подождал, пока Оззард закроет сетчатую дверь и уйдет, затем встал, расставив ноги и держа шляпу обеими руками.

Болито смотрел на море за запотевшим стеклом. «Я намерен перейти на «Тор» в сумерках. Ты возьмёшь «Гиперион» вместе с Вестой и Тетрархом . Завтра с первыми лучами солнца вы должны быть в поле зрения Пуэрто-Кабельо, и противник убедится, что вы собираетесь атаковать. Они не будут знать всей вашей силы – нам повезло добраться сюда незамеченными». Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как капитан с такой силой сжимает шляпу, что она погнулась у него в руках. Он ожидал вспышки гнева или, возможно, наброска альтернативной стратегии. Хейвен промолчал, но уставился на него, словно ослышался.

Болито тихо продолжил: «Другого пути нет. Если мы хотим захватить или уничтожить корабль с сокровищами, это нужно сделать на якоре. У нас слишком мало кораблей для длительных поисков, если он проскользнёт мимо нас».

Хейвен сглотнул. «Но пойти самому, сэр? По моему опыту, я никогда с таким не сталкивался».

«С Божьей помощью и небольшой удачей, капитан Хейвен, я буду на позиции на мелководье к западу от Ла-Гуайры как раз в тот момент, когда вы проводите эту учебную атаку». Он посмотрел на него твёрдо. «Не рискуйте своими кораблями. Если появится крупный вражеский флот, прекратите бой и отойдите. Ветер по-прежнему устойчивый, северо-западный. Мистер Пенхалигон считает, что он может повернуть обратно, что будет нам на руку».

Хейвен оглядел каюту, словно ища способ сбежать.

«Он может ошибаться, сэр».

Болито пожал плечами. «Я бы не осмелился с ним не согласиться».

Но его попытка разрядить обстановку провалилась, когда Хейвен выпалил: «Если мне придется отступить, кто поверит...»

Болито отвёл взгляд, чтобы скрыть своё разочарование. «Я распоряжусь о выписке новых распоряжений. Вас никто ни в чём не обвинит».

Хейвен сказал: «Я предлагал это не только ради собственной выгоды, сэр!»

Болито сел на скамейку и постарался не думать обо всех тех временах, когда он сидел здесь. О надеждах, планах, тревогах.

Он сказал: «Мне нужны тридцать моряков из вашей роты. Я бы предпочёл офицера, который, как они знают, сможет ими командовать».

Хейвен тут же спросил: «Могу ли я предложить своего первого лейтенанта, сэр?»

Их взгляды встретились. Я так и думал. Он кивнул. «Согласен».

С квартердека раздались крики, и Хейвен взглянул на дверь.

Болито резко сказал: «Я ещё не закончил». Он старался сохранять спокойствие, но поведение Хейвена нервировало. «Если противник действительно бросит против вас войска, вы никак не сможете прикрыть мой отход из Ла-Гуайры».

Хейвен слегка приподнял подбородок. «Как скажете, сэр Ричард».

«Да. В этом случае вы примете на себя командование флотилией».

«А могу я спросить, что бы вы сделали, сэр?»

Болито встал. «То, зачем я пришёл». Он почувствовал, что Аллдей ждёт у двери. Ещё один спор, когда Болито сказал, что не пойдёт с ним к Тору .

«Прежде чем вы уйдете, капитан Хейвен». Он старался не моргать, поскольку туман постоянно застилал ему левый глаз. «Не прикажите высечь этих людей. Я не могу вмешаться, потому что все на борту поймут, что я принял чью-то сторону, как вы уже поняли, когда скрестили мечи со своим начальником в моем присутствии». Ему показалось, что Хейвен слегка побледнел. «У этих людей мало что есть, видит Бог, и видеть, как их товарищей высекают перед тем, как отправить в бой, может принести только вред. Верность превыше всего, но помните, что пока вы под моим флагом, верность обоюдная».

Хейвен отступил. «Надеюсь, я знаю свой долг, сэр Ричард».

«Я тоже». Он смотрел, как закрывается дверь, а затем воскликнул: «Черт его побери!»

Но вошел Дженур, вытирая тряпкой смолу с пальцев.

Он наблюдал за Болито, словно пытаясь оценить его настроение, и сказал: «Оттуда прекрасный вид. Я пришёл доложить, что ваши сигналы поданы и приняты». Он взглянул вверх, услышав топот ног над головой и голоса, эхом доносившиеся с главной палубы. «Мы собираемся сменить курс, сэр Ричард».

Болито едва расслышал. «Что с этим человеком, а?»

Дженур заметил: «Ты сказал ему, что намеревался сделать».

Болито кивнул. «Мне казалось, любой капитан ухватился бы за возможность бросить своего адмирала на произвол судьбы. Я точно так и сделал». Он оглядел каюту, выискивая призраков. «Вместо этого он думает только о…» Он осекся. Было немыслимо обсуждать капитана флагмана с Дженуром. Неужели он настолько одинок, что не может найти другого утешения?