Затем он потерял сознание, и Тусон резко крикнул: «Сейчас!» Он лишь мельком взглянул на Болито. «Я предлагаю вам пойти в другое место, сэр».

Болито едва узнал этого Тусона. Твёрдый взгляд, холодный профессионал. Для него это была не разгромленная кают-компания, а место работы.

Болито снова поднялся на квартердек и увидел, что молодой лейтенант, один из «Геликонов», наблюдает за подъёмом и установкой двух стакселей. Это даст им возможность управлять судном, но не более того, пока они не заменят несколько реев. Болито снова оглядел бак и палубу. Прямой выстрел, судя по всему, в основном виноград.

Лейтенант увидел его и прикоснулся к шляпе. Он сказал: «Адденбрук, сэр, пятый лейтенант».

«Где ты был?» Болито видел напряжение и волнение на грязном лице лейтенанта. Ему, наверное, лет восемнадцать, и он недавно получил повышение, как и большинство Кина. Вероятно, впервые в бою в младшем звании.

Адденбрук сказал: «Нижняя орудийная палуба, сэр. Французы прекратили огонь и сосредоточили его на нас. Тяжёлая артиллерия, всё». Он вновь переживал этот ревущий, непроницаемый мир нижней орудийной палубы. «Мы слышали, как мачты разлетаются в разные стороны, но продолжали стрелять, как нас учили, чего он от нас и ожидал».

«Да. Капитан Инч — прекрасный человек».

Лейтенант едва его слышал. «Они продолжали нападать на нас, сэр, пока половина наших расчётов не была уничтожена. Они всё равно сократили дистанцию и начали стрелять картечью». Он прижал руку ко лбу. «Я всё думал, ради Бога, почему они не останавливаются? Мой командир погиб, а некоторые из моих людей были почти безумны. Они были вне себя от ярости, кричали и ликовали, заряжали и стреляли, совсем не похожие на тех, кого я знал».

Виноград в упор. Это объясняло полнейшее опустошение. К тому времени уже вряд ли найдётся оружие, чтобы открыть ответный огонь.

Лейтенант посмотрел на свою запятнанную форму, с трудом веря в то, что это произошло, что он выжил без единой царапины.

«Мы были одни, пока Барракуда не присоединился, сэр». Он поднял взгляд, и его лицо вдруг стало горьким. «У нас не было шансов». На мгновение сквозь боль в его глазах промелькнула гордость. «Но мы не нанесли удар этим мерзавцам, сэр!»

Раздался всплеск, и Болито увидел, как Карко отходит от трапа, вытирая руки о фартук. Ему не нужно было гадать, что он выплеснул в море. Неужели этого было достаточно? Он поманил к себе долговязого помощника хирурга.

«Как он?»

Карко поджал губы. «Не думаю, что он знал, что произошло, сэр, но позже...»

Болито кивнул и медленно направился к входному окну, или к тому, что от него осталось.

На палубе появился первый лейтенант «Геликона» с перевязанной головой. Он увидел Болито и поспешил к нему.

Болито сказал: «Вы хорошо поработали, мистер Сэвилл. Если вам нужны ещё люди, подайте сигнал флагом». Он увидел, как мужчина покачнулся. «Вы готовы здесь быть?»

Лейтенант попытался ухмыльнуться. «Справлюсь, сэр». У него был лёгкий дорсетский акцент — неудивительно, что Инч его любил. «Я облегчу корабль, как только смогу установить снасти». Его взгляд стал острым. «Но не пушки. Мы ещё поборемся с этой старушкой, как только сможем поставить её в док».

Болито грустно улыбнулся. Вера моряка в свой корабль. И, вероятно, он был прав.

«Вы видели французский флагман «Леопард», если я правильно понял?»

«Да, сэр». Его взгляд был устремлён куда-то вдаль. «Меня ударило по черепу, и меня прижало девятифунтовой пушкой. Думаю, это спасло меня при следующем бортовом залпе». Он взглянул на корму. «Их всех скосило, разбило, как миску с яйцами. Но, да, сэр, я её видел». Он печально улыбнулся. «Жаль, что у меня нет дополнительного гика того француза. Я мог бы использовать его, чтобы поднять часть ядра и боеприпасов!» Кто-то крикнул, и он коснулся лба. «Прошу прощения, сэр». Он помедлил и обернулся. «Капитан Инч просто стоял и проклинал их всех, сэр. Он был хорошим капитаном, настоящим джентльменом для людей».

Болито отвернулся. Был. «Я знаю».

Находясь на барже, он обернулся на корме, чтобы найти остальные корабли, его разум пытался справиться с потрепанной эскадрой, пока лейтенанты He/icon боролись за то, чтобы восстановить жизнь своего корабля.

Если бы «Барракута» не прибыла, французы набросились бы на другие корабли. Он уже слышал, что «Барракута» спешила с известием о выходе противника из испанских вод, когда её преследовали два французских фрегата. Если бы не её скорость и то, что два вражеских судна приняли её за небольшое двухпалубное судно, она бы не смогла помочь.

