Кин никогда раньше не видел его таким. «Мы победим „Лягушек“, сэр».

Болито схватил его за руку. «Осмелюсь сказать. Но многим хорошим людям придётся платить за чужое самодовольство и глупость».

Он сдержал свой голос и спокойно сказал: «Я пойду на корму и прочту свои донесения. Пообедаешь со мной сегодня вечером, а, Вэл?»

Кин прикоснулся к шляпе и смотрел, как тот покидает квартердек. Он увидел Стэйта, нового флаг-лейтенанта, направляющегося к юту, и подумал, не сможет ли тот заменить племянника Болито или предыдущего адъютанта Брауна. Он грустно улыбнулся. С буквой «э».

Кин подошёл к поручню квартердека и положил на него руку. Скоро корабль снова оживёт, оживёт, станет рабочим существом, движимым пирамидами парусов, готовым справиться с чем угодно и где угодно. Он взглянул на флаг Болито на носу. Не было человека, которому он бы служил с большей охотой, никого, кого он уважал бы больше. Любил. С того момента, как он присоединился к кораблю Болито мичманом, его привязанность к нему росла. Среди смерти и опасностей в Великом Южном море, когда Болито чуть не умер от лихорадки, он всё ещё находил в себе силы поддержать его в собственной утрате. Кин всё ещё думал о прекрасной Малуа, которая умерла от той же ужасной лихорадки. В отличие от большинства морских офицеров, он так и не женился и так и не оправился от её потери.

Он оглядел свою команду и почувствовал смутное удовлетворение от всего, чего они достигли за столь короткое время. Он вспомнил нескончаемые бортовые залпы, бойню над и под палубой в том последнем бою. Он коснулся левого плеча, куда его прибил осколок. Оно всё ещё иногда болело. Но он был жив. Он посмотрел на людей, высоко над палубой, работающих над бесконечной сращивающей и прочей канатной работой.

Ему повезло сохранить несколько старых, опытных матросов с «Ахатеса». Большой Гарри Рук, боцман; Грейс, плотник, которая ценилась на вес золота во время ремонта в Плимуте. Даже Блэк Джо Лэнгтри, грозный на вид мастер над оружием, прибыл на борт «Аргонавта». Но им всё ещё не хватало матросов. Он потёр подбородок, как делал Болито, когда решал какую-нибудь проблему. Адмирал порта и местный магистрат старались изо всех сил, но Кину нужны были лучшие моряки, а не преступники. Эта мысль заставила его взглянуть на два больших транспорта, один из которых, судя по всему, был бывшим индийским судном. Они должны были перевозить каторжников в новую колонию. Правильный ли это способ расширять территорию, подумал он? Преступник есть преступник, и виселица – более подходящий конец для таких, как он.

Первый лейтенант Пэджет пересёк палубу и прикоснулся к шляпе. «Разрешите провести учения нижней батареи во время дневной вахты, сэр?»

Кин заметил, как он взглянул на корму, и улыбнулся. «Не бойтесь, мистер Пэджет, наш адмирал высоко ценит эффективную артиллерийскую стрельбу! Я тоже!»

Пэджет ушёл. Хороший лейтенант, чуть старше остальных, он некоторое время служил на торговой службе во время Амьенского мира. Ему полагалось командование, пусть и небольшое.

Новый командир маленького «Суприма», Хэллоус, был четвёртым лейтенантом Кина до битвы. Кин теперь это видел. Адам Болито и Хэллоус в безрассудной атаке на корму «Аргонавта». С горсткой людей они разместили заряды вокруг грот-мачты и свалили её, словно гигантское дерево. Враг нанёс удар почти сразу. Так почему бы не Пэджету? Его отчёт был хорош, и он казался достаточно компетентным.

Кин начал расхаживать взад-вперед, засунув подбородок в шейный платок, на мгновение забыв о грохоте блоков и хриплых криках младших офицеров, поднимавших на борт всё новые припасы. Время покажет. Одно было ясно: на этот раз война будет сложнее. Чувство обмана, даже предательства, после столь недолгого мира, должно было обострить любой нрав.

Было бы здорово снова увидеть Инча, увидеть, как его длинное лошадиное лицо засияет при встрече с Болито. Отрезвляющей была мысль о том, что он и Инч – единственные пост-капитаны в эскадре. Двухпалубный «Геликон» Инча мог прибыть с «Нора» в любой момент. Затем, получив новый приказ, они выйдут в море, где любой взгляд, скорее всего, будет враждебным. В Гибралтар, а дальше?

Пока Кин, погруженный в свои мысли, расхаживал по палубе, Болито бродил по своим незнакомым покоям, пока Оззард и несколько человек его помощников перевозили его вещи на новые места.

Старый меч висел на стойке над прекрасным подарочным мечом, собранным по общественной подписке Фалмута. Он отчётливо помнил, как отец подарил ему этот старый клинок в сером доме, где он родился.

Он серьёзно произнёс: «Англии сейчас нужны все её сыновья». Он горевал о позоре Хью, о его дезертирстве из флота. Хью должен был получить меч. Когда-нибудь он достанется Адаму.

Болито вошёл в купе и посмотрел на себя в зеркало. Куда ушли годы? В следующем месяце ему исполнится сорок семь. Он выглядел на десять лет моложе, но эта мысль, как и все остальные, тревожила его.

Он подумал о Белинде, оставшейся в Фалмуте. Произойдут ли ещё перемены, когда он вернётся? Он поморщился, глядя на своё отражение, и отвернулся. «Если… скорее да».

Оззард вздрогнул: «Сэр?»

Болито улыбнулся. «Ничего. Я слишком много недель провёл на берегу. Следующий горизонт всё исправит».

Оззард упаковывал вещи в ящики и в красивый навесной шкаф. Он любил быть занятым. Он замешкался у одного ящика и принялся развешивать новые рубашки. Его пальцы коснулись миниатюрного портрета девушки с длинными каштановыми волосами и зелёными глазами. «Какая она красивая», – подумал он.

Твигг, его новый помощник, заглянул ему через плечо. «Давай потанцуем, Том? Я бы так и сделал, если бы у меня была такая жена!»

«Занимайся работой!» Оззард осторожно закрыл ящик. Твигг не был виноват: миниатюра была очень похожа на леди Белинду. Но Оззард знал другое: он слышал, как Болито звал её по имени, когда был тяжело ранен. Чейни.

Почему она должна была умереть? Он поднял пару туфель и оглядел их невидящим взглядом.

Палуба слегка качнулась, и Оззард вздохнул.

Это была жизнь, которую он понял. Лучше, чем те бедолаги на каторжных судах. Он мягко улыбнулся. Будь судьба менее благосклонна, он, возможно, выбрал бы тот же путь в один конец.

Три дня спустя небольшая эскадра с Аргонавтом во главе вышла к Ла-Маншу при свежем северном ветре.

Они отплыли во время отлива, но письма не было. Болито запер своё письмо в сейфе и смотрел, как земля исчезает в сумерках. Моя Англия, когда я снова увижу тебя? Это было словно крик души, но ответило лишь море.

2. В бедственном положении

БОЛИТО прошёл по корме и лениво наблюдал за тремя другими линейными кораблями, следовавшими за ними. Прошло два долгих дня с тех пор, как они снялись с якоря в Спитхеде, и, кроме парусных учений и стрельбы из пушек, ничто не нарушало монотонность.

«Геликон» Инча находился прямо за кормой, «Деспатч» и «Икар» — на прямой линии, хотя и не без нескольких прямых сигналов от флагмана.

Им предстояло научиться точно держать курс и без промедления реагировать на каждый сигнал. Дальше времени уже не будет.

Далеко по правому борту, лишь бледные топсели виднелись над морем и брызгами, одинокий фрегат «Барракуда» осторожно держался против ветра, готовый броситься вниз и разведать обстановку, или поддержать свои тяжёлые корабли, если будет приказано. Болито представил себе их всех, включая их капитанов, которых он видел мельком перед отплытием. Бриг «Рапид» и небольшой, лихой куттер «Суприм» шли далеко впереди своего флагмана – глаза и разведка Болито.

Болито решил предоставить инструктаж Кину, когда капитаны собрались в кают-компании «Аргонавта». Он всегда ненавидел речи просто потому, что их не было. Когда они прибудут на Скалу, он лучше будет знать, чего от них ждут, и тогда изложит свои намерения остальным.

Лицо Инча скривилось от восторга, когда Болито встретил его на борту. Он ничуть не изменился. Всё ещё нетерпеливый и доверчивый, Болито понимал, что никогда не сможет поделиться своими сомнениями с таким преданным человеком. Инч согласился бы со всем, что он сказал и сделал, даже если бы попал в ад.

Он обернулся, чтобы посмотреть на рабочих на орудийной палубе. Он заметил несколько знакомых лиц по «Ачатам». Он сказал Кину, что ему очень приятно, что они снова вызвались служить под его началом. Он не видел, чтобы Кин улыбался про себя, как и ему никогда не приходило в голову, что они могли пойти на это из-за своего адмирала.

Он видел, как Крокер, капитан артиллерии, снесший грот-мачту этого корабля и тем самым завершивший бой, выглядел ничуть не лучше, несмотря на новую форму. Он получил повышение до помощника артиллериста и редко отлучался далеко во время учений.

Он увидел Аллдея на трапе левого борта с юнцом, юношей с румяным лицом, в котором, как он догадался, был его недавно обретённый сын. Это казалось невозможным, и он гадал, когда же Аллдей решит, что настало время провести его в большую каюту на корме. Аллдей лучше всех знал нелюбовь Болито к оказанию услуг в переполненном военном корабле. Он, несомненно, прекрасно оценит момент.