Пару раз он оглядывался назад, на «He/icon». Покрытый шрамами и ожогами, с обрубками вместо мачт, он представлял собой мрачное зрелище. Сколько погибло? Ещё один список имён, который стоит учесть. Жобер не тратил бы столько времени, если бы знал, что фрегат так близко. Но он хотел уничтожить «He/icon», полностью. Чтобы отомстить за уничтожение его «Каллиопы» или за то, что она была призовым кораблём? Или это было жестокое предупреждение о судьбе, которую он уготовил «Аргонавту», если он не сможет вернуть её?

Он представил себе по очереди каждый из оставшихся кораблей. Без «Инча» у него остались «Хьюстон» и «Монтрезор», которым ещё только предстояло доказать свою боеспособность. Затем был «Рапид», и, если повезёт, к ним присоединится куттер «Суприм», если мальтийская верфь сдержит своё обещание. И один фрегат. Странно, что Лапиш, у которого так неудачно стартовал, проявил и мастерство, и инициативу. Болито в глубине души желал остаться капитаном фрегата.

Он вздохнул. «Мы должны доставить капитана Инча на борт флагмана, как только его можно будет переместить, Эллдей».

Эллдэй взглянул на расправленные плечи Болито, на пятна на его руках и ногах, оставшиеся от осмотра другого корабля.

«Если ты думаешь, что он сможет». Он вздрогнул, когда Болито поднял на него взгляд. Эти серые глаза были всё те же. Трудно было поверить, что ты полуслепой.

Он попробовал ещё раз. «Вы знаете, как это бывает, сэр».

«Да». Болито смотрел на «Деспэтч», дрейфующий над собственным отражением. Если бы не её рулевое управление. Он отбросил эту мысль. Это лишь отсрочило бы неизбежное.

Жобер, должно быть, вообразил, что «Барракуда» — один из кораблей Нельсона, авангард его эскадры, блокировавшей Тулон.

Он сказал: «Но он не переживет плавание на Мальту».

Эллдей настаивал: «Он никогда не покинет свой корабль, сэр!»

Болито покачал головой. «Я думаю иначе. На этот раз».

Кин ждал его, его лицо было полно вопросов.

Насколько же отличаются палубы «Аргонавтов», подумал Болито. Порядок, цель. Но отчаяние заразительно; оно быстро распространится, и корпус «Геликона» станет для них постоянным напоминанием.

Он сказал: «Капитанское совещание, Вэл, если возможно, сегодня днём. Если поднимется ветер, может пройти несколько дней, прежде чем я смогу поговорить с ними».

Кин посмотрел на «Геликон» и тихо сказал: «Вот сердце корабля, сэр».

Болито прикрыл глаза от солнца и увидел, как между фок- и грот-мачтой поднимается тонкий фрагмент паруса.

Он сказал: «Сердце Инча».

Он мысленно представил себе эскадру Жобера. Она была сформирована не для отвлекающего маневра и не просто для мести. Если последнее было возможно, тем лучше, но дело было не только в этом. Была ли она направлена на то, чтобы отвлечь Нельсона от Тулона и дать возможность основному флоту адмирала Вильнёва прорваться вперёд? Учитывая, что Гибралтар был осажден из-за очередной лихорадки, вряд ли английские корабли останутся там, чтобы служить сдерживающим фактором. Жобер вполне мог попытаться пройти через пролив. Болито сразу же отверг эту идею. Жобер мог бы уже это сделать, он мог бы быть уже в Бресте, если бы ему удалось проскочить блокаду.

Болито направился на корму, когда Кин позвал сигнального мичмана, чтобы тот поднял помощников на палубу. Эллдэй наблюдал за ним и заметил, что он был настолько погружён в свои мысли, что даже не дрогнул и не замешкался, когда палуба накренилась на волнах.

Болито прошёл сквозь экраны и направился прямо на корму, чтобы посмотреть в кормовые окна. Он должен был быть измотан, измучен потрясением и ощущением провала. Вместо этого его разум, казалось, обострился, обострившись ещё сильнее, когда он думал об Инче, лежащем там, на своём разбитом корабле.

Вошёл Кин и сказал: «Сигнал переключён, сэр». Голос его звучал напряжённо.

Зная Кина, он, вероятно, винил себя в случившемся. Если бы его не отозвали на Мальту, Болито посмотрел на него. «Отбрось все сомнения, Вэл. По крайней мере, отправившись на Мальту, я открыл для себя то, чего иначе, возможно, никогда бы не узнал».

«Сэр?» — Кин был поражён поведением Болито.

«Поднимайте сигнал и зовите наших доблестных капитанов». Он подождал, пока Кин почти подошёл к двери. «И, Вэл, когда ты в следующий раз возьмёшь её на руки, ты поймёшь, что Судьба не оставила тебе выбора».

Болито подошел к окнам и вышел на галерею с двумя улыбающимися русалками.

Он услышал крик и догадался, что сигнал прервался наверху. Он поговорит со своими капитанами. Устранить повреждение.

Вернуть им уверенность. Он видел, как «Геликон» медленно приближается. Но ты, дорогой старый друг, уже выполнил свою часть.

Днем ветер усилился незначительно, но было больше облаков и, возможно, надвигался дождь.

Болито снова стоял у иллюминаторов на корме и наблюдал за своими капитанами, которые сидели в разных позах в большой каюте. На этот раз не в кают-компании. Он не хотел отступать. Отступать было некуда. Он подробно изучил состав эскадры Жобера, её численность и возможное предназначение.

«Оставаться в заливе бесполезно, джентльмены. Я намерен двигаться на юго-восток. Если Жобер направился на запад, чтобы пройти через пролив, то мы его уже потеряли. Если нет…» Он посмотрел на их напряжённые лица, «тогда мы должны найти его и призвать к действию».

С главной палубы доносились приглушенные крики, и каюта содрогнулась, когда на борт опустили два тридцатидвухфунтовых орудия «Геликона».

Болито сказал: «Эти пушки будут доставлены в «Рапид» завтра». Он увидел, как её молодой командир вздрогнул, словно слушал лишь вполуха.

Куоррелл пробормотал: «Слишком тяжело, сэр, я имею в виду...»

Болито мрачно посмотрел на него. «У вас, кажется, есть корабельные плотники и стрелок? Я хочу, чтобы вы установили два орудия в носовой части корабля в качестве носовых погонных орудий. Переместив балласт и запасы, а также укрепив палубу, вы без труда справитесь. Я когда-то командовал военным шлюпом — он был ненамного больше и имел очень мощное носовое вооружение. Так что сделайте это».

Капитан Монтрезор сказал: «Моё рулевое управление отремонтировано, сэр. Я не мог знать». Он с горечью посмотрел на Хьюстона. «Я хотел сражаться. Я не ожидал, что „Геликон“ выстоит в одиночку».

Капитан Хьюстон сидел, скрестив руки, и не испытывал ни капли раскаяния.

Он сказал: «Мой корабль слишком сильно завалился назад из-за ветра и этого проклятого тумана. Я видел, что «Деспэтч» в беде». Его тонкий рот открывался и закрывался, каждое слово было выверено. «Если бы я пошёл на помощь „Геликону“, я бы стал мишенью, и всё. В любом случае, я знал, что „Лягушки“ по отдельности нас всех разберут, поэтому решил взять „Монтресора“ на буксир».

Болито кивнул. «Как это типично для него», – подумал он. Жёсткий, бескомпромиссный, но в данном случае правильный. Его выбор был очевиден, по крайней мере, на его взгляд. Спасти корабль или потерять эскадру.

Он сказал: «У Жобера есть цель во всём, что он делает. До сих пор он был на шаг впереди нас». Он видел, как Кин мрачно смотрит на него. Он понимал, что, покидая их пост, берёт на себя огромную ответственность и подвергает себя ещё большему риску. Это было странно, но теперь это не имело значения. После суда на Мальте он и так был в центре внимания. У него кружилась голова. Теперь это было уже не ради личного риска и репутации.

Хьюстон хрипло сказал: «Нам придется подумать, где и когда мы будем пополнять запасы воды, сэр».

Болито посмотрел на него, внезапно заметив тень под левым глазом. Она его насмешила, но на этот раз он смог её проигнорировать.

«Поить не будут, капитан Хьюстон». Он взглянул на остальных. «Для всех нас. Сократите рацион, уменьшите вдвое, если потребуется, но мы будем вместе, пока всё это не закончится». Он не добавил ни того, ни другого, но эта мысль была очевидна на их лицах.

«Мне нужна вся информация, которую мы сможем собрать. Прибрежные суда должны быть остановлены и тщательно досмотрены. Если они нейтральны, делайте то же самое. Если нет, топите их». Он почувствовал, как его голос становится жёстким, как и в тот раз. Он вспомнил Херрика, боль в его голубых глазах, когда тот покинул Бенбоу. В глубине души Болито знал, что Херрик действовал только так, как считал нужным. Болито ненавидел любой фаворитизм и презирал тех, кто использовал его для продвижения или личной выгоды во флоте. И всё же он сделал именно это ради Кина и потому, что Херрик был его другом. Что бы он сделал на месте Херрика, если бы кто-то другой попросил его об одолжении? Но мысль о том, сколько жизней это стоило, заставляла его уклоняться от ответа. Инч был сломлен. Если он выживет, вряд ли он когда-нибудь снова ступит на свою палубу. Он видел, как некоторые из них бросали на него взгляды, когда он невольно коснулся левого глаза. Эта мысль не покидала его. А что, если я ослепну правым глазом? Ослепну, как в «Суприме», но навсегда.

Капитан Лапиш спросил: «Будут ли у Жобера ещё корабли, сэр?» Его голос звучал ещё увереннее, чем прежде.

Болито мрачно улыбнулся. «Разве мало?»

Хьюстон пробормотал: «Два фрегата, говоришь? А у нас всего один».

Командир Куоррелл воскликнул: «Мой бриг достаточно достоин!»

Болито сказал: «Сохраните оружие для врага, все вы. Тренируйте своих людей, пока они не научатся целиться и стрелять во сне. Дайте каждому понять, что враг — человек, а не бог. Мы можем и будем его побеждать, ибо я верю, что мы — единственный оплот между Жобером и его целью».