С бака прозвонили два колокола, и Болито беспокойно заерзал. Он чувствовал себя совершенно оторванным от корабля и тех, кто следовал за ним. Кин и его офицеры управляли всем, и день за днём команда «Аргонавтов» направлялась, воодушевлялась и сплачивалась в команду. Время, отведенное на подготовку к бою, взятие рифов и постановку парусов, сокращалось на несколько минут, но Болито мог разделить это только на расстоянии.

Часы тянулись очень долго, и он поймал себя на мысли, что завидует Кину и другим капитанам, у которых были свои корабли, чтобы заполнить свои дни.

Он перешёл на противоположный берег и уставился на тусклое серое море с густыми рядами гребней волн. В ста милях по траверзу находился Лорьян. Он взглянул вперёд, на бледное плечо носовой фигуры. Ночью они прошли мимо Бреста, где был построен этот корабль. Чувствовал ли это Аргонавт, подумал он?

Любопытно, что «Геликон» Инча также был французским призом, но его название было изменено, как того требовал обычай, поскольку битва, в которой он был взят, была неудачной.

Болито коснулся сетей. Никто не мог сказать этого об этом корабле. Он хорошо сражался от начала до конца. Нельсону было бы трудно контролировать Средиземное море, если бы у противника было больше адмиралов породы Жобера.

«Палуба там! Сигнал быстрый, сэр!»

Болито взглянул на наблюдателя на мачте, расположившегося на своём шатком, парящем насесте. Ветер слегка изменил направление и дул почти прямо в корму. Там, наверху, должно быть оживлённо.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кин уже был там.

«Поднимайтесь скорее, мистер Шифф!»

Болито наблюдал, как стройный мичман карабкается по вантам. Ему было шестнадцать, но выглядел он старше, и он редко общался с другими «молодыми джентльменами» вне службы или во время собачьих вахт.

На мгновение он задумался, был бы Адам таким же серьезным, если бы был его сыном.

В конце концов Шеаффу удалось направить на цель свою большую сигнальную трубу и подать сигнал на палубу.

«Из «Суприма», повторил «Рапид», сэр!» Все взгляды устремились к его силуэту в ракурсе. Облака, казалось, неслись прямо над мачтой.

«Паруса видны на юге!»

Кин воскликнул: «Интересно?» Он посмотрел на Болито. «Французы, сэр?»

Болито сказал: «Сомневаюсь. Вчера мы видели часть блокадной эскадры. Противнику придётся сначала проскочить мимо них». Он улыбнулся, увидев выражение лица Кина. Он был разочарован. Это было так же ясно, как если бы он сказал это вслух.

Болито сказал: «Дайте сигнал Верховному, чтобы тот провел разведку. У неё есть только пугачи, но она может обогнать всё, что плавает».

Сигнал рванулся к реям и резко повернул к ветру. «Рапид» ждал, чтобы передать его на катер, который был вне поля зрения флагмана. Он знал репутацию безрассудного лейтенанта Хэллоуза и надеялся, что тот будет осторожен.

В противном случае его новое командование было бы недолгим.

Болито услышал шаги рядом с собой и увидел, как его флаг-лейтенант критически наблюдает за сигнальной группой, пока Шефф снова спускается на палубу.

Стэйт сказал: «Тише, тише. Вам нужно постараться лучше, мистер Шифф, иначе я пойму, почему».

Болито промолчал. По крайней мере, Стэйту было всё равно, что ругать сына адмирала.

Стэйт сказал: «Кто бы это ни был, он, вероятно, повернется и убежит, сэр».

Болито кивнул. Если это было торговое судно, то, какой бы флаг оно ни носило, её хозяин не хотел бы потерять ни одного из своих лучших моряков из-за королевского корабля.

Он подумал о Стэйте. Его отец, больной, оставил море и владел участком земли вокруг маленькой деревни Зеннор. Братья Стэйта были священниками, но трудно было представить себе лейтенанта в сане.

У Стэйта была смуглая кожа и тёмные, беспокойные глаза. Как у цыгана. Он не был красавцем, как Кин, но обладал суровой внешностью, которая привлекала женщин.

Болито знал, что Стэйт всегда носит под пальто небольшой пистолет, и хотел спросить его, почему. Странная привычка, словно он ждал неприятностей.

Шефф что-то настойчиво сказал своему помощнику мичману, а затем быстро поднялся по бизань-вантам с подзорной трубой. Он чувствовал жжение, тогда как большинство мичманов сочли бы замечание Стэйта частью своей участи. Мичман – ни рыба, ни мясо, он стоит между лейтенантами и простыми людьми и по большей части не пользуется уважением ни тех, ни других. Странно, что они не вспоминали об этом, став лейтенантами, подумал Болито.

«Из «Суприма», сэр!» — резко ответил Шифф. — «Она — Оронт!»

Кин сказал: «Один из кораблей с каторжниками. Но они отплыли на два дня раньше нас». Он вопросительно посмотрел на Болито. «Странно?»

«От Верховного, сэр. Кораблю требуется помощь».

«Направляемся в Суприм». Кин видел, как Болито кивнул. «Ложись в дрейф и жди флага». Он ждал сигнала. Теперь общий сигнал. «Поднять паруса».